Сандро Булкин – наследие тьмы (страница 4)

Здесь не было снега. Вообще. Земля была голой, черной, в трещинах, из которых сочился пар. Воздух пах серой и чем-то сладким, приторным, как разлагающиеся цветы.

– Что это за запах? – спросила Мирайя, прижимая рукав к носу.

– Магия, – ответил Ашер. – Древняя. Очень концентрированная. Для обычного человека это яд. Ты не обычный человек.

– И что, я могу дышать этим?

– Ты уже дышишь.

Она только сейчас заметила, что голова не кружится, глаза не слезятся, горло не дерет. Наоборот – воздух казался почти сладким, пьянящим. Проклятие внутри нее зашевелилось, потянулось к этому запаху, как голодный зверь к мясу.

– Оно чувствует, – прошептала она.

– Конечно, чувствует. – Ашер шагнул в расщелину между двумя каменными выступами. – Здесь его дом. Твое проклятие родилось в этом месте.

Она замерла.

– Что?

– Ты не слышала меня в прошлый раз? – Он обернулся, и в свете фиолетового тумана его лицо выглядело скульптурным, неживым. – Твое проклятие – это часть Смерти. Не той, что приходит к старикам в постелях. А той, что была до богов. Первичной. Изначальной. Ее обломки до сих пор лежат здесь, в Черном Клыке.

Мирайя шагнула вперед, перешагивая через трещину, из которой тянулись струйки пара.

– И что мы здесь будем делать?

– Я научу тебя не умирать. А потом – убивать богов.

Она хотела ответить, но в этот момент земля под ногами дрогнула.

Сначала она подумала, что землетрясение. Но толчки были слишком ритмичными, слишком правильными.

Шаги.

Кто-то огромный шел под землей.

– Стой, – прошептал Ашер, поднимая руку.

Она замерла, не дыша. Проклятие внутри забилось, как птица в клетке, предупреждая об опасности.

Толчки становились сильнее. Каменная крошка сыпалась с выступов. Из трещин повалил густой фиолетовый дым.

– Что это? – спросила она шепотом.

– Хранитель, – ответил Ашер. – Я думал, он спит.

– Кто?

Земля разверзлась в десяти шагах от них.

Из трещины полезло нечто. Сначала она увидела когти – черные, длиной с ее руку, покрытые чешуей. Потом лапу – толщиной с бревно, с сочленениями, которые двигались неправильно, неестественно, как у паука.

Потом из дыма выступила голова.

Мирайя видела много монстров. Оборотни, вурдалаки, ледяные черви, огненные саламандры – все они были страшными, но предсказуемыми. У них были глаза, пасти, инстинкты.

У этого не было ничего.

Голова напоминала череп, но без глазниц, без ноздрей, без челюсти – просто гладкая костяная пластина, покрытая письменами, которые горели багровым. Из-под пластины торчали щупальца – тонкие, гибкие, с иглами на концах.

– Что. Это. – Мирайя выдохнула, сжимая кинжалы.

– Абоминус, – сказал Ашер спокойно, как будто объяснял погоду. – Страж врат. Его создали боги, чтобы никто не вошел в Черный Клык. И никто не вышел.

– И как мы пройдем?

– Убьем.

Он шагнул вперед, и Мирайя увидела, как от его рук оторвались тени – черные, тягучие, живые. Они обвились вокруг его предплечий, сформировались в два длинных клинка без рукоятей, просто лезвия, растущие из костей.

– Смотри, – сказал он, не оборачиваясь. – Я покажу тебе, что такое настоящая магия.

Абоминус взревел. Звук был низким, инфразвуковым, он давил на барабанные перепонки, заставлял зубы ныть, а глаза – слезиться.

Мирайя отступила на шаг, прижимаясь спиной к камню.

Ашер рванул вперед.

Он двигался быстрее, чем должно быть возможно. Не бежал – скользил, как тень по воде, оставляя за собой черный шлейф. Клинки из теней свистели в воздухе, рассекая фиолетовый туман.

Абоминус ударил лапой. Огромная, размером с карету, она обрушилась на то место, где только что стоял Ашер, разбивая камень в крошку.

Но его там уже не было.

Он оказался на лапе – буквально на ней, вскочив, как акробат, и пробежал по суставу до самого туловища. Клинки вонзились в костяную пластину, оставляя глубокие борозды, из которых хлынула черная, маслянистая жидкость.

Монстр заверещал. Щупальца на его голове метнулись к Ашеру, иглы на концах блеснули ядом.

Ашер отпрыгнул, но одно щупальце зацепило его за плечо, распоров плащ и кожу.

Кровь брызнула черной – такой же черной, как его клинки.

– Тварь, – прошипел он, приземляясь на корточки.

Рана на плече начала затягиваться прямо на глазах – края стянулись, кровь остановилась, но Мирайя заметила, что это стоило ему усилий. Его лицо побледнело, глаза потускнели.

– Ты можешь умереть? – крикнула она.

– Могу, – ответил он, не оборачиваясь. – Дольше, чем ты, но могу. Поэтому либо помогай, либо отойди подальше, чтобы не забрызгало.

Мирайя стиснула кинжалы.

Проклятие внутри нее пульсировало, толкалось, требовало выхода. Оно хотело этого монстра. Оно хотело его смерти.

– Что мне делать? – спросила она.

– У тебя есть дар, – сказал Ашер, уклоняясь от новой атаки. – Ты видишь смерть. Посмотри на этого ублюдка и скажи мне, как он умрет.

Она закрыла глаза.

И мир погрузился в видения.

Это было не так, как раньше. Раньше видения приходили сами, захлестывали, топили, не оставляя возможности дышать.

Сейчас она позвала их.

Проклятие откликнулось мгновенно – боль пронзила позвоночник, голова взорвалась тысячей образов, но она держалась, цеплялась за сознание, как утопающий за ветку.

Она увидела Абоминуса.

Не таким, каким он был сейчас – огромным, живым, яростным. А таким, каким он станет.

Она увидела его смерть.

Она придет не от клинков. Не от магии. Не от огня.

Она придет от пустоты.

Абоминус умрет, когда его голова отделится от тела. Не мечом – рывком. Кто-то сильный схватит его за костяной гребень и просто оторвет, как крыло у мухи.