Сандро Булкин – наследие тьмы (страница 16)

– То, что умею лучше всего.

Она пошла вперед, не оглядываясь. Сзади послышался хруст, потом всхлип, потом тишина.

Ашер догнал ее через минуту. На его рукавах не было крови.

– Ты убил их? – спросила она.

– Усыпил.

– Навсегда?

Он не ответил.

В центре Нижнего города стояла башня.

Не железная – каменная, древняя, обвитая проводами и трубами. На вершине горел синий огонь – такой же, как в доме Ашера.

– Что это? – спросила Мирайя.

– Механическое сердце, – ответил он. – Генератор, который питает весь город электричеством. Без него Красный замок погрузится во тьму и холод.

– И зачем мы здесь?

– Потому что внутри – портал на верхние уровни. Единственный путь, который не охраняют боги.

Он подошел к двери – массивной, стальной, с ручкой-штурвалом. На двери были руны – не божественные, а человеческие, грубые.

– Открывай, – сказал он.

– Почему я?

– Потому что я не могу. Дверь зачарована против Стражей. А против людей – нет.

Мирайя взялась за штурвал. Металл обжег холодом – таким сильным, что пальцы прилипли. Она рванула, напрягая все мышцы. Штурвал не поддавался.

– Сильнее, – сказал Ашер. – Используй тени.

Она позвала проклятие. Тени вырвались из рук, обвили штурвал, и дверь со скрежетом открылась.

Внутри было темно. Пахло маслом, горячей медью и чем-то сладким – как в библиотеке Ашера, только сильнее.

– Идем, – сказал он, шагнув внутрь.

Она последовала за ним, и дверь за ними захлопнулась сама собой.

Башня оказалась пустой.

Внутри – только лестница, винтовая, уходящая вверх. Ступени были металлическими, с дырами, из которых сочился пар.

– Нам наверх? – спросила Мирайя.

– На самый верх.

Они начали подъем. Лестница была узкой – только один человек мог пройти. Ашер шел первым, она – за ним, держась за перила.

На третьем пролете она заметила движение.

– Там кто-то есть, – прошептала она.

– Знаю.

Из темноты вышли люди. Не люди – что-то среднее между живым и механическим. Их руки были заменены протезами из блестящего металла, глаза горели красным светом.

– Остановитесь, – сказал один механическим голосом. – Эта башня – частная собственность.

– Мы просто проходим, – ответил Ашер.

– Прохода нет.

Мирайя посмотрела на их протезы – на каждом был выгравирован символ. Руна подчинения. Божественная.

– Они служат богам, – сказала она.

– Да. – Ашер шагнул вперед. – Но они не знают, кому служат.

Первый механический человек ударил – металлический кулак просвистел в дюйме от лица Ашера. Тот уклонился, выбросил руку с теневым клинком, и голова противника отделилась от тела, покатившись по ступеням с металлическим звоном.

Остальные атаковали одновременно.

Мирайя выхватила кинжалы, впустила тени. Один механический бросился на нее – она рубанула по руке, протез отлетел, но из культи ударила струя пара, обжигая лицо.

– Черт! – Она отшатнулась, чуть не упав с лестницы.

Ашер подхватил ее, прижал к стене, прикрывая собой. Его тени вырвались, разорвали второго противника на куски.

– Осторожнее, – сказал он. – У них внутри паровые котлы. Перережешь не ту трубу – взорвутся.

– Ты мог предупредить!

– А ты могла догадаться по запаху.

Он отпустил ее, и она заметила, что его рука задержалась на ее талии на секунду дольше, чем нужно.

Она отстранилась.

– Пошли.

Они продолжили подъем, оставляя за собой тела и пар.

На седьмом пролете лестница кончилась.

Они оказались на площадке с единственной дверью – деревянной, обитой железом. На двери висел замок – не механический, а магический. Черная сфера, пульсирующая красным.

– Это ловушка, – сказал Ашер. – Если мы откроем дверь, сфера взорвется.

– И как нам быть?

– Нужно разрядить сферу. – Он подошел ближе. – Для этого нужна кровь человека, не зараженного магией.

– Ты не человек.

– А ты – заражена. – Он посмотрел на нее. – Но в тебе есть частица чистой крови. Та, что была до проклятия.

– И сколько нужно?

– Каплю.

Она вытащила кинжал, полоснула по пальцу. Кровь выступила алыми каплями – и тут же почернела, смешиваясь с тенями.

– Не годится, – сказал Ашер. – Слишком много тьмы.

– Что делать?

Он взял ее руку, поднес к губам. Она замерла.

– Не дергайся, – прошептал он.

Он лизнул ее палец. Язык был холодным, но не ледяным – странно теплым. Кровь на пальце засветилась – сначала алым, потом золотым.