Сана Эванс – Город сгоревшей магии (страница 73)
Мы встретились с Мануэлем глазами, и я почувствовала, как большим пальцем он медленно очертил линию моей челюсти. Меня бросило в дрожь от этого прикосновения и того, каким непривычно глубоким стал взгляд Мануэля.
Что-то внутри меня отзывалось на соприкосновение нашей кожи, словно два пазла хотели соединиться. Словно магниты, которые не могли противиться притяжению друг друга.
Мы смотрели друг другу в глаза, и между нами вспыхивало нечто необъяснимое – странное, как будто в невидимом танце притягивались частицы наших душ. По коже пробежали мурашки, а сердце словно захватила в плен жгучая, сладкая слабость, заставляя забыть обо всем на свете.
– Приятно, правда? – прошептал он.
Я втянула ртом воздух. Мануэль вышел из оцепенения и, словно от удара током, отдернул руку от моего лица и сделал пару шагов назад.
Мы ошарашенно смотрели друг на друга, и я поняла, что Мануэль почувствовал то же самое. Он тоже жаждал близости, как и я в тот момент.
Это было необычно – чувствовать такое к человеку, которого я не понимала, который вызывал во мне раздражение с самого момента нашего знакомства. Будто один лишь взгляд, одно прикосновение могли стереть все, что было между нами прежде, разрушить стены неприязни и написать новый, чистый лист наших отношений, открывая что-то глубокое, древнее, почти родственное.
Меня бросило в панику от одной этой мысли. Наша связь начала проявляться. И это было очень и очень плохо.
– Что это… такое? – спросила я, поняв, что неловкая пауза между нами слишком затянулась. – Что за вещество в сигаретах?
– Специальное охлаждающее средство, чтобы контролировать мой огонь.
Так вот почему Мануэль постоянно курил. Люди думали, что это обычные сигареты. Только сейчас я поняла, что дым от них был слишком белым. Неожиданно я вспомнила, что татуировки Мануэля светились оранжевым огнем каждый раз, когда он превращался в моурос.
– Твои татуировки ведь тоже для защиты от огня, верно? – спросила я.
– Какая умница, – усмехнулся он, делая очередную затяжку. – Не спрашивай, из чего готовят чернила для этих татуировок, у меня нет желания вводить тебя в курс дела. Если хочешь длинных лекций, у тебя всегда есть мой старший братик, любящий болтать на любые темы. Скажу лишь, что чернила тоже природные и добавляют в них те же травы, что и в сигареты.
Вероятно, огонь Мануэля и правда такой сильный, что, превращаясь в моурос, он мог выходить за пределы его тела. Это тяжелая ноша, когда тебе с детства приходится контролировать себя и принимать «лекарства» в виде особых сигарет. Зная, какие опасности сопряжены с его способностями, неудивительно, что Мануэль и правда испытывал трудности с тем, чтобы заводить друзей. Но ведь была в его жизни та, которая любила его. Знала ли она, кем он является на самом деле?
– Расскажи мне про Марию, – внезапно попросила я.
От этих слов Мануэль застыл, будто вмиг превратился в каменное изваяние.
– Откуда ты знаешь про Марию? – холодно спросил он.
– Я многое знаю.
– Не поднимай больше эту тему…
– Это мое желание! – перебила я его. – Я хочу, чтобы ты рассказал мне про Марию. Ты ведь любил ее, верно? Тогда почему вы расстались? Ты разбил ей сердце?
Казалось, мои вопросы физически причиняли Мануэлю боль. Его смуглое лицо покрылось багровыми пятнами, и я испугалась, что он захочет подпалить меня прямо здесь и сейчас.
– Уверена, что желаешь знать? – спросил он. – Сомневаюсь, что после этого ты станешь носить мне в комнату кексы и вести задушевные беседы.
Я сглотнула, но все же уверенно кивнула.
– Да, я хочу знать.
Мануэль медленно сократил расстояние между нами и угрожающе навис надо мной. Мне пришлось отклониться назад, и железные перила больно вжались в поясницу.
– Я сделал кое-что похуже, чем разбил ей сердце, Эстела, – тихо произнес он.
– Что же?
– Я ее убил.
Глава 51
Пару секунд я стояла с открытым ртом, ожидая, что Мануэль рассмеется, но выражение его лица осталось прежним.
– Что… случилось? – спросила я.
Возможно, это был несчастный случай, глупое стечение обстоятельств. Мануэль не был примером для подражания, но ни за что не поверю, что он мог убить человека, тем более которого любил.
Мне показалось, что Мануэль не ответит. Он сделал глубокую затяжку и всмотрелся в редеющую темную чащу впереди. Но, видимо, посчитав, что мы уже пересекли черту, он сказал:
– Андрес всегда говорил, что моя привязанность к Марии погубит нас обоих. Я его не слушал. Считал, что могу любить и быть любимым, как все обычные люди. – Он усмехнулся. – Но я забыл, что я не обычный человек. И даже не обычный моурос.
Когда я подтянулась и присела на балюстраду, Мануэль облокотился рядом на перила со мной и взглянул вдаль. Холодный вечерний ветер трепал наши волосы, но нам не было холодно.
– Разве любовь может погубить? – спросила я.
– А разве то, что происходит между тобой и Андресом сейчас, не губит вас?
Я отвернулась.
– Это другое.
– Да. Другое… По крайней мере, вы оба живы. Да и у Андреса хватит мозгов, чтобы не прикончить тебя.
– Почему ты это сделал?
На этот раз Мануэль ушел от моего взгляда.
– Это длинная история.
– Я никуда не спешу.
Мануэль выдохнул дым и стряхнул пепел. Он метался между тем, чтобы рассказать мне все, и тем, чтобы выгнать из комнаты. Я следила за белым пеплом, который подхватил ветер, унося вдаль, и ожидала, что Мануэль прикажет мне уйти, но он начал свой рассказ.
Полтора года назад