Сара Фейрвуд – Академия чародейства и проклятий 3. Война света и тьмы (страница 13)

– Ступай к себе, – сказал он, устало закрыв глаза и сжав пальцами виски. Его голос звучал глухо, но я видела, как под маской усталости бурлила злость, готовая в любой момент прорваться наружу. – Позже обсудим твое наказание.

Я смотрела на него, чувствуя, как кровь закипает в моих жилах. Наказание? Выходит, он до сих пор считает, что имеет право меня воспитывать? После всего, что сделал? После всей этой лжи, которой кормили меня на протяжении шестнадцати лет? Лжи, что строила мою жизнь на песке, а затем обрушилась, похоронив под собой все, во что я верила. Мое сердце билось о ребра, как пойманная птица, но вместо страха в нем разгоралось пламя чистого, неукротимого гнева.

– Какое ещё наказание? – возмутилась я, не в силах сдержать себя. Моя кровь кипела, несмотря на моё положение. Я снова становилась той девчонкой, которая бессмертно спорила с миром. – За что?! За то, что я попыталась помочь? Он невиновен, и ты сам это знаешь! Что ты от меня хочешь?

– Наказать тебя за глупость, – холодно прервал он, не разомкнув рук. Его голос звучал едва ли громче шепота, но каждое слово, казалось, било по мне невидимой плетью. – Ты поставила под угрозу не только себя, но и всех нас. Ты думала, что сможешь играть с Мирандой? Она из тех, кто уничтожит тебя без раздумий! Её клинок уже касался твоего сердца однажды, и теперь ей ничего не стоит снова прекратить твоё существование. Ты желаешь второй смерти?

– Нет, – выдавила я, но нотка дерзости всё же проскочила в моём голосе.

Он открыл глаза и метнул в меня взгляд, полный ледяной ярости.

– Ты ведь понимаешь, что единственная причина, почему я сидела под чужим лицом и терпела всё это, – это защита моей собственной жизни?! – мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, и я сделала шаг вперед. – Разве я для тебя – что-то большее, чем инструмент?

– Замолчи, – прошипел он, не поднимая головы. Но я видела, как его спина напряглась, а полоски напряжения прорезали воздух вокруг него. – Твоя жизнь сейчас весит больше, чем моя. Если узнают, кто ты на самом деле…

– Если узнают, кто я такая?! – оборвала я его. – Это ты решил не говорить никому, что я вернулась. Это ты решил, что лучше всего спрятать меня за тонной лжи, пока ты играешь в свои игры! Ты, отец, – последнее слово слетело с моих губ с ядовитой насмешкой, – должен больше, чем кто-либо, знать, что я никогда не подчинюсь. Особенно тебе.

Вальдо поднял взгляд. Его глаза, яркие, зеленые, стали в этот момент почти пугающе холодными черными. Это был взгляд существа, которое прожило века, привыкшее оказывать влияние на судьбы других – не через любовь или привязанность, а через страх и манипуляции.

– Ты даже не представляешь, какая цена сейчас стоит за твоё существование, – прошептал он, в его голосе проскользнули нотки усталости. – Погубишь себя – и ты, и я, и все, кто верит в равновесие между нами и этими пресловутыми «белыми магами», исчезнем с лица земли.

Я чувствовала дрожь в руках, но не знала, что больше нервировало меня: его слова или моя собственная растущая ярость. Вальдо буквально воплощал собой всё, что я ненавидела. Он был вампиром, моим отцом, моим врагом и, одновременно, единственной фигурой, которая сейчас сдерживала хаос на грани.

– Ты прекрасно понимаешь, что происходит, – продолжал он, голос снова стал ледяным. – Если бы ты просто сделала то, что я сказал, то не возник бы ни хаос, ни угроза разоблачения. Но нет. Ты всегда выбираешь путь бунта, будто за это с тебя кто-то снимет вину.

– Вина? – хмыкнула я, склонив голову. – Ты действительно думаешь, что я способна на те преступления, в которых обвиняют меня и магию теней? Посмотри в зеркало, Вальдо. Если ты ищешь виновных, ты найдёшь одного прямо в этом кресле.

Он медленно поднялся, мощь его фигуры заполнила весь кабинет, вытесняя воздух вокруг. Я поддалась чуть назад, почувствовав, как его аура – тяжелая, густая, словно кровавый туман – нарастает в пространстве.

– Я устал от твоего самоубийственного упрямства, – с расстановкой выговорил он. – Неважно, что ты чувствуешь к этому миру – ненависть, отчуждение или желание сбежать. Пока мы с тобой существуем, выбора нет. Ты либо играешь по этим правилам, либо тебя сотрут. Твоей ярости будет недостаточно, чтобы уничтожить систему, ни сейчас, ни позже. Ты не готова.

Он перевел взгляд на окно, оставляя меня в болезненной тишине. Моё сердцебиение убегало вперёд, а дыхание стало рваным. Он прав? Или я просто была слишком наивной, думая, что смогу что-то изменить?

Но вместо слов я сказала глухое:

– К себе… значит?

Он кивнул, не глядя на меня. Его усталость стала более заметной, едва переносимой. С тяжёлой головой я направилась к двери, но перед тем, как уйти, бросила последнее:

– Я не принимаю тебя ни за своего отца, ни за своего спасителя. Не забывай об этом.

– Тогда будь полезной. Делай, что велено. И держи свой глупый язык за зубами, пока я не скажу иначе.

Я прикусила губу, сдерживая слова, которые рвались наружу. Я ненавидела его, ненавидела эту маску покорности, которую приходилось носить. Но я ничего не могла сделать. Морща губы в тени своего возмущения, я молча отвернулась и будто выпила яд горечи, уходя со шлейфом униженной злобы.

Дверь с глухим стуком закрылась за мной, и я оказалась в коридоре. Его слова крутились в голове, как занозы. Был ли он прав? Мог ли главнокомандующий Белой магии, Миранда, действительно уничтожить меня так быстро, если бы правда всплыла?

Моё отражение в зеркальной вставке ближайшей стены дало ответ. Красные, яркие глаза, белые как снег волосы, чужое лицо. Без магии теней, которая когда-то была для меня всем, я была просто оболочкой.

Но даже без магии теней я оставалась человеком, для которого каждая тень Академии Чародейства и Проклятий нашёптывала одно. Миранда уничтожила меня. Эдварда выкинули за грязные тайны. Теперь Вальдо правит всем этим хаосом.

Это моя тень. И я верну её, даже ценой собственной жизни.

Глава 4

Сегодня Бэт пришла с занятий позже обычного. Её шаги прозвучали в коридоре, четкие и быстрые. Мне даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, что она буквально кипит от эмоций. Хлопнула дверь, и, конечно, первой её реакцией стало неукротимое любопытство.

– Ты где была? – Её голос звенел озадаченностью и легкой ноткой укора.

Она сбросила вещи на свой стол. Учёба занимала всю её душу, но я совсем не разделяла этого пыла. Как и самого желания жить обычной жизнью. Для меня это в прошлом.

Время потянулось, убаюкивая меня, пока я собиралась с силами, чтобы бросить бомбу, которая разрушит эту хрупкую тишину.

– Я была в суде, – сказала я, мой голос прозвучал удивительно размеренно. Словно я всего лишь сходила в магазин за хлебом или проверила почту. Обыденно.

Бэт застыла. Её рука, уже потянувшаяся к учебнику по мифологии, повисла в воздухе. Её тёплый, обычно открытый взгляд стал цепким и мгновенно подозрительным. В воздухе вдруг повисло напряжение. Такое густое, что его можно было ощутить кожей, как наэлектризованный осенний воздух перед грозой.

– Что? Как ты туда попала? – её голос дрогнул, обнажая тонкую грань между удивлением и паникой.

Я лениво повернулась к ней лицом, подперев голову рукой и растянувшись на своей старой, скрипучей кровати. Её реакция – эта неизменная, чистая реакция – заставляла меня чувствовать нечто, похожее на мимолётную жалость. Но это чувство всегда было слишком мимолетным. Как вспышка молнии.

– Я пришла туда с Вальдо, – сказала я, намеренно растягивая слова, смакуя неудобную правду.

Её глаза расширились. В одном этом взгляде смешалось столько эмоций, что я могла бы изучать их часами: шок, возмущение… и странное, почти наивное непонимание.

– Ты же его ненавидишь, – выдохнула Бэт, и я увидела, как стиснулись её кулаки. Она была готова защищать меня даже от моих собственных решений.

– Ненавижу, – подтвердила я спокойно. Слова легли ровно, высеченные из камня. – Но это не отменяет того, что он мой отец.

Эта правда всё ещё горчила в горле, оставляя после себя привкус пепла.

– Но зачем ты… Как ты… – начала было Бэт, но замолчала. Она пыталась справиться с эмоциями, вдохнуть, стабилизироваться, но, похоже, они одерживали верх.

Вместо ответа я взяла подушку и повернулась на спину, закрывая глаза. Картинки из того самого суда вновь заполонили мой разум. Они всплывали нежеланно, словно капли крови, растворяющиеся в чистой воде. Холодный мрамор, голос судьи, запах старой бумаги и неизбежность.

– Эдварда казнят, – сказала я наконец. Сухо. Без проблеска сожаления в голосе, хотя внутри всё скручивалось тугим, мучительным узлом.

Бэт ахнула, её глаза моментально наполнились слезами, будто кто-то резко открыл кран. С сумкой, которую она только что держала, произошло нечто жуткое: она словно выскользнула из её ослабевших пальцев и рухнула с глухим стуком на пол. Бэт поскользнулась на собственных эмоциях, буквально упав на кровать рядом со мной.

Я лежала на спине, чувствуя, как матрас прогибается под тяжестью её тела, в то время как Бэт захлебывалась эмоциями. Её слёзы не просили у меня утешения – они взывали к справедливости, к невозможному. Сумка на полу, скомканное одеяло, рваная тишина между её рыданиями. Она вся рушилась, а я оставалась стоять. Упрямо, стоически. Но внутри… внутри моя душа тряслась, как тонкий лист на ветру.