Сандро Булкин – наследие тьмы (страница 10)

– Не на этом языке.

Она повернулась к нему. В свете факелов его лицо выглядело еще более скульптурным – высокие скулы, острый подбородок, тонкие губы. И глаза – серые, прозрачные, как лед.

– Зачем мне язык богов?

– Чтобы читать их имена. Чтобы произносить их. Чтобы приказывать им. – Он вытащил книгу с полки и протянул ей. – Это твой первый учебник. К концу недели ты должна выучить алфавит и двадцать основных рун.

Она взяла книгу. Та была тяжелой – килограммов пять, не меньше. Кожа на обложке была теплой, будто живой.

– А если я не выучу?

– Тогда будешь спать на полу без ужина. – Он усмехнулся. – Шучу. Я не кормлю своих учеников.

– Ты когда-нибудь учил кого-то раньше?

Ашер замер.

– Нет, – сказал он после паузы. – Ты первая.

– И сколько твоих первых учеников выжило?

– Ты – первая, – повторил он. – Буквально.

Мирайя почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– То есть ты понятия не имеешь, что делаешь?

– Я имею понятие, как убивать богов. – Он развернулся и пошел дальше. – Обучение – это просто убийство, растянутое во времени. Ты будешь ошибаться. Ты будешь страдать. Ты будешь ненавидеть меня. Но если выживешь – станешь сильнее, чем любой человек в этом мире.

– А если не выживу?

– Тогда я найду другой осколок. – Он сказал это без жестокости, просто констатируя факт. – Ты не уникальна, Мирайя. Ты – просто самая удобная из доступных.

Она стиснула книгу так, что корешки затрещали.

– Ты специально пытаешься меня разозлить?

– Да. – Он обернулся, и в его глазах мелькнула насмешка. – Злость ускоряет обучение. Адреналин улучшает память. Страх обостряет рефлексы. Я даю тебе полный спектр эмоций.

– Спасибо, добрый господин.

– Не за что.

Он остановился у стола – огромного, из черного дерева, заваленного свитками, картами и человеческими костями. Мирайя заметила череп на подставке – не человеческий, слишком вытянутый, с тремя глазницами.

– Что это? – спросила она, кивнув на череп.

– Бывший бог, – ответил Ашер, садясь за стол. – Эпоним, бог забвения. Я убил его шестьсот лет назад.

Мирайя подошла ближе. Череп был покрыт трещинами, из которых сочилась черная смола, застывшая каплями.

– И что, он был сильным?

– Достаточно, чтобы стереть память целого континента. – Ашер провел пальцем по трещине. – После его смерти три миллиона людей забыли, как их зовут. Некоторые до сих пор бродят по миру, не помня себя.

– И ты называешь это победой?

– Я называю это ценой. – Он поднял на нее глаза. – Если ты хочешь убить бога, будь готова к тому, что его смерть убьет тысячи. Десятки тысяч. Миллионы.

– И тебя это не останавливает?

– Меня – нет.

Мирайя опустилась на стул напротив.

– Ты чудовище, – сказала она.

– Я уже слышал. – Он развернул одну из карт. – А теперь – к делу. Вот карта мира, каким он был до войны богов. Видишь эти континенты?

Она посмотрела. На пергаменте были изображены земли, которых она не узнавала. Северного королевства, где она родилась, не было на карте. Вместо него простирался огромный материк, рассеченный реками и горными хребтами.

– Где мы сейчас? – спросила она.

– Мы в точке, которая не отмечена ни на одной карте, – ответил Ашер. – Мой дом находится в разрыве между мирами. Сюда не могут попасть ни люди, ни боги. Только я и те, кого я приведу.

– Уютно.

– Функционально.

Он провел пальцем по карте, оставляя светящийся след.

– Первый бог, которого мы убьем – Торвунд, бог войны. Его храм в Красном замке, столице Северного королевства. – Он поднял глаза. – Твоего королевства.

– Я не служу королю, – отрезала Мирайя. – Я служила гвардии. И то до тех пор, пока проклятие не вышло из-под контроля.

– Тем лучше. Значит, у тебя нет иллюзий насчет власти.

Он подвинул к ней другой свиток – поменьше, с изображением человека в доспехах, но с головой волка.

– Торвунд принимает облик волка, когда сражается. Его оружие – секира, выкованная из черного солнца. Удар этой секиры разрывает реальность, отправляя жертву в пустоту между мирами.

– И как его убить?

– Его истинное имя – Вундрогар. Если произнести его в момент, когда он наносит удар, его сила обратится против него.

– И все? Просто сказать имя?

– Просто сказать имя на языке богов. С идеальным произношением. В нужный момент. – Ашер посмотрел на нее. – Ошибка в одной фонеме – и ты превратишься в пыль.

– Весело.

– Поэтому ты будешь учить язык. Каждый день. По восемь часов.

Мирайя вздохнула.

– А остальные шестнадцать?

– Спать, есть и тренироваться. – Он встал. – Начнем с алфавита.

Первые три часа были пыткой.

Руны языка богов не писались – они выжигались в сознании. Каждый символ, который Мирайя пыталась запомнить, обжигал нейроны, оставляя после себя пульсирующую боль. К концу третьего часа у нее шла кровь из носа, а глаза слезились так сильно, что она не видела дальше собственной руки.

– Отдохни, – сказал Ашер, даже не глядя на нее. Он читал другую книгу – на языке, которого она не знала.

– Я не устала, – соврала она.

– У тебя кровь из носа.

– Это от сухого воздуха.

– Воздух здесь влажный, как в болоте. – Он перевернул страницу. – Иди в зал. Потренируйся с кинжалами. Через час продолжим.

Мирайя хотела возразить, но встала и пошла. Ноги подкашивались, голова гудела, а внутри проклятие ворочалось, недовольное тем, что его не используют.

Зал для тренировок находился этажом ниже – пустое помещение с каменными стенами и полом, покрытым слоем песка. В углу стояли манекены – не деревянные, а из чего-то черного, блестящего, похожего на застывшую смолу.

Она вытащила кинжалы. Черная сталь отозвалась теплом, руны засветились слабым фиолетовым.