Сара Фейрвуд – Академия чародейства и проклятий 3. Война света и тьмы (страница 11)

– Нужно войти. Ты готова, дампир? – спросил он, встав у массивной двери.

– Только не забывай, что я твоя жена, – огрызнулась я. Вальдо усмехнулся, но промолчал.

Секунду спустя я вошла за ним, чувствуя, как новая реальность накрывает меня, словно тяжелый саван. Фальшивая, но жутко реальная. И от моего облика зависит, выйду ли я живой из всего этого.

Глава 3

Я ерзала в кресле, чувствуя, как личина жены моего папаши сильно колет кожу. На мне было ее платье – плотный, душистый от лаванды шелк цвета выгоревшей сирени, унаследованный от нее на случай, если меня спросят о том, кто я. Дочь, ставшая трупом, или просто очередная приживалка, прикрытая его фамилией.

Вальдо положил свою руку мне на колено, и от этого прикосновения мне стало не по себе. Казалось, его пальцы были сделаны из той же затвердевшей стали, что и его воля. Я хотела вырваться, но его крепкое захватывающее прикосновение намертво придавило меня к месту, словно я была не живой девушкой, а декоративным элементом его власти.

– Не ерзай, – шепнул он, его голос был низким, вязким и таким уверенным, каким всегда был он сам. Этот голос не знал вопросов, только утверждения.

У меня все внутри сжалось. Желудок подтянул к горлу горечь, которую я сглотнула вместе с невысказанным протестом. Я резко скинула его руку, желая избавиться от этого контакта, который лишь подчеркивал всю мою уязвимость, но он лишь слабо улыбнулся – его глаза даже не дрогнули, он знал, что я никуда не денусь.

Зал заседания, отделанный мрамором и темным, почти черным деревом, наполнился напряженным, спертым ожиданием. И в этот момент, ровно в назначенный час, вошел судья. Старик лет пятидесяти с сединой, пробившейся благородными полосами, и длинной белой бородой, которая внушала доверие своим собственным, почти физическим весом. Я рассматривала его медленно, отмечая властный изгиб его бровей и жесткое, не мигающее выражение глаз, которые, казалось, видели не меня, а лишь призрачную фигуру рядом со мной. Это был тот редкий момент, когда я чувствовала себя незначительной и ничтожной по-настоящему.

– Он маг? – шепнула я Вальдо, наивно надеясь, что этот ответ сможет как-то изменить ситуацию, сделать ее предсказуемой. Маги, по крайней мере, играли по установленным правилам.

– Оборотень, – ответил он со сдержанным, почти скучающим интересом, не глядя на меня. Он смотрел прямо перед собой, словно все в этом зале было лишь фоном для его собственных мыслей.

Я пораженно выдохнула. Оборотень. Это было неожиданно, чудовищно и совершенно не вписывалось в мои представления о высоком правосудии. Эти существа были воплощением дикой, неконтролируемой силы, а не хранителями закона.

Следом за судьей вошла Миранда, ставшая врагом номер один после прежних часов, проведенных с ней в классе. Эта шатенка, преподаватель, которую я когда-то обожала за ее острый ум и ироничную улыбку, теперь была главной обвинительницей, выступающей на трибуне. Ее темный, строгий костюм и холодный, отточенный взгляд говорили о том, что она пришла не за справедливостью, а за возмездием. Я знала, что ее сердце полно презрения ко мне, к моей новой роли, и это чувство накалялось так же, как и мой собственный страх перед скорой встречей с Эдвардом.

За ней последовали стражи, которые несли Эдварда, как груз, который был слишком тяжел для них. Он не шел, его волокли. Мое горло сжалось, когда я увидела его. Его длинные серебристые волосы, которые раньше сияли словно лунный свет, были сейчас коротко, небрежно острижены, оставляя на затылке неровные клочья. Его голубые глаза, всегда полные лукавой уверенности и искры неповиновения, излучали теперь лишь густую горечь и разочарование.

Он был истощен. Он был сломлен.

Я едва могла удержаться от порыва встать, подбежать к нему, крикнуть его имя, но Вальдо, словно прочитав мои намерения по мимолетному движению мышц, крепко схватил меня за запястье и резко дернул на место. Его костяшки впились в мою кожу, напоминая, где именно мое место.

Зал заседаний наполнялся напряжением, словно воздух становился гуще с каждым вдохом. Я сидела, словно приклеенная на самом краю кресла, невольно теребя пальцами подол платья жены Вальдо. Этот кусок дорогой, ненавистной ткани не принадлежал мне, как и сидящий рядом мужчина, держащий меня за руку. Все это было чужим, искусственной декорацией, как и моё новое, проклятое существование между миром живых, в котором я притворялась, и миром мёртвых, к которому я уже давно принадлежала.

– Сядь ровно, – шептал Вальдо, придавая своей речи оттенок раздражённой отеческой строгости, но для меня это звучало, как насмешка. Его слова эхом отдавались внутри, заставляя губы плотнее сжаться, чтобы не сорваться на саркастический ответ.

– Не командуй, – прошипела я сквозь зубы, но всё же выпрямилась. Это не для его удовлетворения. Это потому, что я сама должна казаться сильнее, чем есть.

Вальдо едва заметно улыбнулся, отпуская мою руку, как будто победил в невидимой игре. Но это не его победа – моя ненависть к нему бессмертна, как и я теперь.

Глаза Миранды сверкают ледяной яростью, когда она поднимается на трибуну. Я чувствовала на себе её взгляд, как укол кинжалом. Как же я раньше могла обожать эту женщину? Теперь в её лице я видела лишь куклу сплетённых идеалов белой магии, идеалов, которые стерли право на существование моей тёмной стихии.

– Суд теперь открыт, – проговорил судья своим глубоким и одновременно обыденным голосом, вырывая меня из воспоминаний.

Его металлический молоток с глухим стуком встретился с деревом. Каждый в зале – от осветителей до стражников – замер. Эдварда подводят к трибуне. Его голова склонена, плечи опущены – он кажется меньше, чем я его запомнила. Этот человек когда-то казался мне чем-то вроде идеала, но теперь он почти неузнаваем.

– Эдвард Гейн, – голос судьи звучит тяжело и медленно. – Вам предъявлено обвинение в использовании магии теней и распространении её учений среди студентов Академии. Вы понимаете, чем это грозит?

– Понимаю, – голос Эдварда срывается, но в этой ноте есть стальная решимость. Он поднимает голову, его взгляд находит мой. Это как фантомное прикосновение, пробуждающее старые воспоминания.

– Эдвард, – Миранда начинает, холодно выплёвывая его имя. – Мы здесь не для воспоминаний. Ответь на наши вопросы. Как долго ты скрывал свою приверженность магии теней?

Взгляд Эдварда потускнел, его губы приоткрылись, но слова не шли. Я могла увидеть, как затихли его мысли, заполнившись воспоминаниями о нашей общей истории.

– Я сама отвечу, если пожелаешь, – её голос кажется медом, капающим в чашу с ядом. – Мы все знаем, что ты научил тёмному искусству Клариссу Рене и других учеников. Кто они?

Сердце будто начинает бешено стучать, когда я встречаю пристальный взгляд Миранды. Она знает, возможно, подозревает. Её слова летят, как кинжалы, и я чувствую себя на прицеле.

– Я видел её сестру по магии теней до её кончины. Чья вина здесь очевидна, дорогая Миранда? Если честной душе не достичь – приручить смерть, смерть обманули?

Я неожиданно почувствовала, как мороз пробежал по моим венам. Он говорил об Айрис? Словно я наткнулась на аркан, посылающий меня в пучину воспоминаний. Моё сердце сжалось, когда я вспомнила ту ночь, ту необходимость, когда я убила свою «сестру». Подавленность накрывала меня, едва сдерживаемая внутри.

– Как ты смеешь нам лгать?! – закричала Миранда, демонстрируя свою истинную сущность. Её лицо исказилось от ярости. – Ты не представляешь, какая угроза исходит от таких, как ты!

В этот момент, словно войдя в тринадцатый круг ада, я ощутила напряжение в воздухе. Только теперь, понимая, что вокруг меня собирались стороны с оружием наготове, я поняла, что выбор между добром и злом для некоторых больше не существовал. Они были лишь инструментами в игре, где искали только мою гибель.

– Я не лгу, – произнёс Эдвард, в его голосе была решимость, способная разрушить глыбы. – Я натренировал их, как тренировали вас, но то, что случилось с Клариссой, – результат горькой измены.

Я обернулась к Вальдо; его рука была напряжена, его брови сводились в знак глубокого разочарования.

– Ты не должна вмешиваться, – прошептал он, и я почувствовала тот воздух, который пронзает всю душу. – Я не могу позволить, чтобы они узнали правду.

– Почему я должна молчать? – не удержалась я от вопроса. – Зачем мы здесь, если не для того, чтобы бесполезные обвинения были развеяны?

Вальдо замолчал, его взгляд наконец пересекся с моим, в его глазах я увидела гнев, да, но и что-то другое – заботу? Или, может быть, страх потерять то, что он только что обрел? Он отвернулся, будто мои слова ранили его.

Посреди зала раздался резкий голос Миранды, поглотивший всю тишину.

– Назови имена всех учеников, кто обладает магией теней! – крикнула она, указывая перстом на Эдварда, как если бы собиралась его судить заживо. Ее голос звенел, словно клинок, готовый к удару. – Кого еще ты тренировал?

Я почти не могла дышать. Внутри меня тлело желание броситься на Миранду, но отечность моей новой природы сдерживала меня. Вальдо сжал мою руку, как будто пытаясь впитать успех в грядущей битве.

– Я не обучал никого! – сквозь зубы произнес Эдвард, его лицо успокаивалось лишь частично. – Магия теней – это не просто навыки, это наследие.