СанаА Бова – Я полюбила мужчину, которого видят только в бликах света (страница 2)

Я сделала шаг вперёд, наклонилась, чтобы рассмотреть лучше. Тень действительно запаздывала. Когда софит качнулся обратно – тень осталась на месте ещё мгновение. Потом догнала.

– Блин, – выдохнула я.

Лев стоял рядом, молчал. Потом тихо:

– Я ему говорил: «Крис, хватит так жить». Он только смеётся. Говорит: «Лев, я не живу. Я свечусь».

Я выпрямилась.

– А ты с ним сколько?

– Четыре года. С первого его клипа. Тогда ещё было нормально. Потом началось.

Он замолчал. Я не стала давить. Просто стояла рядом и смотрела, как тень снова отстаёт.

Вдруг из динамиков раздался голос Яны, засевшей, словно в засаде, где-то на втором этаже:

– Лев! Ты там? Пульт не отвечает!

Лев вздохнул, потёр виски.

– Иду. – Он пошёл к лестнице, но на полпути остановился, обернулся. – Люсия.

– А?

– Не пытайся его исправить. Никто не смог. Просто… держись подальше от тени. Ладно?

Он ушёл.

Я осталась одна посреди ангара.

Свет мигнул – раз, два, три. Ровно, как сердце.

Я посмотрела на дверь, в которую только что повернулся софит.

Она была закрыта. Но я вдруг почувствовала: он уже близко.

Я всё ещё стояла у куба и смотрела на дверь, когда почувствовала это. Не услышала и не увидела, а именно почувствовала: воздух в ангаре вдруг стал тяжелее, как будто кто-то открыл кран и впустил в зал лишних двадцать атмосфер. Свет, который до этого мигнул в последний раз, замер. Ни вспышки, ни затухания. Просто ровный, напряжённый белый.

Дверь открылась без звука.

Он вошёл.

Высокий, худощавый, в чёрном оверсайз-худи с потрёпанными рукавами и цепями, которые тихо звякнули один раз и замолчали. Тёмные волнистые волосы падали на глаза, но я всё равно увидела блеск – не в глазах, а где-то за ними. Как будто внутри него горела лампочка, которую никто не выключал месяцами.

Он не шёл. Он скользил. Пластика танцора, который забывшего, что у него есть кости. Шаг – и он уже в центре зала. Ни приветствий, ни «доброе утро». Только короткий кивок в сторону Льва, который спустился с лестницы и замер. Яна, появившаяся на балконе второго этажа, открыла рот, застыв на секунду, и закрыла его, не сказав ни слова. Видимо, не нашла слов или было слишком рано, чтобы говорить.

Я не дышала.

Кристиан прошёл мимо группы техников, расступавшихся и шарахавшихся в стороны самостоятельно, без команды. Прошёл мимо Марка, который сидел на ящике с ноутбуком и наушниками на шее; Марк поднял голову, кивнул и снова уткнулся в экран, но я заметила, как его нога перестала стучать в ритм трека.

Он шёл прямо ко мне.

Не к кубу. Не к софитам. Ко мне.

Я стояла неподвижно, только пальцы правой руки сами собой сжались в кулак. Он остановился в двух метрах. Близко. Слишком близко для первого знакомства.

Пальцы его правой руки дрожали – мелко, почти незаметно, пока он перебирал кольца. Три серебряных, одно чёрное. Щёлк-щёлк-щёлк. Тихо, но в полной тишине ангара, звучащие как выстрелы.

Он не смотрел мне в глаза. Смотрел мимо, сквозь, в точку где-то за моим левым плечом. Как будто я была прозрачной, а он искал что-то за мной.

И тут я увидела тень.

Его тень.

Она отставала. На полшага. Он сделал шаг вперёд – тень осталась на месте ещё мгновение, потом догнала. Как будто не хотела идти за ним. Как будто её тянули на верёвке.

Я моргнула. Нет, не показалось.

Он наконец перевёл взгляд на меня. Прямо. Глубоко. Глаза тёмные, с этим странным серебристым бликом, будто в них кто-то встроил крошечные зеркала.

– Ты новенькая, – сказал он тихо. Не вопрос. Утверждение. Голос низкий, чуть хриплый, как будто он не спал или слишком много говорил.

Я кивнула. Горло пересохло:

– Люсия. По текстурам.

Он не ответил. Просто стоял и смотрел. Перебирал кольца. Щёлк-щёлк.

Яна спустилась с балкона, подошла сбоку, но не вмешивалась. Только посмотрела на меня – быстро, предупреждающе.

Лев стоял сзади, молчал.

Кристиан вдруг сделал ещё шаг. Теперь между нами меньше метра. Я почувствовала запах – сигареты, кофе и что-то металлическое, как будто он всю ночь провёл в серверной.

– Ты трогала куб, – Опять не вопрос.

– Да. Он стоял криво. И спрей был дешёвый.

Он чуть наклонил голову. Впервые посмотрел на куб, потом обратно на меня.

– Ты чувствуешь текстуру?

– Да.

– А свет?

Я сглотнула.

– Пока нет.

Он кивнул. Медленно. Как будто это был правильный ответ.

Потом отвернулся – резко, будто вспомнил, что ему больно смотреть на людей слишком долго, – и пошёл к софитам. Тень снова отстала. На целую секунду.

Я выдохнула. Только сейчас поняла, что не дышала.

Яна подошла ближе, тихо:

– Не дыши так громко. Он слышит.

Я посмотрела на неё.

– Это нормально? Тень…

Она не дала договорить.

– Нет. Но привыкнешь.

Кристиан уже стоял у главного софита, положил ладонь на корпус. Свет, который до этого был ровным, вдруг стал теплее. Золотистее. Как будто кто-то повернул невидимую ручку «температура».

Он не оборачивался. Но я знала: он чувствует, что я смотрю.

И в этот момент я поняла: воздух в ангаре больше не мой.

Он стал его.

Он не ушёл далеко. Сделал три шага к софиту, замер, потом резко развернулся и пошёл обратно, прямо ко мне. Быстро, решительно, как будто внутри него кто-то щёлкнул выключателем и сказал: «Сейчас или никогда».