Сандро Булкин – ПЕПЕЛ И КЛЯТВЫ (страница 8)
– Бывал пару раз, – ответила мать, не оборачиваясь. – Когда ему нужно было спрятаться от отца.
Её кабинет оказался в бывшей часовой мастерской. Стол, заваленный чертежами, картами и схемами магических плетений. В углу – железная печь, на которой грелся чайник. На стене – портрет Элис. Юной, смеющейся, с рыжими кудрями.
Я остановилась перед портретом.
– Она была красивая, – сказала мать тихо. – И умная. Слишком умная для этого мира.
– Ты сделала её Плетельщицей, – сказала я, не отрывая взгляда от лица сестры. – Ты знала, чем это грозит.
– Она сама выбрала.
– Она выбрала, потому что ты бросила меня и её! Потому что мы остались одни, и Элис решила, что если она станет сильной, то сможет меня защитить! – Я повернулась к ней. – Ты не имеешь права говорить, что она выбрала. Ты не была рядом.
Мать молчала. Села на стул, жестом предложила нам сесть напротив. Кайнан опустился на ящик, я осталась стоять.
– Ты права, – сказала она наконец. – Я бросила вас. Не потому, что не любила. А потому, что если бы я осталась – Совет убил бы всех троих. Они уже тогда знали, что я Плетельщица. Я ушла, чтобы выжили вы.
– Мы чуть не умерли с голоду.
– Но вы не умерли. – Она посмотрела мне в глаза. – И теперь ты здесь. С даром, который может уничтожить Совет. Элис не зря вплела в тебя проклятие. Она верила, что ты справишься.
– Я не хочу уничтожать Совет. Я хочу найти убийцу Элис.
– Это одно и то же. – Мать встала, подошла к столу, взяла карту. – Убийца Элис – мой брат. Твой дядя. Маркус Вэрроу.
Мир качнулся. Дядя? У меня был дядя?
– Он работал на Совет последние десять лет. Двойной агент. Притворялся, что помогает нам, а сам сливал информацию. Элис узнала об этом за день до смерти. Она хотела встретиться с ним, поговорить, дать шанс оправдаться. Он встретил её в переулке и перерезал горло.
– Откуда ты знаешь? – спросил Кайнан. Голос спокойный, но я видела, как напряглись его плечи.
– Я нашла свидетеля. Мальчишку, который прятался в мусорном баке. Он видел лицо убийцы. Описал его – шрам на подбородке, хромота на правую ногу. У Маркуса именно такие приметы после старой раны. – Она сжала карту в кулаке. – Я не могла его убить, потому что он скрылся в цитадели Совета. А без оружия, способного пробить их защиту, мне туда не войти.
– Поэтому тебе нужна я, – сказала я горько. – Живая бомба.
– Поэтому ты нужна не только мне, Эйрис. – Она подошла ко мне, попыталась взять за руку. Я отдёрнула. – Ты нужна всем, кто страдает от Совета. Каждому ребёнку, у которого отнимают магию. Каждой женщине, которую насилуют маги-лорды. Твоя сила может всё это остановить.
– А если я не хочу быть оружием?
– Тогда ты умрёшь. – Она сказала это без злобы, просто констатируя факт. – Проклятие в тебе уже проснулось. Через две недели, если ты не научишься им управлять, оно сожжёт тебя изнутри. А если ты попытаешься его подавить – оно взорвётся. Единственный способ выжить – использовать его по назначению. Уничтожить Совет.
Кайнан встал.
– Это не единственный способ, – сказал он. – Мы можем найти Маркуса и заставить его снять проклятие. Он же Плетельщик?
Мать покачала головой.
– Маркус не умеет расплетать. Только плести новое. А снять проклятие может только тот, кто его создал. Элис мертва. Значит, никто не снимет.
– Тогда мы найдём способ переплести его в безопасное русло, – не сдавался Кайнан. – Есть маги, которые этим занимаются. Я знаю одного в Нижних Землях.
– Ты не успеешь. – Мать указала на карту. – Совет уже знает, что проклятие проснулось. Через три дня они начнут прочёсывать пустошь. Если они найдут Эйрис – они не убьют её. Они вскроют её, как консервную банку, и извлекут проклятие, чтобы использовать против нас.
– Ты говоришь так, будто я уже не человек, – сказала я. – Будто я просто банка с магией.
– Я говорю как человек, который потерял одну дочь и не хочет потерять вторую. – Голос матери дрогнул впервые. – Эйрис, я люблю тебя. Я всегда любила. Но любовь не спасает от пуль и магии. Только сила спасает.
Я посмотрела на Кайнана. Он ждал моего решения.
– У меня есть условие, – сказала я. – Я не стану твоей пешкой. Я не пойду штурмовать Совет просто потому, что ты скажешь. Я найду Маркуса, вытащу из него правду о смерти Элис, и только потом решу, что делать с проклятием.
– Маркус в цитадели, – повторила мать. – Ты туда не войдёшь без армии.
– А у тебя есть армия? – спросил Кайнан.
Мать помолчала.
– Через три дня у меня будет. Коалиция повстанцев из трёх подземных городов. Мы планируем штурм. Но без Эйрис и её проклятия мы не пробьём магическую стену.
– Значит, так, – сказала я, чувствуя, как пчела под рёбрами зажужжала в такт моим словам. – Ты даёшь мне три дня. Я сама разберусь с даром. Кайнан меня учит. На четвёртый день мы выступаем к цитадели. Но я иду не как бомба. Я иду как охотник. Я выслежу Маркуса и заставлю его говорить. А если твоя армия хочет использовать меня – пусть сначала докажет, что я не просто расходный материал.
Мать смотрела на меня долго. В её глазах боролись разные чувства – гордость, страх, отчаяние.
– Ты точно моя дочь, – сказала она наконец. – Такая же упрямая дура.
– Это у нас семейное.
Она подошла и всё-таки взяла меня за руку – ту, с блокираторами. Её пальцы были горячими, и когда они коснулись татуировок, те засветились ярче.
– Три дня, – сказала она. – Я даю тебе три дня, убежище и еду. Но если на четвёртый ты не будешь готова – я прикажу связать тебя и взять с собой силой.
– Попробуй, – ответила я.
Кайнан усмехнулся. Мать отпустила мою руку, повернулась к нему.
– Ты отвечаешь за неё головой, Векс. Если с ней что-то случится – я лично скормлю тебя Шестерне.
– Договорились, – сказал он. – Но если я её защищу – ты отпустишь нас обоих после штурма. Без долгов.
– Если вы оба выживете – я отпущу. – Мать горько улыбнулась. – Но никто не выживает после штурма цитадели.
Она подошла к печи, сняла чайник, налила кипятка в три кружки.
– Пейте. У вас будет тяжёлая ночь. А завтра на рассвете – первая тренировка на полигоне. Кайнан, ты будешь ассистировать.
– Что за полигон? – спросила я.
– Место, где мы учим магов убивать. – Она протянула мне кружку. – Ты будешь учиться убивать, Эйрис. Не камни. Не деревья. Живых людей. Потому что когда ты войдёшь в цитадель, каждый маг Совета захочет твоей смерти. И если ты не готова убивать – ты умрёшь
Я взяла кружку. Чай был горьким, пах дымом и мятой.
– Ты убила кого-нибудь? – спросила я у матери.
– Сотни. – Она села обратно на стул. – И каждый раз думала: могла ли я поступить иначе? Ответ всегда был: нет. И это самое страшное – привыкнуть к тому, что нет.
Повисла тишина. Только часы где-то в глубине города отсчитывали секунды – тик-так, тик-так, как обратный отсчёт.
Кайнан допил чай первым, поставил кружку.
– Покажи нам полигон. И место, где мы будем спать. Эйрис нужно отдохнуть перед завтрашним днём.
Мать кивнула, встала.
– Полигон в старом цехе. А спать будете в одной комнате – у нас нет лишних помещений.
– Ничего, – сказал Кайнан. – Мы привыкли.
Я не стала возражать.
Мы вышли из кабинета и пошли через подземный город. Люди расступались перед матерью, кланялись, шептали: «Госпожа Вэрроу». Она шла с прямой спиной, не глядя ни на кого.
А я шла за ней, чувствуя, как пчела под рёбрами поёт свою странную песню. Песню о том, что завтра я перестану быть чистильщицей. И стану кем-то другим.
Убийцей. Оружием. Или просто девушкой, которая хочет отомстить за сестру.
Я ещё не знала, что выберу.