Сандро Булкин – ПЕПЕЛ И КЛЯТВЫ (страница 10)

– Ты не чудовище, – сказала я. – Ты просто сломанный человек.

– Это одно и то же.

– Нет. – Я взяла его руку. Он не отдёрнул. – Чудовища не плачут. А ты сейчас плачешь.

Я солгала. Он не плакал. Но когда я это сказала, его глаза увлажнились, и одна слеза скатилась по щеке, оставив дорожку в грязи.

– Эйрис, – прошептал он. – Не делай этого.

– Чего?

– Не заставляй меня снова к кому-то привязываться.

– Слишком поздно, – сказала я и обняла его.

Сначала он был твёрдым, как камень. Потом его плечи дрогнули, и он уткнулся лицом в мои волосы, обхватил меня руками – сильно, почти до боли. Мы сидели так в тишине, только свеча потрескивала, а где-то вдалеке часы отсчитывали время.

Я плакала. Впервые за много лет. Не от страха или боли. От чего-то другого – от того, что в этом мире, полном марионеток, проклятий и смертей, нашёлся человек, который держит меня так, будто я не оружие. Будто я просто девушка.

– Мы выживем, – сказала я ему в плечо. – Завтра я научусь убивать марионеток ещё быстрее. Послезавтра – магов. А через три дня мы войдём в цитадель и найдём Маркуса.

– А потом?

– А потом я решу, хочу ли я быть бомбой или человеком.

Он отстранился, посмотрел на меня. Его лицо было мокрым, но глаза уже не тонули – в них появилось что-то новое. Жестокая нежность.

– Ты всегда будешь человеком, Эйрис. Даже если взорвёшься.

– Спасибо, – прошептала я.

Мы легли спать на разных койках, но я не сомкнула глаз до полуночи. Слушала его дыхание – ровное, глубокое. И думала о том, что завтра на полигоне я буду убивать марионеток, а послезавтра, возможно, придётся убивать живых.

Но сейчас, в этой крошечной комнате под землёй, среди ржавчины и бетона, мне было спокойно.

Пчела под рёбрами затихла. И мне приснилась Элис – живая, смеющаяся. Она сказала: «Ты нашла его. Береги».

А потом я проснулась от того, что Кайнан тряс меня за плечо.

– Вставай, – сказал он. – Твоя мать хочет видеть нас на полигоне через десять минут. Сегодня ты будешь убивать не манекены.

– А кого?

– Магов-добровольцев. Которые согласились быть мишенями. – Он криво усмехнулся. – Не бойся. Они не дадут себя убить. Но если ты их ранишь – это считается успехом.

Я встала, надела сапоги, проверила кинжалы.

– Пошли, – сказала я. – Посмотрим, на что я способна.

Глава 9. Кровь на песке

На полигоне меня ждали трое. Не манекены. Живые мужчины в лёгких доспехах, с деревянным оружием, но с настоящей магией в крови. Они стояли в центре ринга, переговаривались, поглядывали на меня с любопытством и скукой.

– Добровольцы, – сказала мать, стоя у входа. – Маги-отступники, которые тренируют новичков. Они будут атаковать тебя в полсилы. Ты должна их коснуться даром – не убить, не выпить досуха, просто коснуться. Достаточно, чтобы они почувствовали, что проиграли.

– А если я случайно выпью слишком много?

– Они отдернутся. – Мать скрестила руки на груди. – Они быстрее тебя. Но если ты их ранишь – не страшно. Заживёт.

Кайнан стоял рядом, молчал, но я чувствовала его напряжение. Его пальцы на поясе сжимали рукоять кинжала.

– Я готова, – сказала я, хотя была не готова.

– Выходи на ринг.

Я шагнула за колючую проволоку. Песок под ногами хрустел. Трое мужчин выстроились полукругом. Первый – высокий, с бритой головой, татуировкой молнии на шее. Второй – низкий, коренастый, с руками как брёвна. Третий – худой, вертлявый, с быстрыми глазами.

– Девочка, – сказал высокий. – Ты уверена, что хочешь этого? Мы не манекены. Мы бьём больно.

– Я тоже, – ответила я.

Он усмехнулся и кивнул остальным.

– Начали.

Вертлявый атаковал первым. Он двигался быстрее, чем я ожидала – рванул влево, обогнул меня, попытался ударить сзади деревянной дубинкой. Я развернулась, выставила правую руку. Нити проклятия вырвались из пальцев – тонкие, но жёсткие. Они коснулись его плеча, и он дёрнулся, отскочил, выругался.

– Касание, – сказал Кайнан сбоку. – Один.

Но вертлявый не выбыл. Он отошёл на пару метров, потёр плечо, и его глаза стали злыми.

– Лёгкое касание не считается, – сказал он. – Мы договаривались – коснуться так, чтобы мы не могли продолжать.

Мать не вмешалась. Она смотрела.

– Тогда я сделаю сильнее, – сказала я.

Коренастый пошёл в лоб. Он был медленным, но его удары – тяжёлыми. Я уворачивалась, но один пропустила – кулак прилетел в живот, согнул пополам, выбил воздух. Я упала на колени, хватая ртом песок.

– Поднимайся, – крикнул Кайнан. – Он тебя не убил. Поднимайся!

Я встала. Злость затопила страх. Пчела под рёбрами взревела, и нити вырвались из моей руки – не тонкие, а толстые, как змеи. Они ударили коренастого в грудь. Он замер, его глаза расширились, и он рухнул на песок, дёргаясь.

– Перебор! – крикнул высокий и бросился ко мне.

Я не успела увернуться. Он схватил меня за правую руку, вывернул, прижал к земле. Его колено вдавилось в позвоночник. Я заорала от боли.

– Отпусти, – прохрипела я.

– Не отпущу, пока не скажешь, что сдаёшься.

Я не сказала. Вместо этого я сделала то, чему научил меня Кайнан в ближнем бою. Я резко дёрнула головой назад – затылком в его лицо. Хруст. Кровь брызнула мне на шею. Он охнул, ослабил хват. Я вывернулась, перекатилась и вскочила.

Высокий стоял на коленях, зажимая разбитый нос. Кровь текла сквозь пальцы, капала на песок.

– Ты сломала мне нос, – сказал он с уважением.

– Ты проиграл, – ответила я. – Я могла бы вонзить нож тебе в шею, пока ты моргал.

– Честно. – Он поднялся, отряхнулся. – Ладно, девочка. Ты прошла.

Вертлявый помог коренастому встать. Тот тяжело дышал, но улыбался.

– Хороший удар, – сказал он, потирая грудь. – Магией. Не убил, но вырубил на секунду. Засчитывается.

Мать вышла в центр ринга.

– Три касания за три минуты. С одним раненым (но случайно). Принимается. – Она посмотрела на меня. – Ты готова к штурму?

– Да, – сказала я, хотя внутри всё дрожало.

– Тогда завтра в шесть утра выступаем. А сейчас – отдыхай.

Но отдохнуть не получилось.

Когда все ушли, я осталась на ринге одна. Смотрела на кровь на песке – не свою, чужую. Я сломала человеку нос. Я ударила его затылком. Я сделала это специально, с расчётом, без сомнений.

– Что со мной не так? – спросила я у пустоты.