Сандро Булкин – НУЛЕВОЙ СЛЕПОК (страница 8)

– В архиве Вероники есть аномалия.

– Какая?

– Её муж теряет память. И видит сны. Те же самые сны, что и я.

Пауза. Борис молчал так долго, что Лина уже подумала, не отключилась ли связь.

– Ты уверена? – спросил он наконец.

– Абсолютно. Комната, женщина, ребёнок. Он описал это почти дословно.

– Это может быть совпадением. Символы, которые…

– Борис, – перебила она. – Я знаю, что такое совпадение, а что – нет. Моя синестезия не сработала на ложь в этом архиве. Но она сработала на другое. На связь. Запах этого воспоминания – такой же, как у моих собственных снов. Это не просто похоже. Это одно и то же.

Борис выдохнул. Она услышала, как он зажигает сигарету – треск зажигалки, первый глубокий затяг.

– Я проверю мужа Вероники, – сказал он. – Посмотрю, есть ли у него связи с «НейроКоном» или с кем-то из их клиентов. Но сейчас у нас другая задача. Клиент ждёт.

– Я знаю.

– Ты готова?

Лина посмотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали, но уже слабее. Она сжала пальцы в кулак, разжала. Чувствительность вернулась.

– Готова, – сказала она.

– Тогда спускайся. И, Лина… – Борис помолчал. – Будь осторожна. Не только с Марком. С собой тоже. То, что ты увидела в обычном заказе, может быть случайностью. А может быть, это уже начало.

– Чего?

– Я не знаю. Но я не верю в совпадения. Никогда не верил.

Она отключила связь.

Встала, прошла к столу, налила стакан воды. Выпила залпом, чувствуя, как холод стекает по пищеводу, разливается внутри, гасит остатки дрожи. Посмотрела на экран, где всё ещё был открыт архив Вероники. На секунду ей захотелось погрузиться снова, копнуть глубже, увидеть тот самый сон, который описывал мужчина. Узнать, тот ли это сон, что снится ей.

Но она закрыла окно.

Не сейчас. Сначала Марк. Потом – всё остальное.

Она поправила волосы, одёрнула свитер, глубоко вздохнула. Запах стерильности из архива Воронова всё ещё витал в мастерской, смешиваясь с мятой и озоном. Она открыла дверь и шагнула в коридор.

В комнате для встреч было темно.

Лина щёлкнула выключателем, и светодиодные панели на потолке зажглись мягким, приглушённым светом. Комната была маленькой, без окон, с одним столом, двумя стульями и стенами, обшитыми такими же нейроизоляционными панелями, что и в мастерской. Здесь она принимала клиентов, которые предпочитали личное общение цифровому.

Борис сидел в углу, положив трость на колени. Рядом с ним – на стуле, который Лина не помнила, чтобы ставила, – сидел мужчина в сером пальто.

Марк.

Он не встал, когда она вошла. Просто повернул голову, и Лина впервые увидела его вживую, а не через камеру.

Лицо было таким же, как на фото, – правильные черты, тяжёлый подбородок, высокий лоб. Но глаза… глаза были неживыми. Не мёртвыми – нет, они двигались, моргали, фокусировались на её лице, но в них не было того, что Лина привыкла видеть в глазах живых людей. Ни тепла, ни холода, ни любопытства. Только спокойная, абсолютная пустота, как у человека, который давно перестал удивляться.

– Лина Соболева? – спросил он. Голос был низким, ровным, без эмоций.

– Да, – она села напротив. – А вы – Марк.

– Марк, – подтвердил он. – Только Марк.

Он не предложил руки. Не улыбнулся. Просто смотрел на неё, и в этом взгляде было что-то, от чего Лине захотелось отодвинуть стул. Не угроза – скорее, отсутствие чего-то человеческого, что обычно присутствует даже у самых закрытых людей.

– Борис рассказал мне о заказе, – сказала она, беря инициативу в свои руки. – Архив Алексея Воронова. Три года назад. Самоубийство.

– Да.

– Почему вы обратились ко мне, а не к своей службе безопасности?

Марк склонил голову набок. Жест был почти птичьим, неестественным.

– Потому что моя служба безопасности не видит того, что видите вы.

– И что же я, по-вашему, вижу?

– Правду.

Он сказал это так просто, как будто речь шла о погоде или времени суток. Лина почувствовала, как по спине пробежал холод. Она бросила быстрый взгляд на Бориса. Тот сидел неподвижно, лицо каменное, но пальцы на трости побелели.

– Я не волшебник, – сказала Лина. – Я анализирую нейрокод. Если в архиве нет аномалий, я их не найду.

– Аномалии есть, – Марк достал из внутреннего кармана пальто нейроноситель, такой же, как тот, что она уже видела, и положил на стол. – Это копия. Оригинал хранится в центральном архиве «НейроКона». Если вы найдёте то, что нужно, – оплата в три раза выше оговорённой.

– Что именно я должна найти?

– То, что не принадлежит Воронову.

Лина ждала продолжения. Марк молчал.

– Это всё? – спросила она.

– Это всё, что вам нужно знать.

– Мне нужно знать, что я ищу. Чужую память? Внедрённые воспоминания? Следы взлома? Я не могу работать с такой формулировкой.

Марк смотрел на неё долгую секунду. Потом его губы тронула улыбка – тонкая, почти незаметная, но Лина её увидела. И запах, который она почувствовала в этот момент, заставил её внутренности сжаться.

Горелая пластмасса. Ложь.

– Вы ищете лицо, – сказал Марк. – Лицо человека, которого Воронов видел перед смертью. Это лицо не должно было остаться в его памяти. Но оно осталось.

– Почему не должно было?

– Потому что тот, кто был в комнате, не существует. По крайней мере, не существует в том виде, в котором его запомнил Воронов.

Лина нахмурилась.

– Вы говорите загадками. Если вы хотите, чтобы я взялась за эту работу, будьте откровенны.

– Откровенность – это роскошь, которую мы не можем себе позволить, – Марк встал. – Архив у вас. Условия те же, что в контракте. Если найдёте лицо – свяжитесь со мной. Если нет – уничтожьте носитель и забудьте, что этот разговор был.

Он направился к двери, не оглядываясь.

– Марк, – окликнула его Лина.

Он остановился.

– Что случилось с Алексеем Вороновым?

Марк обернулся. В его глазах мелькнуло что-то – на секунду, на долю секунды, и Лина успела это заметить. Не пустота. Не холод. Боль. Глубокая, старая, запечатанная под слоями чужой личности.

– Он увидел то, что не должен был видеть, – сказал Марк. – И решил, что правда стоит того, чтобы умереть.

Дверь закрылась.

Лина осталась сидеть, глядя на пустой стул. Борис тяжело вздохнул, потёр лицо.

– Ну что, – сказал он. – Теперь ты знаешь, с кем имеешь дело.