Сара Дессен – Выше луны (ЛП) (страница 41)

— Да.

Он помолчал.

— Он хотя бы сказал тебе, что произошло? В смысле, почему он внезапно не смог оплатить твою учебу.

Я покачала головой.

— Сейчас я знаю, что его брак распался, но он никогда не называл это причиной. Он вообще не заговаривал об университете. Тема всплывала несколько раз, но ее обходили стороной, вот и все.

Пауза. Затем Тео произнес:

— Наверное, он просто смущен, ему стыдно.

— Почему ты так думаешь?

— В этом есть смысл, — сказал он. — Смотри: парень, который не исполнял родительские обязанности. Наконец, у него появился шанс, пусть и спустя годы. Он собирается использовать этот шанс и помочь тебе с колледжем. Конечно, это не исправит всего, но хотя бы что-то. Колумбия — это Колумбия. Мечта исполнилась, разве нет?

Едва ли, подумала я, но вслух не сказала.

— Но затем, — продолжил Тео, — он и здесь не справился. Унижение и позор. Вот и все.

С минуту я обдумывала его слова.

— Все было нормально, пусть даже я и буду учиться в Калифорнийском университете. Я бы сказала ему об этом, если бы он был честен со мной!

— Готов поспорить, ему было важно, чтобы ты оказалась не в каком-то университете, а именно в престижном, не в хорошем, а в отличном, — заспорил Тео. — У него был шанс дать тебе ту жизнь, которой ты заслуживаешь, но он упустил его. Неудивительно, что теперь ему так стыдно, ведь он мог бы и искупить свой проступок.

— Дело-то даже не в нем.

— Верно. Но смысл в том, что мы все люди, мы все эгоисты. Мы всегда заботимся о том, чтобы было хорошо нам, — он подался вперед, глядя на меня. — Я не говорю, что он поступил хорошо. Я имею в виду… Возможно, все запутаннее, чем ты думаешь.

— Даже если так все и было, он мог бы сказать, — твердо заявила я, устав от этого разговора. — Он взрослый человек и может подобрать слова.

— Абсолютно верно, — согласился Тео. — Но он сейчас здесь, верно? Может, он хочет все исправить? Снова хочет попытаться.

— Возможно. Но я бы не стала на это рассчитывать.

Тео подцепил креветку.

— Извини. Мой оптимизм иногда раздражает.

Мне вспомнился Бенджи, который пытался развлечься всеми возможными способами. А еще я подумала об отце и родителях Тео — и он, и мой брат, выросли в семьях со строгими правилами, хотя их и окружала изысканность и лоск большого города. Наверное, в этом было что-то очень значительное, вот только я не чувствовала в себе желания разбираться в том, что именно.

— Не раздражает, — сказала я. — Просто это непривычно.

Тео улыбнулся, встал со своего места и поднял бокал. Я сделала то же самое.

— За оптимизм!

— За оптимизм, — мы чокнулись бокалами, затем он забрал бокал из моей руки и, приподняв мой подбородок, поцеловал меня. Я закрыла глаза, позволив себе забыть, кто я, где я и что я делаю. Это было почти легко, вот только песчинки покалывали лицо и напоминали о настоящем. Наверное, прошлое и настоящее остается с нами точно так же — ты не видишь его, но оно всегда рядом.

* * *

Проснувшись следующим утром, я услышала звук передвигаемой мебели. Субботнее утро, семь тридцать. Я проснулась. Уснуть под этот скрежет все равно бы уже не удалось, и я пошла выяснять, в чем дело.

Однако далеко мне уйти не удалось. Дверь открылась лишь на пару сантиметров, а затем наткнулась на что-то, что мешало ей распахнуться дальше. Я надавила снова. Бесполезно. Наконец, приложив все усилия, я открыла ее настолько, чтобы можно было хотя бы выглянуть наружу.

— Какого черта? — завопила я, глядя на собственное отражение. Кто-то вытащил из гостиной всю мебель, и теперь мою дверь блокировала тумбочка с зеркалом, ей помогал кофейный столик, несколько стульев оказывали моральную поддержку, а завершал эту баррикаду стол, раньше стоявший в гостиной. — Эй!

Нет, это было бесполезно: за шумом меня не было слышно. Дверь не открывалась. Я никогда не боялась замкнутых пространств, но теперь, кажется, это меня нервировало. Ладно. Окно — так окно.

Наверное, вылезать из окна собственной комнаты, потому что дверь заблокирована, странно, не говоря уж о виде, который открывался соседям. Но, если честно, я едва задумалась об этом, перекатываясь через подоконник в пижаме. Мистер Варенс, наш сосед, подстригал розы в саду и помахал мне в знак приветствия. Я помахала в ответ, отряхнулась и, как ни в чем не бывало, подошла к черному ходу у кухни.

Мама сидела у раковины, мыла чашку. Она не заметила меня, стоящую за дверью, пока не выключила воду и не повернулась в мою сторону.

— Боже мой! — воскликнула она, подпрыгнув от неожиданности. — Ты напугала меня до смерти!

— Мне пришлось вылезать через окно, потому что дверь в комнату была забаррикадирована, — пояснила я. Мама выглянула из кухни: в коридоре папа как раз перетаскивал диван на улицу.

— Ох, — вздохнула она. — Прости, он, наверное, думал…

— Можно, я войду? — перебила я.

— Разумеется, — она повернула замок и придержала дверь для меня. — Он, наверное, думал, что ты уже ушла.

— Моя машина стоит там, — махнула я рукой за окно. — И еще нет даже восьми. И сегодня суббота.

— За всем этим стою не я, — с сожалением улыбнулась мама, — поговори с ним.

В кухню вошел Моррис.

— Хорошо выглядишь, — заметил он, окинув меня взглядом. — Ты всегда спишь в траве?

Я оглядела себя. Ну да, правильно, пока я пробиралась по подстриженной вчера траве, успела местами окрасить пижаму в зеленый.

— А ты что тут делаешь?

— Работаю, — отозвался он, как будто это было обычным делом.

— Ну ладно, теперь давай-ка… — вслед за ним вошел папа, но остановился, увидев меня. — Ого! Что с тобой случилось?

— Пришлось вылезать из окна, — сумрачно сказала я.

— Почему это? — я лишь посмотрела на него. — А, ну да, точно. Коридор. Ну, ты же знаешь, что я сегодня занимаюсь полами, нужно было вывезти мебель.

— Откуда я должна была это знать?

— Про полы?

— Да.

— Потому что стены наверху мы покрасили, теперь настала очередь пола.

Можно подумать, это все объясняло для меня.

— Пап, я же не плотник.

— Нет, — потянулся он, — но ты оказалась на нашем пути, — он подмигнул и хлопнул Морриса по плечу. — Пойдем.

Мы с мамой налили себе кофе и направились в комнату Эмбер.

— Было бы неплохо, если бы он записку оставил, что ли, — проворчала я.

— Думаю, он хотел предупредить тебя вчера вечером, — отозвалась мама. — Но ты вернулась… Поздно.

Ой. Я прикусила губу. Ну да, верно, с Лучшего Первого Настоящего Свидания я и впрямь вернулась уже тогда, когда папа лег спать — а он редко ложился спать раньше, чем все члены семьи приходили домой.

— Потеряла счет времени, — смущенно пробормотала я. — Прости.

Мама ничего на это не ответила и открыла дверь в комнату Эмбер. Сестра — теперь блондинка — сидела на кровати, листая журнал. Мы с мамой сели по разные стороны от нее.

— Я просто не понимаю, — сказала я, глотнув кофе, — почему нельзя все оставить, как есть.

— В смысле?

— Ну, папа. Почему он не может оставить дом в покое. Почему это, — я махнула рукой в сторону двери, за которой бушевал ремонт, — продолжается вечно. Риторический вопрос.

Мама пожала плечами.