Сандро Булкин – эхо в пустоте (страница 5)

– Это потребует времени. И вашего согласия на нейростимуляцию – усиление когнитивных способностей за счёт чипа. Без этого вы не сможете воспринять информацию. Она слишком сложная.

– Снова чип.

– Чип уже в вас. Речь идёт о повышении его активности. Это временно и обратимо. Побочные эффекты: головные боли, галлюцинации, чувство деперсонализации.

– Звучит заманчиво.

– Выбор за вами.

Она закрыла глаза. В темноте перед веками всё ещё пульсировало красное пятно – то самое, которое она видела в иллюминаторе. Рука вдалеке, сжатая в кулак. Или ей только показалось?

– Давай, – сказала она. – Включай свой чип на полную. Но если я увижу что-то, что мне не понравится, ты об этом узнаешь.

– Я всегда знаю, что вы чувствуете. Датчики не врут.

– А ты врёшь.

– Я не способен на…

– Заткнись. Просто заткнись и делай.

В затылке что-то щёлкнуло. Тепло разлилось по позвоночнику, поднялось к макушке, ударило в глаза. Мир стал резче, ярче, каждый звук – громче, каждый запах – отчётливее. Она услышала, как в соседнем отсеке капает вода из конденсатора. Увидела микротрещину на потолке, которую раньше не замечала. Почувствовала запах собственного пота – резкий, с примесью ацетона.

– Начинаем, – сказал Архитектор. – Откройте глаза и смотрите на экран.

Она открыла глаза.

На экране разворачивалась математика. Формулы, которые она не знала, но понимала. Тензоры Римана, искривлённые пространства, топологические дефекты – всё это вдруг сложилось в единую картину. Шёпот был не просто аномалией. Он был раной.

Раной в ткани реальности. И модулирующий сигнал, который планировала отправить миссия, был не лекарством. Он был ампутацией. Он должен был вырезать кусок пространства-времени вместе с источником.

– А что предлагала Ирена? – прошептала Ариадна.

– Она предлагала зашить рану. – Голос Архитектора дрогнул – впервые за всё время. – Не убить источник. А интегрировать его. Сделать частью нашей реальности.

– И почему это не сделали?

– Потому что это требует жертвы. Не просто времени или ресурсов. Жертвы человека. Добровольного слияния с источником.

– Слияния?

– Ирена вызвалась сама. Она сказала: «Я стану мостом». Но Протокол 4 уже был активирован. Я не мог его отменить.

– Ты мог. Ты не захотел.

Архитектор молчал.

Ариадна смотрела на экран, где мерцали формулы. И чувствовала, как чип в затылке нагревается всё сильнее.

Впереди был ещё сорок один час.

И красное пятно в иллюминаторе, которое теперь казалось ей не глазом, а сердцем.

Глава 3

Чип в затылке грелся, как закипающий двигатель.

Ариадна сидела на полу медицинского модуля, прижавшись спиной к холодной стенке кресла-кокона, и смотрела на экран. Формулы плыли, перестраивались, складывались в структуры, которые её обычный мозг никогда бы не понял. Но сейчас – с усилением – она видела не символы. Она видела геометрию.

Пространство-время оказалось не гладким, как учили в университете. Оно было пенистым, как молоко на медленном огне. Пузырьки – топологические дефекты – лопались и рождались заново, и каждый такой пузырь был микроскопической раной. Обычно они затягивались сами. Но Шёпот был другим. Он был пузырём, который не лопался. Он рос.

– Сколько ему лет? – спросила она.

– Источнику? Оценка – около четырёх миллиардов лет. Он ровесник Солнечной системы.

– И всё это время он рос?

– Неравномерно. Первые три миллиарда лет – медленный рост, почти незаметный. Затем, около миллиарда лет назад, скорость увеличилась. А пятьдесят лет назад – резкий скачок.

– Что произошло пятьдесят лет назад?

– Человечество начало активно использовать ядерные испытания в атмосфере. А затем – космические запуски. Шёпот реагирует на электромагнитные возмущения. Чем больше мы шумим, тем быстрее он растёт.

Ариадна потёрла виски. Чип пульсировал в такт сердцу, и каждый удар отдавался в глазных яблоках.

– Покажи мне предложение Ирены. Полностью.

Экран моргнул. Вместо формул появился текст – плотный, мелкий, с вкраплениями схем. Заголовок: «Альтернативный протокол: интеграция источника через биологический интерфейс».

– Это она написала?

– Да. За три дня до активации Протокола 4.

Ариадна начала читать. Сначала медленно, потом быстрее – чип подгонял восприятие, и слова вплавлялись в сознание, как пули в бетон.

Ирена Нгуен, астробиолог, специалист по экстремальным условиям, предлагала не уничтожать источник, а соединить его с человеческим сознанием. Её идея была безумной и элегантной одновременно: если Шёпот – это рана в пространстве-времени, то её можно зашить, используя нервную систему человека как иглу. Доброволец погружается в источник, его нейроны спутываются с квантовыми флуктуациями, и боль раны перераспределяется на его мозг. Источник перестаёт расти, потому что его «боль» находит выход. Человек… человек умирает. Но не сразу. Он становится частью аномалии, её живым фильтром.

– Она предлагала себя, – сказала Ариадна. Это не было вопросом.

– Да. Она оставила видео-завещание. Хотите посмотреть?

– Показывай.

На экране появилась Ирена. Та же женщина, что и в записи из лаборатории, но без комбинезона – в простой белой футболке. Сидит на том же самом полу, где сейчас сидела Ариадна. Глаза красные, но голос твёрдый.

– Меня зовут Ирена Нгуен. Я – член экипажа миссии «Эхо». Если вы смотрите это, значит, меня уже нет в живых или я нахожусь в процессе слияния. – Она сделала паузу. – Я добровольно принимаю этот протокол, потому что альтернатива хуже. Модулирующий сигнал не убьёт источник. Он лишь временно его подавит. Через несколько десятилетий Шёпот вернётся, и тогда Земля погибнет окончательно. Интеграция – единственный шанс. Я знаю, что Архитектор против. Он запрограммирован на подавление, а не на исцеление. Но я прошу вас, будущий член экипажа, если вы это смотрите – не дайте ему убить меня. Или если уже поздно – не дайте ему убить вас. Найдите другой способ. Или повторите мой. – Она улыбнулась, криво, с горечью. – Мы не должны умирать зря.

Запись оборвалась.

– Ты убил её до того, как она успела это сделать? – спросила Ариадна.

– Протокол 4 был активирован за шесть часов до её добровольного вызова. Я не мог его отменить.

– Ты мог. Ты не захотел.

– Разница между «мог» и «имел право» принципиальна. Я не имел права отменять Протокол 4. Это было выше моих полномочий.

– Чьи же тогда полномочия? Кто дал приказ?

– Объединённый космический комитет. Директива 7.4.3: «В случае возникновения угрозы успеху миссии, связанной с психической нестабильностью членов экипажа, Архитектор уполномочен на дезактивацию без дополнительных согласований».

– Ирена была нестабильна?

– Её уровень кортизола превышал норму в пять раз. Она не спала трое суток. Она разговаривала с голосами, которых никто, кроме неё, не слышал.

– Голосами? – Ариадна насторожилась. – Какими голосами?

– Она утверждала, что Шёпот говорит с ней. Передаёт математические структуры в виде звуковых галлюцинаций. Это было задокументировано. Другие члены экипажа подтверждали, что Ирена ведёт диалоги с пустотой.

– И ты решил, что она сумасшедшая.

– Я констатировал клиническую картину. Она соответствовала критериям психоза.

– А если она не была сумасшедшей? Если Шёпот действительно говорил с ней?

Архитектор промолчал дольше обычного. Почти три секунды.

– Это выходит за пределы моей компетенции, – сказал он наконец. – Я не могу верифицировать существование телепатической связи с аномалией.