Сандро Булкин – наследие тьмы (страница 5)

И этот кто-то – не Ашер.

– Это я, – прошептала Мирайя, открывая глаза.

– Что? – Ашер отбил атаку щупальца, потеряв равновесие, и откатился в сторону.

– Я знаю, как его убить. – Она встала, сжимая кинжалы. – Я сделаю это.

– Ты с ума сошла? Ты даже не можешь контролировать свое проклятие!

– Тогда научи меня. Прямо сейчас.

Ашер посмотрел на нее. В его глазах мелькнуло что-то – может быть, уважение, может быть, страх.

– Ты умрешь, – сказал он.

– Я и так умираю. Разница только в скорости.

Он усмехнулся. Первый раз за все время – настоящая усмешка, с иронией и горечью.

– Откройся проклятию, – сказал он. – Не борись с ним. Не пытайся его подавить. Позволь ему пройти сквозь тебя, но не задерживай. Как ветер. Как воду.

– И что потом?

– Потом ты увидишь не просто смерть. Ты станешь ею.

Мирайя закрыла глаза.

И перестала сопротивляться.

Проклятие вырвалось.

Оно было огромным, черным, холодным – холоднее льда, холоднее пустоты между звездами. Оно заполнило ее вены, ее кости, ее мысли. Мирайя перестала чувствовать свое тело – она стала им.

Она стала смертью.

Когда она открыла глаза, мир изменился. Все вокруг – камни, туман, сам Ашер – имели цвет. Жизнь. Абоминус был ярким, почти белым, пульсирующим, как сердце. Она видела его слабые места – не физические, а экзистенциальные. Те точки, где его существование было наиболее хрупким.

Она шагнула вперед.

Абоминус ударил лапой. Она ушла в сторону, но не так, как обычно – не телом, а чем-то другим, более глубоким. Она просто перестала быть там, куда падал удар, и оказалась здесь, где его не было.

– Что… – прошептал Ашер.

Она не ответила. Она прыгнула.

Прямо на голову монстра.

Абоминус взревел, щупальца метнулись к ней, иглы на концах блеснули ядом, но она прошла сквозь них. Буквально. Щупальца проходили через нее, как через призрака, не причиняя вреда.

– Ты не можешь умереть, пока не стала смертью, – прошептал ей голос Костяного – или тот, кто теперь говорил в ее голове. – Используй это.

Она вцепилась в костяной гребень Абоминуса.

Пальцы провалились в плоть, как в масло. Она чувствовала, как проклятие вытекает из нее, разъедает монстра изнутри, превращает его живые ткани в прах.

Абоминус забился в агонии.

Мирайя держалась.

Она рвала. Не руками – волей. Она приказывала его смерти случиться, и смерть подчинялась.

Голова отделилась от тела.

Огромная костяная пластина рухнула на землю, за ней – туша, которая еще несколько секунд дергалась, брызгая черной кровью, а потом затихла.

Мирайя стояла посреди лужи этой крови, тяжело дыша, и проклятие внутри нее успокаивалось, насытившись.

Она посмотрела на свои руки.

Кожа на пальцах обгорела, покрылась волдырями. Ногти почернели и треснули. Плечо саднило – щупальце все-таки достало ее, когда она проходила сквозь него.

– Жива? – спросил Ашер, подходя ближе.

Она кивнула, не в силах говорить.

– Впечатляет, – сказал он. – Для первого раза.

– Это был не первый раз, – прошептала она. – Я убивала и раньше.

– Не так. – Он указал на тушу Абоминуса. – Ты только что убила тварь, созданную богами. Не оружием, не магией. Самим фактом своего существования. – Его голос дрогнул. – Ты – оружие, Мирайя. То самое, которое я искал.

Она подняла на него глаза. В них не было благодарности.

– Я не твое оружие, – сказала она. – Я – проклятие. И однажды я обращусь против тебя.

– Знаю, – ответил он. – Поэтому я и выбрал тебя.

Вход в Черный Клык открылся.

Там, где упало тело Абоминуса, земля разверзлась шире, обнажая лестницу – вырубленную в базальте, уходящую вниз, в темноту. Ступени были покрыты теми же фиолетовыми письменами, что и голова монстра.

– Что это за символы? – спросила Мирайя.

– Язык богов, – ответил Ашер. – Не тот, на котором они говорили между собой. Тот, на котором они творили реальность. Каждый символ – команда. «Быть», «стать», «исчезнуть».

– И что они здесь делают?

– Запечатывают то, что внутри.

Он шагнул на первую ступень. Символы под его ногой вспыхнули багровым, потом погасли.

Мирайя последовала за ним.

Лестница уходила вниз глубоко – она считала ступени, но сбилась после сотни. Стены сужались, потолок опускался, воздух становился плотнее, тяжелее. Пахло здесь уже не серой, а чем-то металлическим, острым, как запах крови перед грозой.

– Сколько еще? – спросила она.

– Почти пришли.

Лестница закончилась. Они оказались в пещере – огромной, настолько большой, что свет от фиолетовых символов не достигал стен. В центре пещеры лежало нечто.

Она не могла понять, что это. Сначала ей показалось, что озеро – черное, гладкое, неподвижное. Но когда Ашер шагнул к нему, поверхность озера пошла рябью.

Это была не вода.

Это была тень. Жидкая, осязаемая, живая.

– Что это? – прошептала Мирайя.

– Останки, – сказал Ашер. – То, что осталось от Смерти после того, как боги ее убили.

– Смерть можно убить?

– Можно. – Он опустился на колени перед озером теней. – Если ты бог. Если ты сильнее. Они убили ее, разорвали на части и разбросали осколки по всем мирам. Этот – самый большой. – Он провел рукой над поверхностью, и тени потянулись к его пальцам, как щенки к хозяину. – Здесь она ждет.

– Кого?

– Нас.