Сара Дессен – Выше луны (ЛП) (страница 30)

— Демаркация?

— Разграничение. Расстояние, если угодно. Промежуток между двумя вещами или событиями, — пояснил Тео. — Четкий конец и четкое начало.

Я знала это слово и его значение, меня удивил контекст. Но мне не хотелось вновь поднимать тему об экзаменах и книжных словах, поэтому я ответила лишь:

— Точно.

— Значит, у меня есть только один вариант, — Тео потер подбородок. — Вернемся к началу: ты — счастливая одинокая девушка, я — не тот, кого все терпеть не могут.

— И… Как все началось? Или начнется? С похода в магазин?

Он задумчиво нахмурился.

— Нет. Мы подождем немного, а потом начнем с чистого листа. Никаких парней, с которыми ты рассталась утром, и никаких сломанных тостеров. Только мы.

— Хорошо.

Мимо нас проехала машина, и мы оба проводили ее глазами. Затем Тео посмотрел на меня.

— И сколько?

— Сколько нам ждать? — он кивнул. — Не знаю. День-два?

Он спал с лица.

— Думаешь?

— Я же сказала: я не знаю. Ты тут эксперт в демаркации, вот ты мне и скажи.

И Тео на самом деле задумался.

— Тогда завтра, — сказал он, наконец. — Новый день, новый старт.

— Отлично. Так и решили.

Он улыбнулся, хотел что-то сказать, но его опередила распахнувшаяся дверь «Песчаного рая», на пороге возникла Айви. Увидев машину и Тео в ней, она нахмурилась, а затем завопила:

— Тео! Разве я не сказала принести мне свежевыжатый апельсиновый сок?

— Он в холодильнике, на двери, — крикнул Тео в окно, и Айви скрылась в доме. Парень повернулся ко мне. — Витамин С. Она просто дьявол, пока не выпьет сок.

— Определенно, — хихикнула я. — Ну так что?.. Увидимся завтра?

— Надеюсь на это.

С этими словами он снова улыбнулся и вышел из машины. Я смотрела ему вслед, пока он не зашел в дом, а затем посмотрела на часы. Еще нет даже полудня. Достаточно ли времени, чтобы обдумать все произошедшее? Мы договорились встретиться завтра — но точно ли этого хватит для нашей демаркации?

Что я натворила?

Встряхнув головой, я отогнала от себя мысли о Тео и сумбурном сегодняшнем утре и подмигнула Бенджи.

— Сейчас лето, а ты на побережье. Есть миллион способов развлечься!

— Да? Например?

Ну да, конечно. Я забыла, с кем разговариваю — передо мной стоял мальчик, детским развлечением которого был кроссворд, а не мелки и фломастеры.

— Ну, — медленно произнесла я, — например, хм, можно плавать.

— Мне нельзя быть на солнце больше двух часов в день, — твердо сказал Бенджи. — И рядом должен быть кто-то из взрослых.

— О, — не зная, что сказать, я огляделась по сторонам. А где, кстати, тот самый «кто-то из взрослых», который привез братишку в Колби? — Может, мы могли бы тогда покататься на велосипедах? Готова поспорить, тебе…

— У меня в детстве было воспаление среднего уха, теперь проблемы с равновесием, — мальчик начал перетасовывать карты. — Поэтому мне нужно держаться подальше от всех предметов с колесами.

2:0. Я в проигрыше.

— Ну, тогда можно почитать, что-нибудь.

— Именно этим я и занимаюсь. Читаю, а еще скручиваю фигурки из шариков.

— Фигурки из шариков?

Бенджи протянул мне тонкую брошюру с кроликом, свернутым из воздушного шарика, на обложке. «Фигурки из воздушных шаров: нет ничего проще!» — возвещали яркие буквы. Я перелистнула пару страниц. Внутри были картинки, на которых высокий парень в желтой футболке широко улыбался и скручивал длинные шары, превращая их в зверей. Мне уже встретились жираф, кролик и собака в его исполнении.

— Ого, круто, — похвалила я, возвращая брошюру брату.

— Шумно вообще-то, — пожал он плечами.

— Шумно? Почему?

— Когда воздух со свистом выходит, ну или они лопаются. Это может довести до нервного срыва. Так что остаются только фокусы.

С самого начала я заподозрила, что в словах Бенджи было что-то не то. Теперь мне стало ясно: он кого-то цитирует. Не может ребенок так равнодушно рассуждать о запрете на велосипед, купание и лопающиеся шарики! Не должен, во всяком случае.

— А где твой папа? — поинтересовалась я.

— Наверху, — Бенджи деловито выровнял карты в колоде. — У него дедлайн.

— Дедлайн?

— Это значит, что он ворчит. И сердится, — братишка выбрал несколько карт и вновь протянул их мне веером. — Выбери еще.

Я послушно взяла карту.

— Так… Твоя карта — десятка бубен!

— Ты прав, — отозвалась я, взглянув на карту.

— Да?

Понятия не имею, зачем я соврала ему, особенно, если учесть, что моя ложь раскроется, если он посмотрит на остальные карты. Но видеть, как он грустит, было в разы хуже, чем солгать, чтобы порадовать ребенка. Поэтому я запихнул карту в карман.

— Я загляну к твоему папе, хорошо? А ты пока попрактикуйся еще.

Бенджи кивнул, и я пошла к лестнице. С тех пор, как я была здесь в последний раз, прошли годы, так что я не уверена, что иду в правильном направлении. Но, кажется, я не ошиблась, когда за дверью моим глазам предстала комната со столом и кроватью, причем и стол, и кровать были завалены бумагами. Там много вещей и так мало порядка! Мне захотелось немедленно прибраться в этом захламленном месте.

Отец сидел за столом, а на звук открывающейся двери отреагировал словами:

— Сейчас, что, уже двенадцать пятнадцать? Хорошо, если так.

— Хм, нет, — пробормотала я, удивленная столь «теплым» приемом. Он обернулся, и лицо его покраснело.

— О. Извини. Думал, это Бенджи.

Что на это, интересно, нужно ответить? Не знаю.

— Он постоянно крутится здесь, — продолжал тем временем отец, — отвлекает меня, ему нужно то одно, то другое, хотя он прекрасно понимает, что я работаю! — теперь он явно начал раздражаться. — Это просто с ума сводит. Вот я и сказал ему, что не хочу его видеть до полудня.

— Может, он просто скучает?

— Конечно, это моя главная проблема, — откликнулся он. — Я всего-то лишь работаю над проблемой голода в Африке.

Мне захотелось закатить глаза, но я сдержалась.

— Ты хотел о чем-то со мной поговорить?

— А? Да, верно, — он постучал карандашом по столу, пытаясь припомнить, о чем собирался сказать. — Я тут совсем закопался в работе, пытаюсь и статью закончить, и с риелторами разобраться, ом на продажу выставить, ну, понимаешь.