Санжийн Пурэв – «Осень в горах» Восточный альманах. Выпуск седьмой. (страница 14)
Видел, мимо прошли мужчины,
лица их горячей жаровен,
чем они, скажи, занимались?
— Всем, хозяйка, — тем, и этим.
Ибо в собственном сердце каждый
приучается быть пророком.
…Нас рассвет наделяет силой,
ветки ломятся под плодами.
Слышь, мужчины поют о доме,
и о жизни, которой сроду
не умели беречь мужчины,
и еще поют о дороге,
о дороге, всегда прекрасной.
Луна над Джакартой
Ах, мама, луна сомлела
над улицами Джакарты
а людям ее не жалко!
О, терпкость лимонной корки,
сомлевшей луны бессилье!
Луна обомлела, мама!
Ты видишь, ей стало дурно
она не снесла ужалов
неоновых пчел Джакарты,
дома, бескровные дети,
от матери отвернулись.
О, эта луна похожа
на шляпку гриба под ливнем,
на девочку без игрушек,
на праздник без украшений.
О, где дуновенье мага,
где взор колдовского неба?
Луна, опустив головку,
уходит — не танцевала:
молчат голоса ударных,
и веки танцоров слиплись,
Луна над Джакартой сонной
лежит, потеряв сознанье.
Ее никому не жалко.
Луна, любимая, слышишь —
усни у меня на сердце!
Лиловая серенада
Чей–то шепот незнакомый
раздавался за кустами.
…Алый месяц, пьяный месяц,
теплый ветер, ветер с юга.
Вот нахлынул запах нежный
вместе с шорохом чуть слышным
и гудением надсадным
насекомых на деревьях.
Семь лесных прекрасных пери
жмурили глаза на ветках.
…Чей–то шепот незнакомый,
аромат совсем нездешний
распалял ночные грезы —
и тогда я слышал снова
тот же шепот за кустами.
Травы колыхались немо,
и лились бездумно воды.
Я слыхал, что этой ночью
месяц обвенчал влюбленных.
Черный камень
Возвысившись среди потока,
он надвое рассек теченье;
он безмятежен и бесстрастен —
зато он на изломе крепок. 
