Самсон Гелхвидзе – Возвращение (Рассказы) (страница 7)
Люди – как реки …
Все в человеческой душе
Течет, все изменяется.
Старая мудрость
Большая стрелка часов перемахнула за двенадцать.
– Пора, – послышалось в зале.
Двухстворчатые двери распахнулись, и люди, почти организованно, направились в зал. Они проходили сквозь ряды столиков, словно грибы, разбросанных по “поляне” с крышею, удерживавшейся массивными колоннами, словно вековыми дубовыми стволами.
Каждый направлялся к своему столику.
Молодые девушки-официантки уже давно копошились на кухне, уставляя блюдами и украшая, словно новогоднюю елку игрушками, свои двухэтажные передвижные коляски.
Так у них начинался каждый рабочий день. Их каждодневному энтузиазму можно было только позавидовать, и, пожалуй, единственной наградой для них оказывалось “спасибо” от стола. Но случалось порою и по-иному: дежурному приходилось разбирать заявления отдыхающих. Попадались замечания и этим девушкам в белых передниках.
Они, словно жонглеры в цирке, обращались с кухонной утварью, за время от “подайте, пожалуйста, это” с одного стола до “принесите мне, пожалуйста”, – с другого.
Но, увы, этого никто в этот обычный рабочий день не видел и не замечал так явно, как Мария Михайловна – дежурная по залу. Да и кому до этого было дело, у всех были свои планы на день и свои заботы.
– Молодцы мои девчата!– с радостью думала Мария Михайловна, глядя, как те управляются.
Одни уходят, их сменяют другие, и так каждый день, а девчатам работа все веселей.
Что ни говори, а гармонь все-таки вдохновляет. Работаем в ожидании конца смены, когда приходят гармонист и учитель пения, и тогда-то уж изливаем душу,– просматривала Мария Михайловна журнал посетителей.
– Столик шесть – двое, семь – трое… одиннадцать – четверо. Многие уехали, но скоро приедут другие. Ничего не поделаешь, каждый встречает Новый год по своим возможностям, и не каждому одинаково радостно его приближение.
Перед новогодней ночью за столиками и в самом деле поредело, но от этого работы стало не меньше.
Все расселись, устроились. Мария Михайловна обошла отдыхающих, расспросила о здоровье, о том, как им живется у них.
– Как поживают мои девочки?– улыбаясь, спросила, задержавшись ненадолго возле шестого столика.– Как вам отдыхается? Насчет меню нет ли замечаний?
– У вас все чудно, Мария Михайловна, спасибо вам большое за внимание,– с ответной любезностью отвечали Надежда Николаевна и Клавдия Петровна.
Ну, а кроме обмена любезностями, им было чем поделиться друг с дружкой. И советы, и дельные предложения и, даже секреты. Женщины, даже незнакомые, всегда находят, о чем поговорить, причем делают это порой с таким рвением, что трудно бывает определить срок давности их знакомства.
Красота и тяга к общению, пусть даже к банальному, – это то, чего не смогла отнять у них вся история существования человека на земле.
– Клава, кто эти деликатные люди? – обратилась Надежда к сидящей рядом подруге, указывая на своих соседей за столиком семь.
– Муж и жена, – ответила Клавдия,– муж – художник, а она, кажется, в органах печати работает.
– Ты с ними знакома?
– В принципе нет, так, слышала, о них в холле рассказывали.
– Хм, о ком здесь только не рассказывают. Наверное, и о нас с тобой, Клава?
– Наверное. Ой, да пусть болтают, что угодно, мне от этого ни холодно, ни жарко.
Надежда потянулась за бутылочкой с подсолнечным маслом.
– Подсолнух – лучшее желчегонное средство, Клава. Тебе это известно?
Клавдия промолчала. Откусывая кусочки хлеба, она водила глазами по залу.
– Неужели ты и впрямь думаешь встретить его здесь?– осведомилась Надежда, подливая масло в салат из свеклы, моркови и капусты с картошкой.
– Не исключено.
– По-моему, он все же должен быть в зале рядом.
– Может быть,– вздохнула Клавдия.
– Ешь, Клава, ешь, чего ты одним хлебом питаешься? Фигура у тебя неплохая, но столько хлеба…
– Не хочется что-то кашки, подожду второго. Зря мы с тобой вчера объелись салом, Надежда.
– Ничего, на танцах с ним все утрясешь.
– Да нет, печень что-то ноет.
– Ну, выпей пока хотя бы теплого чая. Может, принести шиповника?
` – Да нет, не надо, пройдет!
В зале слышался ритмичный и негромкий шум: постукивание стульев об пол, звуки падения ножей и вилок и какие-то непонятные слова от соседних столов.
– Вообще-то на вид – весьма интеллектуальные и интересные люди…
– Ты о ком?– спросила Клавдия.
– О соседях,– указала в очередной раз Надежда на столик с номером семь.
– А-а,-протянула Клавдия.
– Сколько им, примерно, будет лет, интересно?
– Они, наверное, старше нас лет на десять, возможно, что им и чуть больше – этак за шестьдесят…
– Знаешь, они всегда приходят очень рано и почти каждый раз решают все новые и новые кроссворды. Причем видно, что муж делает это нехотя, а жена то и дело донимает его своими вопросами, на которые не всегда получает удовлетворительные ответы. На его лице всегда удивительное спокойствие и загадочный флегматизм.
– Он живет только благодаря ей. Видно, давно уже махнул рукой на свою жизнь. Люди говорили, что она его вырвала из лап смерти. Вот и сейчас уговорила его приехать на Минводы. Вот это любовь, да, Надежда?
– Любовь преданная, что соседствует с любовью красивой и деловой,– вздохнула Надежда.
– А какая любовь была у тебя, Клавдия?
– Ах, да какая там любовь, когда муж напивается и размахивает кулаками. Не зря все-таки я с ним развелась. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.
– Ну, а в начале хоть она была?
– Была, раз у нас есть Алена. Бедняга, и ей с мужем не повезло,-добавила Клавдия после короткой паузы.
– Не расстраивайся, Клава, мужчины все одинаковые, разве что некоторые… Но разве сразу поймешь?.
– А как у тебя сложилась жизнь в этом плане?
Клавдия успела заметить, как слезинка со щеки подруги угодила прямо в стакан с чаем.
Она положила руку на рукав Надежды.
– Надежда, что ты? Прости, пожалуйста, если обидела, я этого не хотела.
– Ничего,– едва слышно произнесла Надежда, разыскивая в сумочке носовой платок.
Люди длинным потоком выходили из столовой через узкую дверь, расходились в разные стороны.
Двое мужчин в голубых спортивных костюмах, с непрозрачными целлофановыми сумками в руках стояли в стороне от выхода, с любопытством разглядывали выходящую толпу.
– С добрым утром, Клава,– позвал высокий худощавый мужчина в спортивном костюме.
– Ой, Гена, привет!– радостно отозвалась Клавдия, быстрым шагом подходя к ожидавшим.