Сандро Булкин – наследие тьмы (страница 1)
Сандро Булкин
наследие тьмы
Глава первая. Кровь на снегу
Лед хрустел под ногами как кости. Она двигалась бесшумно – этому учили пять лет в Академии, а потом еще десять на службе. Каждый шаг, каждый выдох контролировались железной дисциплиной. Снег падал крупными хлопьями, залепляя глаза, но Мирайя даже не моргнула.
Впереди, в двадцати шагах, горел костер.
Огонь – единственное тепло в этой проклятой дыре. Тундра простиралась на сотни лиг во все стороны: белое безмолвие под серым небом, где солнце не показывалось уже третью луну. Зимняя тьма сгущалась, как сгущается кровь перед тем, как свернуться.
Возле костра сидели трое.
Мирайя насчитала их еще час назад, когда впервые заметила дым над верхушками скрюченных сосен. Трое мужчин. Один крупный, в тяжелом меху, с двуручным топором за спиной. Двое поменьше, в кожаных доспехах, с короткими мечами.
Беглые. Оборотни, судя по запаху – резкому, звериному, перебивающему даже морозную свежесть.
Она выдохнула. Пар облачком повис перед лицом и тут же рассеялся.
– Ты уверена, что справишься? – голос в голове звучал сухо, с металлическими нотками. Амулет на ее шее – маленький серебряный волк с рубиновыми глазами – пульсировал слабым теплом.
– Заткнись, Костяной, – прошептала Мирайя. – Или я сниму тебя и брошу в снег.
– Ты не снимешь. – В голосе амулета послышалась усмешка. – Без меня ты труп через три дня. Проклятие разъест тебя изнутри быстрее, чем эти псы.
Она не ответила. Потому что он был прав.
Шесть лун назад Мирайя получила это проклятие. Ее собственная магия – дар видеть чужие смерти – перестала подчиняться, взбесилась, вцепилась в позвоночник и начала пожирать плоть изнутри. Каждое утро она просыпалась с кровью на губах, а по ночам ее мучили видения – не тех смертей, что должны случиться, а тех, что могли бы случиться. Миллионы вариантов. Миллионы агоний.
Амулет Костяной – артефакт, запечатавший душу древнего колдуна – подавлял проклятие. Но цена была проста: раз в луну Мирайя должна была убивать для него.
Не просто убивать. Приносить жертвы. Чем сильнее, чем мучительнее смерть, тем дольше амулет будет держать ее проклятие в узде.
Поэтому она здесь. В этой замерзшей пустоши. Охотится на троих беглых оборотней, которые убили семью траппера на северной заставе.
Поэтому она не имеет права провалить задание.
Мирайя обошла костер по широкой дуге, держась в тени деревьев. Снег глушил звуки, ветер завывал в кронах – идеальные условия для охотника.
Она достала кинжалы.
Два клинка из черной стали, с волнистыми лезвиями, покрытые рунами гашения. Против оборотней обычное оружие бесполезно – их шкура заживает быстрее, чем ты успеваешь нанести второй удар. Но эти клинки были закалены в крови некромантов. Каждый порез оставлял рану, которая не затягивалась сутками.
Первый мужчина – тот, что крупный – поднялся и отошел к деревьям, расстегнул штаны. Удача.
Мирайя двинулась.
Бесшумно. Как призрак. Как та смерть, которую она носила в себе.
Она оказалась за спиной второго – мелкого, с рыжими усами, который точил меч и что-то бормотал про погоду. Один точный удар – клинок вошел под основание черепа, туда, где мозг соединяется с позвоночником. Мужчина даже не дернулся. Рухнул лицом в снег, даже не вскрикнув.
Кровь брызнула темной, почти черной струей.
Третий обернулся на звук падения. Глаза его расширились, рот открылся для крика, но Мирайя уже была рядом. Второй кинжал вошел в горло – сбоку, перерезая голосовые связки, чтобы не заорал. Она толкнула его на землю, навалилась сверху, прижимая коленом грудь, и вонзила клинок глубже, прокручивая.
Мужчина захрипел, захлебываясь кровью. Его руки вцепились в ее плащ, но силы уже уходили.
– Тише, тише, – прошептала Мирайя, глядя ему в глаза. – Сейчас все закончится.
Он смотрел на нее с ужасом и непониманием. Не потому что она его убивала. А потому что в ее собственных глазах не было ничего. Ни ярости, ни ненависти, ни даже удовлетворения.
Пустота.
Она добила его вторым ударом – прямо в сердце.
Крупный, тот что отошел справить нужду, услышал хрипы и обернулся.
Мирайя уже не пряталась.
Она стояла над двумя телами, сжимая окровавленные кинжалы. Снег падал на ее лицо, таял на щеках и смешивался с кровью, которая брызнула при ударе.
– Ты… – прорычал оборотень. Его глаза начали желтеть, зрачки вытягиваться. Он не успел перекинуться полностью – шерсть пробивалась сквозь поры, пальцы искривлялись, обрастая когтями, но процесс был мучительным и медленным. Слишком медленным.
Мирайя шагнула вперед.
Он взревел и бросился на нее, размахивая топором. Удар был мощным, но предсказуемым – она ушла в сторону, скользнув по насту, и полоснула его по руке. Клинок рассек кожу, мышцы, заскрежетал по кости. Оборотень взвыл от боли – рана не затягивалась, кровь хлестала фонтаном.
– Кто ты? – прохрипел он, отступая. – Серебряная? Охотница?
– Я та, кто тебе не по зубам, – ответила Мирайя.
Он кинулся снова, на этот раз низко, целясь в ноги. Топор просвистел в дюйме от ее колена – она подпрыгнула, перекатилась через спину и оказалась у него за спиной. Один удар – кинжал вошел между ребер. Второй – в поясницу, туда, где у оборотней слабое место, чуть выше копчика.
Он рухнул на колени, пытаясь развернуться, но она уже стояла перед ним, глядя сверху вниз.
– Пожалуйста, – прошептал он. – У меня дети. В Ледяной крепости.
– У траппера, которого вы убили, тоже были дети, – сказала Мирайя. – Он звал их, когда вы сдирали с него кожу заживо. Слышала? Нет, конечно. Вы же торопились.
Она вонзила кинжал в основание его черепа так же, как первому.
Тело обмякло, рухнуло вперед, в снег, который быстро розовел от крови.
Тишина.
Только ветер и потрескивание догорающего костра.
Мирайя опустилась на корточки, вытирая клинки о шкуру убитого. Дрожь прошла по телу – не от холода, а от того, что амулет на шее начал пульсировать чаще, горячее.
– Хорошая работа, – промурлыкал Костяной. – Три жертвы за одну ночь. Щедро.
– Заткнись.
– Я чувствую их души. Еще теплые. Еще кричащие. – Голос колдуна сочился удовольствием. – Ты становишься лучше, Мирайя. Безжалостнее. Мне нравится.
Она не ответила. Она смотрела на свои руки. На кровь, которая уже замерзала на коже, превращаясь в красную корку.
Шесть лун назад она была капитаном гвардии в Северном форпосте. Ее уважали солдаты, боялись враги. Она носила чистый плащ, серебряную брошь с волком и веру в то, что служит справедливости.
Теперь она – убийца на поводке у древнего колдуна, который по ночам шепчет ей в голову имена тех, кто умрет завтра.
– Сколько у меня времени? – спросила она.
– Три недели, – ответил амулет. – Может, четыре. Проклятие растет. Я сдерживаю его, но если ты не подпитаешь меня новой смертью…
– Я знаю.
Она поднялась. Тела нужно было сжечь – оборотни не умирают окончательно, если не уничтожить их останки. Она собрала хворост, плеснула масла из фляги, подожгла.
Пламя взметнулось вверх, жадно лизало кожу, волосы, плоть. Запах паленого мяса ударил в ноздри, но Мирайя даже не поморщилась.
Она стояла у костра, глядя, как горят те, кого она убила, и думала о том, когда все это кончится.
Ответ пришел быстрее, чем она ожидала.
Когда огонь догорел, а от тел остались только черные обугленные кости, Мирайя собралась в путь. Ей нужно было вернуться в Ледяную крепость – маленькую заставу в двух днях пути, где ей заплатят за выполненную работу. Монетами. Или припасами. Или просто не пристрелят при встрече.
Она сделала десять шагов.
И замерла.