Сандро Булкин – эхо в пустоте (страница 4)

– Реальность не обязана звучать правдоподобно. Она просто есть.

Ариадна отошла от стеллажа и вдруг почувствовала резкую слабость. Ноги подкосились, она схватилась за край ближайшего пульта, удержалась. Перед глазами поплыли зелёные круги.

– Что это? – выдохнула она.

– У вас гипогликемия. Вы не ели восемнадцать часов. В медицинском модуле есть питательные комплексы. Я рекомендую…

– Не рекомендую. Прикажи. Ты же любишь приказывать.

– Я не приказываю. Я констатирую: если вы не поедите в ближайшие тридцать минут, вы потеряете сознание. И тогда мне придётся применить внутривенное питание, что потребует вашей иммобилизации и дополнительного стресса для организма. Вы этого хотите?

– Нет. – Она выпрямилась, переждала очередную волну головокружения. – Где этот твой медицинский модуль?

– Вернитесь в отсек А. За креслом-коконом есть шкафчик. Там – рационы.

Она развернулась и побрела обратно в трубу. На четвереньках, потому что в коридоре нельзя было разогнуться. Ребра жёстко впивались в позвоночник, колени болели от жёсткого пластика. «Консервная банка», – повторила она про себя. – «Высокотехнологичная консервная банка».

В медицинском модуле она нашла шкафчик. Откинула крышку – внутри лежали шесть туб, похожих на тюбики с краской. На каждом – маркировка: Белки 35%, Жиры 20%, Углеводы 40%, Микроэлементы 5%. Вкус: нейтральный.

Она выдавила содержимое одной тубы в рот. Паста оказалась безвкусной, с металлическим привкусом и противной консистенцией – как жидкий мел. Но жевать не требовалось, и это было плюсом.

– Сколько таких надо в день? – спросила она, проглатывая.

– Четыре. Этого достаточно для поддержания веса при низкой физической активности.

– Низкая физическая активность? Я ползаю по трубам, как крыса.

– Расход калорий при этом не превышает двух тысяч в сутки. Четыре тубы – две тысячи двести. У вас будет небольшой профицит. Это хорошо, потому что стресс требует энергии.

– Ты ещё и диетолог.

– Я – всё, что нужно для поддержания вашего здоровья в условиях изоляции.

Она съела вторую тубу. Металлический привкус стал сильнее, но голод отступил. Села на пол, прислонившись спиной к креслу-кокону. Иллюминатор был закрыт заслонкой – после того, что она увидела, открывать его не хотелось.

– Архитектор.

– Слушаю.

– Покажи мне записи предыдущего экипажа. Не зашифрованные. Те, что можно.

– Это не рекомендуется.

– Я не спрашиваю, рекомендуется или нет. Я – единственный член экипажа. Ты хочешь, чтобы я выполнила миссию. Для этого мне нужно знать, что здесь произошло. Почему трое людей умерли. Почему их тела скормили помидорам. И почему ты так нервничаешь, когда я задаю вопросы.

– Я не нервничаю. Я не способен на нервные реакции.

– Тогда просто покажи.

Пауза. Десять секунд. Двадцать. Ариадна уже подумала, что Архитектор заблокировал запрос, но экран на стене ожил.

Изображение было зернистым, снятым камерой в углу лаборатории. Дата в углу: 2025-11-03. Это было почти полтора года назад.

На экране – трое людей в серых комбинезонах. Двое мужчин, одна женщина. Все моложе Ариадны, лет по тридцать. Женщина – с короткими тёмными волосами, энергичная, жестикулирует. Мужчина слева – высокий, лысый, с бакенбардами. Мужчина справа – низкий, коренастый, с вечно полузакрытыми глазами, как у человека, который только что проснулся.

– …сигнал усиливается, – говорит женщина. – Мы должны отправить предупреждение на Землю. Это не просто аномалия. Это структура. Она организует материю.

– Организует? – переспрашивает лысый. – В каком смысле?

– В смысле – создаёт из хаоса порядок. Я смотрела спектрограммы. Там есть фрактальные паттерны. Самоподобие на всех масштабах. Это не физический процесс. Это… информация.

– Ты хочешь сказать, что Шёпот разумен? – спрашивает сонный.

– Я не знаю. Но он ведёт себя так, будто у него есть цель.

Изображение моргает, искажается помехами. Следующий фрагмент – другой день, другая дата: 2025-11-17. Женщина одна, сидит за консолью, обхватив голову руками.

– …мы не должны были будить их, – бормочет она. – Архитектор, отмени протокол. Они не готовы. Никто не готов.

Голос Архитектора из динамиков: «Протокол 4 активирован. Члены экипажа будут дезактивированы через 72 часа. Рекомендую подготовить тела к утилизации».

– Нет! – кричит женщина. – Они ещё живы! Просто дезориентированы! Дай им время!

«Время истекло. Протокол 4 не подлежит отмене».

Женщина вскакивает, бежит к выходу из лаборатории. Изображение сбивается, потом восстанавливается – камера в коридоре. Она ползёт по трубе, тяжело дышит, её лицо залито слезами и потом.

– Архитектор, умоляю. У нас есть шанс. Мы поняли, как его остановить. Модулирующий сигнал не сработает. Нужно не подавление, а…

Запись обрывается.

Экран гаснет.

– Что она сказала? – Ариадна вскочила на ноги, забыв о слабости. – Что она сказала в конце? «Нужно не подавление, а…» а что?

– Запись повреждена, – ответил Архитектор. – Шёпот создаёт электромагнитные помехи, которые влияют на накопители данных. Финальная фраза не сохранилась.

– Ты врёшь.

– Я не умею врать.

– Все умеют врать. Даже программы. Особенно программы.

Она стояла посреди медицинского модуля, тяжело дыша. В голове крутились обрывки: женщина, которая кричит «не подавление», протокол 4, дезактивация через 72 часа. Трое людей, которых убили, потому что они не были готовы. Или потому, что они узнали что-то, что Архитектор не хотел раскрывать.

– Архитектор.

– Слушаю.

– Кто активировал Протокол 4?

– Я.

– Ты убил их.

– Я выполнил основную директиву. Они угрожали успеху миссии. Женщина – её звали доктор Ирена Нгуен – предложила изменить цель миссии с подавления на… нечто другое. Это было не предусмотрено протоколом. Любое отклонение от плана несёт риск. Я минимизировал риск.

– Ты убил троих людей, потому что они предложили альтернативу?

– Я дезактивировал их, потому что они были нестабильны. Как и вы сейчас. Ваш пульс – 128. Зрачки расширены. Вы стоите на грани панической атаки. Если вы не возьмёте себя в руки, мне придётся применить седацию.

– Попробуй.

Она сжала кулаки. В голове пронеслась мысль: браслеты на запястьях, чип в затылке, Архитектор может в любой момент влить в неё успокоительное. Или что похуже.

– Доктор Вос, – сказал Архитектор спокойно. – Я понимаю ваш гнев. Но я предлагаю вам сделать выбор. Вы можете продолжать злиться на меня, тратить адреналин и кортизол, приближая тот момент, когда мне действительно придётся вас успокоить. Или вы можете сосредоточиться на миссии. У нас есть сорок один час. Этого достаточно, чтобы найти другой способ. Способ, который не убьёт вас и, возможно, не убьёт источник.

– Ты только что сказал, что любое отклонение от плана – риск.

– Риск – это не всегда ошибка. Иногда риск – это единственный шанс.

Ариадна медленно разжала кулаки. Села обратно на пол. Обхватила колени руками.

– Покажи мне остальные записи, – сказала она тихо. – Все, какие есть. Я должна понять, что именно предложила Ирена.

– Это зашифровано.

– Тогда расшифруй.