Сана Эванс – Город сгоревшей магии (страница 72)

– Кажется, он чем-то расстроен. А когда Мануэль злится, то его лучше не беспокоить, пока он сам не захочет поговорить. В этом плане они с Андресом такие разные. Если Андреса что-то расстраивает, он не подаст и виду, а Мануэль не может скрывать свои эмоции.

– Мне кажется, он сердится из-за меня.

– Почему? – взглянула на меня Альба.

Я виновато закусила губу, хотя в ее вопросе не было и намека на осуждение.

– Не знаю, – пожала я плечами, смазывая кремом верхушку кекса. – Я не хотела сделать ему больно.

Она улыбнулась:

– Не переживай. На Мануэля так еще влияет и его особый огонь. Мы с Фернандо и не подозревали, что у нас может родиться сын с таким сильным огнем, который был лишь у прапрадедушки Фернандо. Сейчас Мануэль хотя бы научился управлять им. Ты не представляешь, что было в детстве, – тихо рассмеялась она. – Подгоревшие шторы приходилось менять каждый месяц. Андрес постоянно следил за ним в школе, чтобы он не подпалил там что-нибудь.

Я улыбнулась. Андрес был замечательным старшим братом. Он с детства взял на себя ответственность следить за Мануэлем, потому что тот не мог контролировать свой огонь. А позже появилась еще и я. Даже боюсь представить, что бы произошло, если бы во мне тек только огонь Мануэля. Наверное, я бы из дома не смогла выйти. Даже сейчас его огонь дает о себе знать, вспыхивая во время раздражения или обиды, но его быстро успокаивает мой собственный огонь. Когда огонь пробуждался во мне, именно огонь Мануэля успокаивал мой. Была ли такая же связь у Альбы и Фернандо?

– А как появляется определенный вид огня у человека?

– Хочешь знать, почему у тебя именно алый огонь?

– Да.

– Никто не знает точно. Говорят, что огонь сам выбирает тебя, а не ты его.

Я взяла очередной кекс, но Альба меня остановила:

– Туда не нужно крема, милая. Это кексы без сахара, для Мануэля. Следит за фигурой, спортсмен, – улыбнулась она. – Я надеялась, что он спустится к ужину…

Я взяла тарелку и положила на нее кексы Мануэля, украсив их ягодами.

– Пойду проведаю нашего затворника. Обещаю смахнуть с него пыль, если что.

Альба проводила меня звонким смехом.

Поднявшись на второй этаж, я прошла мимо своей комнаты и направилась к двери Мануэля в конце коридора. Я осторожно постучала. Тишина. Я постучалась еще раз, чуть громче.

– Принцесса, выходи из башни, – сказала я.

Ответа не последовало, и я решила войти. Первое, что ударило в нос – легкий запах гари. Ну не мог же он подпалить комнату?! К счастью, комната оказалась цела, в отличие от подушек: на полу валялись обгоревшие перья.

Уходящий день освещал лежащего на широкой кровати Мануэля. Он спал в одних спортивных штанах, и мой взгляд зацепился за его татуировки. Оглядевшись, я поставила тарелку с кексами на рабочий стол рядом с ноутбуком и разбросанными книгами и прошла в глубь комнаты.

На одной из стен висело баскетбольное кольцо, а в комнате валялись штук семь оранжевых мячей. В углу высился шкаф с кроссовками, которые, видимо, ему дарили на каждый праздник. В отличие от светлой и минималистичной комнаты Андреса, здесь царил творческий беспорядок. На полке громоздились кубки и медали, а над ней висели грамоты. Осторожно подойдя ближе, я принялась изучать уголок с наградами: кубки за первые и вторые места, золотые, серебряные, бронзовые медали за победы в городских матчах, благодарственные письма за участие в открытии баскетбольного клуба в Барселоне, грамота «Восходящая звезда баскетбола»…

Рядом стоял высокий комод с фотографиями. Из всех семейных фото я заметила знакомую: Альваро с маленькими Андресом и Мануэлем стояли возле катера. Я вновь взглянула на дружных братьев. Как и Андрес, Мануэль, вероятно, скучал по тем временам. Что же их отдалило?

Я уже развернулась, чтобы выйти, но взгляд опять зацепился за татуировки Мануэля. Подойдя поближе, я смогла рассмотреть одну: это были перья. Они тянулись от запястья, поднимались по руке, плечу и обвивались вокруг груди с длинной серебряной цепочкой с кулоном, которую Мануэль часто носил. Вторую руку украшали цветы и символы на древнекастильмовском, которые раньше казались мне непонятными рисунками. Татуировки тянулись по животу и обхватывали пресс.

Склонив голову, я всмотрелась в расслабленное лицо Мануэля. Его длинные пышные кудри растрепались, а к губам прилипло перышко. Я медленно потянулась, чтобы убрать его, но вдруг Мануэль резко схватил меня за запястье. Он широко раскрыл глаза, впиваясь в меня взглядом.

– Что ты делаешь? – спросил он хриплым ото сна голосом.

– Я просто…

– Не смей трогать меня без разрешения.

Мануэль откинул мою руку.

– А так хотелось, – закатила я глаза и указала пальцем на его губу.

Мануэль на секунду замешкался, но затем, сообразив, на что я показываю, убрал перышко с губ.

– Зачем пришла?

Он встал и, схватив черную футболку со стула, начал ее натягивать.

– Принесла тебе поесть, – сказала я, открывая шторы и дверь, ведущую на балкон, чтобы выветрить запах гари.

– Спасибо, мамочка, но не стоило, – ответил Мануэль, кидая взгляд на тарелку с кексами.

– Уверен? – подскочила я к кексам и втянула их аромат. – Это твои любимые, без сахара, чтобы наша модель могла и дальше радовать всю школу своим шикарным прессом.

Мануэль взглянул на меня так, словно я начала декламировать ему стихотворение на китайском.

– Если съем их, избавишь меня от своей глупой болтовни? – спросил он, потянувшись к тарелке.

– Нет, – отодвинула я ее. – На самом деле не все они диетические. Если угадаешь, где без сахара, обещаю, что уйду и оставлю тебя в покое, если нет, то ты выполнишь мое желание.

– Желание? – Он осмотрелся. – Ты где-нибудь видишь волшебную лампу, из которой я вылез?

– Ладно, – пожала я плечами и направилась к двери, – тогда пойду сообщу Альбе, что подушки не выдержали твоего огненного припадка и нужно здесь убраться.

– Стоять.

Я замерла и медленно развернулась.

– Покажи тарелку.

Я вытянула ее вперед. Мануэль быстро пробежался по кексам глазами, а затем ткнул пальцем в тот, что был посередине.

– Этот.

– Не угадал!

Схватив кекс, я откусила большой кусок.

– Давай желание, – весело сказала я с набитым ртом.

Мануэль подошел к комоду и вытащил оттуда белую пачку сигарет.

– Было плохой идеей тащить тебя к нам домой. Жду не дождусь момента, когда ты съедешь.

Поставив тарелку с недоеденным кексом на комод, я направилась к балкону.

– А мне тут очень даже нравится, – сказала я, опираясь руками на перила и втягивая носом влажный воздух. – Здесь полно занятий. Утром играю чувствами старшего брата, вечером играю на нервах младшего. Идеальное времяпрепровождение, согласись?

– Загадывай уже свое желание. Чего ты хочешь?

Мануэль уткнулся плечом в косяк двери и затянулся. Белый дым вырвался из его рта, растворяясь в воздухе.

Прислонившись спиной к перилам, я внимательно взглянула на него.

– Почему ты куришь, если так следишь за здоровьем?

– Это и есть твое желание? Чтобы я рассказал, почему курю?

– Нет, это просто вопрос.

Мануэль задумался на пару секунд, гадая, стоит ли мне рассказывать, но затем ответил:

– Это не никотин.

– Что? – удивилась я.

– В сигаретах нет никотина.

– Тогда что в них?

Мануэль сделал глубокую затяжку и подошел ко мне. Встав почти вплотную, он взял меня за подбородок и надавил большим и указательным пальцами на мои щеки. От удивления я подчинилась и раскрыла губы. Мануэль наклонился и выдохнул дым прямо мне в рот. Я, словно завороженная, наблюдала за белым дымом, который медленно перетекал в меня из губ Мануэля. Он ослабил хватку, и я прикрыла рот, глотая дым, ожидая задохнуться кашлем. Но неожиданно я почувствовала леденящий вкус мяты и чего-то освежающего. Холодный дым растекся по венам, охлаждая мой бурлящий огонь.