Сандро Булкин – ПЕПЕЛ И КЛЯТВЫ (страница 5)

– Я не умею драться двумя.

– Научишься. Или умрёшь. – Он улыбнулся своей обычной кривой улыбкой. – Третий вариант – взорвёшься раньше. Но это мы как раз попробуем предотвратить.

Мы шли до вечера. Лес начался сразу за кладбищем – сначала редкие корявые деревья, потом густая чаща с такими кронами, что небо исчезло полностью. Кайнан шёл впереди, я за ним. Тропинка была едва заметна, местами приходилось перелезать через поваленные стволы, поросшие чёрным мхом.

– Теперь практика, – сказал он, когда мы остановились на привал у ручья. – Сядь. Закрой глаза.

Я села на камень. Закрыла.

– Чувствуешь пчелу?

– Что?

– Ты говорила, у тебя под рёбрами жужжит. – Он стоял где-то справа, я слышала его шаги по гальке. – Это твой дар. Не блокираторы. Сам дар. Он проснулся и теперь ищет выход.

Я прислушалась к себе. Да, пчела была там – маленькая, настырная, вибрирующая в такт сердцу.

– Чувствую.

– Не пытайся её задавить. Это бесполезно. Представь, что она – ребёнок, который хочет внимания. Дай ей ровно столько, сколько нужно, чтобы она успокоилась. Но не больше.

– Ты говоришь загадками.

– Магия – это загадки, Эйрис. – Его голос приблизился. – Дыши глубже. Медленно. Вдох – представляешь, как пчела поднимается к горлу. Выдох – она опускается обратно.

Я попробовала. Вдох – жужжание усилилось, подкатило к горлу комом. Выдох – опустилось в живот. Стало легче.

– Получается, – удивилась я.

– Не расслабляйся. Теперь – самый простой трюк. Перемести жужжание в правую руку. Туда, где блокираторы.

Я сосредоточилась. Пчела не слушалась. Она билась под рёбрами, как птица в клетке, и не хотела двигаться.

– Не получается.

– Получится. Ты должна представить, что твои вены – это дороги. А пчела – телега. Толкай её.

Я толкнула. Пчела рванула вверх, к плечу, обожгла внутренности жаром, и вдруг – хлопок. Моя правая рука вспыхнула оранжевым. Блокираторы засветились так ярко, что даже сквозь закрытые веки я увидела свет.

– Открой глаза, – сказал Кайнан.

Я открыла. Моя ладонь горела. Не огнём – светом. Тёплым, пульсирующим, как сердцебиение. Из пальцев тянулись тонкие нити – оранжевые, почти красные, они вились в воздухе, как водоросли в течении.

– Что это? – прошептала я.

– Твоё проклятие, – ответил Кайнан. Он стоял в двух шагах, и его лицо было напряжённым. – Оно ищет цель. Если не дашь ему цель, оно вырвется наружу и ударит в первого, кто попадётся.

– Как дать цель?

– Представь вон тот камень. – Он указал на валун у ручья. – Мысленно свяжи его с нитями. Скажи: «ты – мой враг».

Я представила. Камень был серым, мшистым, безобидным. Он не был врагом.

– Не могу.

– Тогда представь, что это – убийца Элис. – Голос Кайнана стал жёстче. – Представь его лицо. Ты его не знаешь, но представь – чужое, злое, с руками в крови. И вонзи в него эти нити.

Я закрыла глаза. Убийца Элис. Кто он? Мужчина? Женщина? Я представила чёрный силуэт с ножом. И бросила в него нити.

Они рванулись из моей руки с такой силой, что меня отбросило назад. Я упала на спину, ударилась затылком о корень. Нити полетели в сторону ручья – и ударили в валун.

Камень взорвался.

Не раскололся – именно взорвался, разлетевшись мелкими осколками, которые просвистели мимо нас, вонзились в деревья. Один осколок чиркнул по щеке Кайнана, оставив тонкую красную полосу.

Тишина. Только вода в ручье журчит, и где-то вдалеке испуганно кричит птица.

Я лежала на земле, тяжело дыша. Правая рука погасла. Блокираторы снова стали просто чёрными татуировками. Пчела под рёбрами затихла – удовлетворённо, как сытый кот.

– Ни хрена себе, – выдохнул Кайнан, вытирая кровь со щеки. – Ты не просто контейнер. Ты – пушка.

– Я не хотела.

– Хотела – не хотела. – Он подошёл, протянул мне руку, помог встать. – Главное, что получилось. Но есть проблема.

– Какая?

– Ты не контролируешь силу. Ты просто выпустила весь заряд разом. Если так пойдёт дальше, через пару дней у тебя не останется энергии, и ты рухнешь. А если переборщишь – умрёшь.

– Ты говорил, что я взорвусь через три дня, если не научусь контролировать.

– Я преувеличил. – Он усмехнулся. – Через две недели. Но если будешь палить по камням с такой мощью – то завтра к вечеру.

Я посмотрела на свои пальцы. Они дрожали.

– Что мне делать?

– Учиться дозировать. Представь, что твой дар – это вода в кране. Не открывай его на полную. Открывай чуть-чуть. Сначала каплю, потом струйку.

– А если я не могу?

– Тогда мы не дойдём до Города Сломанных Часов. – Он повернулся и пошёл к ручью, чтобы умыться. – Отдыхай пять минут. Потом повторим.

Мы повторяли до темноты. Я взорвала ещё два камня, три пня и чуть не подожгла куст, в котором, к счастью, никто не сидел. Кайнан стоял в стороне, давал команды, иногда ругался сквозь зубы. К концу тренировки у меня болела каждая мышца, а правая рука онемела от локтя до кончиков пальцев.

– Достаточно, – сказал он наконец. – Разводи костёр. Я пойду поищу что-нибудь на ужин.

– Я не умею разводить костёр без спичек.

– Ты только что взрывала валуны магией, а костёр без спичек не можешь? – Он закатил глаза. – Ладно. Сиди тут. Никуда не уходи. И не взрывай ничего.

Он ушёл в лес. Я осталась одна.

Стемнело быстро. В лесу стало шумно – трещали ветки, ухали совы, кто-то мелкий шуршал в листве. Я сидела на поваленном дереве, обхватив колени, и смотрела в темноту.

Пчела под рёбрами снова зажужжала. Тихо, вопросительно.

– Нет, – сказала я ей. – Спи.

Она не послушалась. Жужжание усилилось, и моя правая рука начала светиться – слабо, едва заметно, как гнилушка. Нити не вышли наружу, но я чувствовала их, свернутых в тугие клубки под кожей.

«Ты – моё лучшее плетение, – вспомнила я слова Элис из дневника. – И моё самое большое преступление».

Какое преступление? Сделать из сестры оружие? Или то, что она даже не спросила меня, хочу ли я им быть?

– Нашёл, – раздался голос Кайнана из темноты. Он вышел на поляну с двумя дохлыми кроликами в руках. – Сможешь освежевать?

– Смогу. Чистильщиков учат.

Мы сидели у костра, который Кайнан разжёг за две секунды простым щелчком пальцев (магия огня, базовая, не запрещённая). Кролики жарились на палках, шипели и пахли так вкусно, что у меня свело желудок.

– Ты не ела сегодня? – спросил он.

– Со вчерашнего дня.

– Я тоже. – Он повернул палку, чтобы мясо пропеклось равномерно. – В Эшпорте с едой плохо, а в бегах – ещё хуже.

– Почему ты сбежал от отца? – спросила я. Вопрос вырвался сам собой, без подготовки.