Самсон Гелхвидзе – Возвращение (Рассказы) (страница 9)

Долго, почти всю ночь, подруги провели вместе в слезах и продолжительных разговорах. Под утро силы их стали иссякать, клонило ко сну.

– Хватит, Надежда, томить себя и терзаться. Ты любила его и сделала все, что могла. Ну, что ты изменишь слезами? – Ничего! Поживи немного для себя. Не останется он один, не волнуйся. Во-вторых, глядишь, и когда-нибудь объявится.

– Ты думаешь?

– Конечно, все может быть!

– Нет,– покачала головой Надежда, – столько времени прошло!

– Жизнь тебе сама подскажет, что делать дальше,– успокаивала ее Клава.

Шли дни, и подруги постепенно свыкались с жизнью в санатории. Хотя морозец по утрам не радовал, зато тепло людей обогревало души.

– С добрым утром, мои хорошие,– поздоровалась Мария Михайловна,– как отдыхается? Так, сегодня у нас испортилась одна печь, и мы вам меняем меню. Вот, пожалуйста,– протянула она двойной печатный листок.

– Это меню на весь день?– спросила Клавдия.

– Нет, я думаю, к полудню мастера печь исправят.

–Ну, что будешь заказывать, Клава?

– А что выбрала ты?

– Блинчики с творогом.

– Тогда мне тоже блинчики с творогом.

– Вот и хорошо, заказ принят,– отошла от их столика Мария Михайловна. Да, девочки, я тут двоих ещё к вам подсадила – сын и мать, думаю, поладите.

Надежда кивнула головой.

– Клава, ты любишь блинчики с творогом?

– Так себе,– ответила Клава.

– Я тоже не особенно.

– Хм, зачем же заказывала?

– Муж их обожал. Помню ещё в свадебном пичкал меня ими. Странным был каким-то в ту пору. Был уверен: что нравилось ему, должно было понравиться и его молодой жене. Хотя за время нашей совместной жизни ему все-таки удалось склонить меня к блинчикам. А мой Вовка их не ест.

– Какой он у тебя, Вовочка?

– Большой уже, женился, но тоже со странностями. Почему-то ему не нравится все, что я для него покупаю. Неужели я стала такой уж старомодной, Клава?

Клавдия улыбнулась в ответ.

– Спрашивает: мамочка, тебе нравится это? Если отвечаю положительно, он предлагает мне носить это самой.

Надежда, улыбаясь, слегка покачала головой.

– Похоже, наши новые соседи по столу идут,– заметила Клавдия.

Надежда моментально перевела взгдяд на них.

Молодой человек лет тридцати, среднего роста, с прямыми волосами и удлиненным лицом, в джинсовых брюках и куртке, сопровождал пожилую, лет шестидесяти мать.

– А он вовсе не дурен собой,– вполголоса вырвалось у Клавдии.

– Здравствуйте,– поздоровалась первой дама, подходя к столу и отодвигая стул,– разрешите?

– Здравствуйте, – сухо проронил и сын.

Первый день знакомства прошел мрачно. Каждая пара ограничивалась разговорами между собой.

Но понемногу Алексей, как представился молодой человек, и его мама, Пелагея Андреевна, находили общий язык со своими новыми знакомыми, и за столом порой завязывалась обоюдно интересная и веселая беседа.

Тон задавала Пелагея, вороша веселые страницы своего прошлого. Восхищение слушателей не всегда удерживалось одинаково прочно.

–Ну, ты даешь, Пелагея Андреевна?– то и дело покатывалась Надежда.

– А помнишь, Клава, мы волновались, думали, не повезло, – обращалась Надежда к подруге.

Пожалуй, из всех четверых наибольшие неудобства испытывал Алексей, пониманию которого были недоступны многие детали в беседе женщин. К тому же рассказы матери ему приходилось слышать уже неоднократно. Но он не мог не заметить, что в новой аранжировке оригинальность их возрастала вдвое. Возможно, она кое в чем и перебарщивала.

Благодарные слушатели не оставались в долгу. Официально объявив Алексея своим человеком, делились с Пелагеей сокровенными секретами жизни на курорте. Учились у Пелагеи регулировать свои провалы и взлеты в зародившихся курортных, как они называли, романах.

Было еще много встреч и интересных для женщин бесед до минут прощания друг с другом, не обошедшегося, конечно же, без поцелуев.

Клавдия Петровна добродушно и дружески, как сына, целовала Алешу.

– Прощай, Алеша, счастливо тебе! Слушайся маму, славная она у тебя. Короче говоря, всего хорошего,– расточала пожелания Надежда Николаевна,– ну, а мужчин я вообще не целую, не обижайся.

Случилось так, что Пелагея Андреевна и Алексей уехали раньше, хотя и приехали позже Надежды Николаевны и Клавдии Петровны.

В жизни часто действуют законы информационных стеков, когда пришедший последним уходит первым. Ладно, если это происходит только в хороших аспектах.

Теперь уже Клавдии Петровне приходилось оборвать свой отпуск и возвращаться домой раньше Надежды Николаевны при том, что приехала она позже. Такое решение вынудил ее принять недавний телефонный разговор с дочерью, и она была убеждена, что ее материнское сердце не допустит ошибки.

– За Аленкой присмотреть надо, – поясняла Клавдия Петровна,– там один парень подъезжает к ней, а он мне так не нравится.

– Молодые сами разберутся, Клава, не вмешивайся,– попробовала удержать ее Надежда Николаевна.

– Да, как же! Мы все в молодости думаем, что прекрасно разбираемся во всех жизненных вопросах и не нуждаемся в помощи, даже родительской, хотя бы в советах, однако…

– Да,– подтвердила Надежда Николаевна,– если бы молодость знала, если бы старость могла…

– Все мужики подонки, их надо давить, как клопов,– вскрикнула Клавдия Петровна с подступившими к глазам слезами, крутанула большим пальцем и прошлась ногтем по столу так, как если бы ей уже довелось осуществлять обещанное.

– Клава, что ты?– ошеломленная, едва выговорила Надежда Николаевна.

– У них только одно на уме!– расплакалась подружке “в рубашку” Клавдия Петровна.

– Ну-ну-ну,– утешительно похлопывала ее по плечу Надежда Николаевна.– Не волнуйся, у Алены все будет хорошо!

– Сейчас я не об этом,– пробормотала Клавдия Петровна.

Надежда Николаевна помялась, вопросительно посмотрела на подругу.

– Прости, Надя, ты была права, а я дура, что тебя не послушалась.

Удивление Надежды Николаевны росло с каждым словом подруги.

– Просто вся жизнь прошла без большой любви. А ее так хочется! Так больно и страшно, что умрешь и не успеешь ее испытать, хоть ненадолго, хоть чуть-чуть. Мотаешься без устали по жизни, мотаешься, и только и думаешь – встретить бы ее, пусть даже сгоришь в ней. И ради этого, Господи, прости меня, ничем не жаль поступиться – ни честью, ни благополучием, ни даже жизнью.

Клавдия Петровна расплакалась уже на полную катушку.

Надежде Николаевне едва удавалось удерживать ее порыв. Она чувствовала, с какой силой билось ее сердце, и боялась, что вот-вот оно выпрыгнет из груди.

– К черту честь, жизнь, здоровье и все на свете,– рыдала Клавдия Петровна,– любовь, настоящая большая любовь, где же ты, где, отзовись! Господи, помоги мне ее найти и не убей до этого.

– Ладно тебе, Клава,– утешала ее Надежда Николаевна, – ты ищешь то, чего не существует на свете.

Клавдия Петровна неожиданно умолкла.

– Ты что это, серьезно?– спросила она сквозь слезы.

Надежда Николаевна утвердительно кивнула головой.