Сандра Барро – Тайна доктора Авроры (страница 20)

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

– Почему мне никто не рассказывал?

– Все думали, тебе лучше так. Просто старались не упоминать её имя. Отец души в тебе не чает, но боль его так и не прошла. А мачеха… сама видишь, какая она. До сих пор не понимаю, чем она смогла привлечь лорда.

На кухне стали собираться слуги и сонные горничные. В этот момент к нам подошла взволнованная Бетси.

– Миледи, вы здесь? Я искала вас в комнате.

Внезапно с улицы раздался шум: скрип колёс, лай собаки и голос лакея.

– Леди Агата прибыла, – сообщил он.

Элла подскочила.

– О, святая Магда, наконец-то явилась эта ведьма этикета и реверансов, – раздражённо пробормотала она. – Иди, дитя, одевайся к завтраку. Не ровён час, увидит тебя здесь, будет скандал. Придётся выслушивать её нотации.

Я торопливо поднялась по лестнице, сердце всё ещё гулко отдавало в груди. Боль и нежность, всплывшие из слов Эллы, будто оставили след на коже. Мысли путались, и мне казалось, словно я только что прожила жизнь, о которой раньше знала лишь по обрывкам воспоминаний Авроры. Образ матери – тёплый, ласковый, с лёгкой печалью в глазах – начал оживать во мне. И это пробуждало не только боль, но и странное чувство силы.

В комнате я переоделась в серо-голубое утреннее платье, аккуратно причесалась и, не дожидаясь Бетси, спустилась к завтраку.

Леди Агата уже сидела за столом, прямая как стрела, в плотном сиреневом платье с кружевным воротом. Её седые волосы были собраны в строгий пучок, а серьёзный взгляд под тонкими дугами бровей сканировал меня, как интроскоп.*

– Аврора, ты опаздываешь, – сухо заметила она, поднося к губам фарфоровую чашку.

– Простите, леди Агата, – я села на своё место и откинула волосы за спину.

– Утро начинается не с извинений, а с порядка, – вмешалась леди Мэриэн, едва сдерживая раздражение. – С появлением леди Агаты в доме, я надеюсь, ты, наконец, вспомнишь о приличиях.

– Девочка и так держится достойно, – отозвалась тётушка с холодной вежливостью. – Однако совершенству нет предела.

Я опустила взгляд в тарелку, где на белом фарфоре лежал ломтик поджаренного хлеба с клубничным вареньем.

– Полагаю, вы прибыли из резиденции вчера вечером? – осторожно спросила я, чтобы разрядить обстановку.

– Сегодня утром. Едва рассвело. Мой кучер, как всегда, ныл, что дорога разбита, – леди Агата сделала глоток. – Генри остался в Арлингтон-Холле. Упрям, как его отец. С каждым днём всё больше тяготится обществом.

Постепенно разобравшись в семейных отношениях, я узнала, что Генри – единственный сын покойного барона, Достопочтенного Лорда Арлингтона. Он был племянником моего отца и главным наследником. Их семейное поместье находилось в двух часах от нашего. Леди Агата была очень привязана к семье брата и жила под опекой лорда Рэдклиффа. Отдав управление поместьем сыну, она почти не покидала наш дом. Считая своим долгом следить за тем, чтобы «её девочки стали достойными леди».

– Генри в последнее время практически не посещает нас. Нередко так случается, что молодым людям требуется тишина, – заметила я, бросив взгляд на мачеху.

– Это не «нередко», это неприлично. Он избегает приглашений, пренебрегает обязанностями, – леди Агата резко отставила чашку. – Я не понимаю, что происходит. Я его мать, но он говорит со мной, как с посторонней.

– Наверное, ему нужно время, – пробормотала я. – Иногда тишина – это попытка что-то сказать.

– Тишина – роскошь, которую мы не можем себе позволить, – вмешалась мачеха. – Особенно для мужчин его положения. Надеюсь, он не разочарует семью.

Леди Агата посмотрела на неё так, будто собиралась осадить, но передумала.

– Я здесь не ради разговоров о Генри. Я приехала, чтобы заняться вами, девочки. До бала осталось менее недели. Репутация семьи зависит от того, как вы будете держаться…

Пока Мэриэн подбирала слова, чтобы перехватить инициативу, я уныло смотрела в тарелку с овсянкой. «Началось…».

*** Интроскоп – официальное название рентгеновской установки для досмотра багажа и ручной клади.

19.

Фелисити, сидевшая с идеальной осанкой, тут же закивала.

– Я уже выучила всю последовательность реверансов, тётушка.

– Хорошо. Но придётся повторить, – Агата перевела взгляд на меня: – А ты, Аврора, всё ещё недостаточно внимательна к мелочам. Движения резки, осанка неустойчива.

Я молча кивнула. Внутри меня поднялась волна возмущения, но я её сдержала.

– Я готова заниматься, – тихо сказала я. – Только… не надо постоянно напоминать мне, что это мой долг. Я и так это знаю…

Леди Агата чуть прищурилась.

– Иногда долг требует от нас больше, чем хочется. Ты – леди, и это обязывает.

Мачеха усмехнулась.

– Вот потому я и говорю, Аврора. Тебе нужен муж, который научит держать язык за зубами, как подобает леди.

Я вскинула голову, кровь прилила к щекам.

– Муж, который сломает меня? Нет, спасибо.

– Ты груба! – вспыхнула она. – Ты не смеешь пререкаться со мной!

– А вы не смеете называть это заботой! – голос дрогнул, но я не отступила. – Я больше не та, что раньше. Я не позволю кому-то заставить меня бояться.

Тишина за столом была оглушительной. Леди Агата вздохнула.

– Возможно, дух противоречия в тебе – это то немногое, что осталось от твоей матери. Ты действительно очень изменилась в последнее время, Аврора. Элизабет тоже не умела молчать, когда следовало. Это было её благословением и проклятием.

Голос тёти звучал устало, почти с сожалением.

– Простите, – выдавила я. – Я не хотела спорить. Но я устала быть тенью себя.

Леди Агата кивнула.

– Быть женщиной в нашем мире – всегда борьба. С другими. С собой. С ожиданиями. Только помни, Аврора: если уж ты решила идти против течения – плыви уверенно.

Впервые за долгое время, я ощутила уважение в голосе тётки. И от этого стало легче. Завтрак закончился в напряжённом молчании. Я поднялась в комнату, чтобы немного прийти в себя.

Сердце всё ещё билось учащённо, щёки горели, но в груди появилось странное новое чувство, словно я сделала шаг туда, куда давно боялась взглянуть. Я не только ответила мачехе, я отстояла себя. И что удивительно, леди Агата не разозлилась. Она поняла. Или почти поняла. Этого было достаточно. Мысли кружились, словно осенние листья на ветру. Но где-то внутри расправлялись крылья.

Я едва успела сесть за столик у окна, чтобы переписать несколько рецептов из блокнота матери, как в дверь постучали, и вошла Бетси с лицом, сияющим, как начищенный самовар.

– Леди Аврора! – пропела она. – Она приехала! Вас ждут в малой гостиной.

– Кто? – вскинула я брови. – Королева?

– Почти, – Бетси закатила глаза. – Модистка! Сама мадам Делакруа! С четырьмя сундуками и выражением лица, будто ей пришлось ехать верхом на свинье. Вас ждут на примерку, миледи. И… – она понизила голос, – платье почти готово!

– Персиковое? – обречённо уточнила я.

Бетси кивнула с воодушевлением, будто говорила о чуде природы.

– Да! Такое изысканное! Такое… элегантное! Оно будет оттенять ваш цвет кожи. Леди Мэриэн лично выбирала ткань.

Я тихо застонала. Вот уж не сомневалась. Персиковый цвет вызывал у меня стойкие ассоциации с перезрелыми фруктами и дамами, которые пахнут слишком сладко и смеются, не открывая рта.

– Разве нельзя… зелёное? Или хотя бы синее? Слилась бы со шторами: элегантно и очень достойно.

Я вздохнула с таким трагизмом, что Бетси прыснула со смеху.

– Ну не могу я любить персиковый цвет, – пробормотала я. – Я в нём как “спелый абрикос – на юге рос”.

– Вы в нём как летний вечер, – мечтательно сказала Бетси. – Или как сливки в закатном свете…

Мы спустились вниз. В малой гостиной нас уже ждала мадам Делакруа. Невысокая, плотная, как колобок, с булавками во рту и проницательным взглядом портного. Она могла мгновенно оценить и талию, и критичность ситуации.

– Ах, мадемуазель Рэдклифф! – всплеснула она руками. – Какое очаровательное полотно! Теперь осталось только из него сделать картину.

Я встала на подиум, готовясь к бою. Персиковое платье сверкнуло на вешалке всеми оттенками компота.