Сандро Булкин – ПЕПЕЛ И КЛЯТВЫ (страница 9)

Полигон оказался старым литейным цехом. В центре – ринг из колючей проволоки. Вокруг – стойки с оружием: ножи, дубинки, арбалеты, странные металлические перчатки с шипами. И манекены. Десятки манекенов, подвешенных на цепях к потолку. Они были сделаны из дерева и кожи, но внутри у них пульсировал голубоватый свет – магия, влитая в искусственные тела.

– Марионетки, – пояснила мать, стоя у входа. – Они двигаются, атакуют, уворачиваются. Не убивают, но могут сломать кости. Твоя задача – уничтожить три из них за пять минут. Только даром. Без оружия.

– Я не умею убивать даром прицельно, – сказала я. – Только взрывать всё вокруг.

– Научишься. – Мать кивнула Кайнану. – Векс, покажи ей базу. У вас три часа. В обед – первый заход.

Она ушла. Мы остались вдвоём в цехе, где цепи тихо позвякивали, а марионетки висели неподвижно, как мясо в коптильне.

– Она серьёзно? – спросила я. – Убить трёх за пять минут? Я даже одного не смогу, если он будет двигаться.

– Сможешь. – Кайнан подошёл к манекену, потрогал его деревянную руку. – Эти штуки – дерьмо. Они тупые, медленные, и их магия примитивна. Главное – не бояться.

– Я не боюсь.

– Врёшь. – Он повернулся ко мне. – Я вижу, как дрожат твои пальцы. Это нормально. Бояться – нормально. Но если ты дашь страху контролировать дар – он убьёт тебя быстрее, чем любой маг Совета.

Он отошёл в сторону, вытащил из-за пояса свой синий кинжал.

– Смотри. Я покажу, как работает марионетка. А потом ты попробуешь сама.

Он коснулся лезвием голубоватой пульсирующей точки на груди манекена. Тот дёрнулся, цепи зазвенели, и деревянная кукла ожила. Её глаза – две пустые дыры – уставились на Кайнана. Она взмахнула рукой, и я услышала свист – на конце пальцев манекена были лезвия.

Кайнан уклонился легко, как танцор. Перекатился под рукой, вскочил с другой стороны и вонзил кинжал в спину марионетки. Синяя вспышка – и кукла обмякла, повисла на цепях, мёртвая.

– Два удара, – сказал он. – Один – отвлечение, второй – в магический узел. У каждой марионетки есть слабое место. У человека – тоже. Шея, сердце, голова. Твоя задача – найти его и ударить даром.

– У меня нет кинжала дара. У меня – пылесос, который высасывает жизнь.

– Вот и высасывай. – Он подошёл ко мне, взял мою правую руку, поднёс к другому манекену. – Представь, что его магия – это вода. А ты – губка. Впитывай. Но не всю сразу, а тонкой струйкой. Влейся в его узел и вырви сердцевину.

Я закрыла глаза. Пчела под рёбрами зажужжала. Я представила воду. Голубую, текучую, пульсирующую в груди манекена. И потянула.

Нити проклятия вышли из моих пальцев – тонкие, почти прозрачные. Они коснулись манекена, и я почувствовала его. Дерево, кожу, магию – чужую, холодную, бездушную. Я вцепилась в неё нитями и дёрнула.

Манекен вздрогнул. Голубой свет в его груди мигнул и погас. Кукла повисла мёртвым грузом.

– Один, – сказал Кайнан. – Теперь второй. Быстрее.

Я перешла к следующему. Нити вышли сами, почти без усилия. Пчела радовалась, жужжала громко, подталкивала. Я впилась в магический узел – и выпила его за секунду. Манекен даже не дёрнулся.

– Третий, – сказал Кайнан. – Но теперь он будет двигаться.

Он коснулся третьего манекена, и тот ожил. Рванулся ко мне, лезвия на пальцах сверкнули. Я отшатнулась, споткнулась о собственные ноги, упала на спину. Марионетка нависла сверху, занося руку для удара.

– Не закрывай глаза! – крикнул Кайнан. – Бей!

Я выставила правую руку. Нити вырвались из ладони не тонкой струйкой – широким потоком. Они ударили манекен в грудь, и он замер в миллиметре от моего лица. Лезвия на пальцах звякнули о бетонный пол рядом с моим ухом. Я выпила его магию досуха, и кукла рухнула на меня, придавив тяжестью дерева и кожи.

– Отлично, – сказал Кайнан, оттаскивая манекен. – Три за минуту. Правда, чуть не умерла. Но это детали.

Я лежала на полу, тяжело дыша. Пчела под рёбрами успокаивалась, довольно урча. Правая рука светилась ярко-оранжевым.

– Ещё, – сказала я, вставая. – Давай ещё.

Мы тренировались до обеда. Я убила двенадцать манекенов. Первые три – медленно и неуклюже. Следующие пять – быстрее, но два раза чуть не пропустила удар лезвиями. Последние четыре – чисто, экономно, почти красиво. Кайнан заставлял меня повторять одно и то же: вдох, выдох, нити, узел, выпить.

– Ты учишься быстрее, чем я ожидал, – сказал он, когда мы остановились перевести дух. – Это не только дар. Это инстинкт.

– Или отчаяние.

– Одно другому не мешает.

Мать принесла еду – миску каши с мясом и кружку тёплого компота. Мы ели молча, сидя на ящиках у стены. Кайнан смотрел на марионеток, я – на свои руки. Блокираторы уже не просто светились – они изменили цвет. Вместо чёрного стали тёмно-синими, почти фиолетовыми.

– Это плохо? – спросила я, показывая ему.

– Не знаю, – честно ответил он. – Я никогда не видел таких татуировок. Но они не болят?

– Нет. Щекотно.

– Тогда не парься.

После обеда – ближний бой без магии. Кайнан вручил мне деревянный нож и встал в стойку.

– Ты должна уметь драться, если дар откажет. Магия истощается. Нож – нет. Удары – вот основные.

Он показал три движения: укол в горло, удар в пах, рубящий по шее сзади. Простые, грязные, эффективные.

– Повтори.

Я повторила. Он поправил мою руку, постановку ног. Прикасался жёстко, без нежности, но я замечала, как его пальцы задерживаются на моём запястье чуть дольше, чем нужно.

– Хорошо, – сказал он. – Теперь попробуем с живым противником.

– С тобой?

– Со мной. – Он отступил на шаг, обнажил свой деревянный клинок. – Правила: никакой магии. Только ножи и тело. Коснулся лезвием шеи – убил. Время пошло.

Он атаковал первым. Быстро, резко, без предупреждения. Я едва успела блокировать, отшатнулась, чуть не упала. Он надавил, закружил вокруг меня, нанося удары справа, слева, сверху. Я отбивалась, но чувствовала, что он играет – сдерживается, не вкладывает силу.

– Не жалей меня! – крикнула я, уходя от очередного выпада. – Бей как врага!

– Ты не враг, – ответил он, но ускорился.

Я пропустила удар в плечо – деревянное лезвие оставило синяк. Взвыла от боли, но не остановилась. Сама перешла в атаку, рубанула по его руке, попала. Он усмехнулся, сделал подсечку, и я полетела на пол. Он навис надо мной, приставив нож к моей шее.

– Мертва, – сказал он. – Вставай.

Я встала, отряхнулась. Синяк пульсировал, но внутри горел огонь. Пчела под рёбрами зажужжала одобрительно.

– Ещё раз, – сказала я.

Мы дрались ещё час. Я научилась уворачиваться, блокировать, наносить ответные удары. В конце концов, я таки коснулась его шеи – деревянным клинком, по касательной. Он замер, потом кивнул.

– Зачёт, – сказал он тяжело дыша. – Теперь ты не умрёшь в первой же схватке. Только во второй.

– Оптимист.

Вечером мы сидели в нашей комнате – крошечной каморке с двумя койками, ржавым умывальником и свечой на подоконнике. За окном (вернее, за продухом в стене) слышался гул генераторов и далёкие голоса.

Я мыла лицо ледяной водой из кувшина. Кайнан сидел на своей койке, чистил кинжалы.

– Ты говорил, что убил друга, – сказала я, вытирая лицо рукавом. – Расскажешь?

Он не ответил несколько секунд. Точильный камень скрипел по лезвию.

– Его звали Риган. Мы вместе сбежали от отца. Вдвоём прятались в канализации, воровали еду, учились драться. Он был как брат. – Кайнан отложил кинжал, посмотрел в стену. – А потом проклятие отца сработало. Я не знал, что оно встроено так глубоко. Оно заставило меня видеть в нём врага. Я напал ночью, во сне. Он даже не сопротивлялся. Просто смотрел на меня и улыбался, пока я втыкал нож.

– Ты не виноват, – сказала я тихо.

– Виноват. Я мог уйти дальше от отца. Мог попросить помощи у Плетельщиц. Но я был трусом. Думал, что справлюсь сам. – Он повернул голову, и я увидела его глаза – сухие, но с какой-то бездонной тоской. – С тех пор я ни к кому не приближаюсь. Потому что если проклятие сработает снова, я не хочу убивать ещё кого-то.

– А сейчас? Ты ко мне приблизился.

– Потому что ты сильнее меня. – Он усмехнулся горько. – Если проклятие заставит меня напасть, ты просто выпьешь мою магию и всё. Ты – единственный человек, которого я не могу убить.

Я подошла к нему, села рядом на койку. Он пах дымом, металлом и потом. Его руки были в ссадинах, под ногтями – засохшая кровь.