Самсон Гелхвидзе – Возвращение (Рассказы) (страница 11)

– Ну, и что же произошло дальше?– взяла на себя роль допрашивающей Надежда Николаевна.

– Вы можете не верить, но сперва у Геннадия Алексеевича пропали золотые часы, потом понемногу стали пропадать деньги. Кто бы мог это сделать, кроме меня и вашей подруги? Только мы находились рядом с ним.

Надежда Николаевна растерянно глядела на собеседника.

– Вы думаете?

– Да.

– Вам лучше об этом знать!

– Ну, так вот, когда деньги у него почти вышли- естественно, у него были кое-какие расходы,– он мне раскрылся. И хоть и верил мне, но какое-то подозрение в нем я все же чувствовал. Оно, думаю, прошло, когда я ему дал денег на дорогу домой, и даже больше, чем требовалось. Хоть он и обещал мне их выслать сразу по приезде домой, но разговор сейчас не об этом. Эта сумма для меня, человека, работающего здесь, в этой должности, ничего не значит. Думаю, вы понимаете меня.

– Да уж, конечно. Я готова заплатить вдвое больше, чтобы вы меня поскорей выпустили.

Между беседующими возникла пауза.

Надежда Николаевна уловила большую обиду, нанесенную собеседнику.

Вячеслав нажал кнопку и вызвал дежурного.

– Слушаю вас, Вячеслав Григорьевмч,-отчеканил молодой человек в штатском.

– Проводите даму к выходу на посадку в самолет по перрону под номером один.

– Слушаюсь,– отозвался на команду молодой человек.

– Постойте, Вячеслав,– смущенно бросила Надежда Николаевна,– простите меня, я вас незаслуженно обидела. Признаюсь, вы меня озадачили.

– Я хотел спросить у вас: Клавдия Петровна вам об этом ничего не говорила? Или, может быть, вы сами что-нибудь заметили или почувствовали?

– Да нет! Правда, говорила, что нужно помочь дочери, но у нее нет возможности. Вот и все!

– Да вы не подумайте, что я расследую это дело по долгу службы. Геннадий Алексеевич категорически попросил меня не делать этого. Но просто, знаете, чисто спортивный интерес, как говорится. Может, чашечку кофе?– неожиданно предложил Вячеслав Григорьевич.

– Пожалуй, если вы за вылет отвечаете.

Вячеслав Григорьевич улыбнулся.

Разговор между собеседниками продлился еще минут двадцать. Собеседники, казалось состязались друг с другом в том, кто кого больше шокирует и удивит.

– Если хотите, вот моя визитка! Может, она вам еще на что-нибудь сгодится,– улыбаясь, протянул Вячеслав Григорьевич красиво оформленную картонную визитку.

Надежда Николаевна с улыбкой взяла ее и направилась к выходу на перрон, где ждала специально подогнанная иномарка, чтоб доставить ее до трапа авиалайнера, задерживавшегося, по объявлению, – по техническим причинам.

Она приоткрыла дверцу иномарки и обернулась. Взгляды встретились.

Она вдруг закрыла дверцу автомашины и пошла обратно, словно забыла что-то сказать.

Он шел ей навстречу.

– Вы что-то забыли?– спросил он, приблизившись.

– Да. – Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

      Он обнял ее радушно и пристально вгляделся в глаза.

– Прошу вас, не думайте о нас так плохо,– попросил он.

– О ком это о вас? О милиционерах?

– Нет, о мужчинах! У женщин слишком превратное о нас мнение, но мы, в сущности, такие же, как и вы.

– Господи, Вячеслав, что это такое вы говорите?!– едва удерживая смех, пробормотала Надежда Николаевна.

Вячеслав Григорьевич схватился за голову и попытался оправдаться.

– Вы знаете, Надя, я только хотел сказать, что мы, люди, не имеем права думать друг о друге плохо независимо от того, каких людей приходилось встречать. Не должны даже смотреть на них через призму своих взглядов и своего мировоззрения. Надо просто помнить, что человек – Божье творение и Бог относится к каждому с такой любовью, с какой мы относимся к нашему творцу.

– Вот и познакомились,– шепнула она на ухо ему, опуская в его наружный карман свою визитку. Она еще раз наградила его поцелуем, в другую щеку, и то и дело оборачиваясь, бегом ринулась к машине, бросая на прощанье:

– А я думала, что в милиции только милиционеры работают!

Авиалайнер долго выезжал на взлетную полосу, потом остановился, потом вдруг разбежался, быстрее, быстрее, пока не взмыл, словно большая стальная птица, набирая постепенно и скорость, и высоту.

Белая легковушка ловко объезжала догоняющие автомашины, дружелюбно подмигивалая им левым “глазом”.

– Вова, ты можешь помедленнее? Ну, как вы там, рассказывай,– попросил водителя женский голос.

Вова включился в разговор, не отрывая пристального взгляда от растилающейся перед ним автотрассы.

Надежда Николаевна погрузилась в воспоминания о недалеком прошлом, не пропуская при этом ничего важного из сообщений сына.

Она раскрыла сумочку, достала оттуда маленькое зеркальце и долго в него смотрелась.

– Мама, ты меня слушаешь?– поинтересовался Вова.

– Да, конечно, продолжай,– отозвалась Надежда Николаевна.

Она слегка подмазала губы помадой и губами же равномерно распределила ее, но от зеркальца взгляда не отрывала.

– Хм, как интересно,– наплывали воспоминания,– то, что не удалось ему по желанию и по дружбе, то удалось по службе. А что, если это был просто повод познакомиться поближе,– мелькнуло у нее вдруг в голове. Довольно-таки оригинально, в таком случае.

– Мама, ты это о ком?– словно подслушав, спросил ее сын, направляя салонное зеркало так, чтобы можно было видеть свою мать на заднем сиденье.

– Да так, просто, ни о ком.

– Так вот…– продолжил свой рассказ Вова.

Надежда Николаевна усердно копалась в сумочке, словно пыталась отыскать что-то очень ей нужное.

Под руку ей вдруг попал клочок бумаги, на котором она с легкостью разобрала адрес Клавдии Петровны. Отыскала и визитку Вячеслава Григорьевича.

– Интересно, кому из них можно и нужно верить – Клаве, Генке, Славке или себе? Кто из нас лжет, а кто говорит правду?

– Надо верить Богу, мама, – словно читая ее мысли и включаясь в ее размышления, ответил Вова,– ибо всякий человек лжив и суетен.

Надежда Николаевна неторопливо сложила листок бумаги вдвое, изорвала его на отдельные кусочки и выбросила их через опущенное стекло автомашины.

Вова внимательно наблюдал за ней в зеркало. Поразмыслив, она так же поступила и с визиткой Вячеслава Григорьевича.

– Что ты там рвешь и выкидываешь в окошко, мама? – поинтересовался Вова, улыбаясь.

– Да так, ничего,– ответила Надежда Николаевна, – дела курортные.

– А-а…– протянул Вова,– курортные? Ну, как ты там, не познакомилась ни с кем? Не попался интересный человек на твой крючочек?

– Что за глупости ты говоришь, Вова! Следи лучше за дорогой, а твой отец…

– Отец, отец! Его, наверное, уже нет, мама, надо смотреть правде в глаза, какой бы тяжелой она ни была.

Надежда Николаевна пожалела о том, что нагнала грусть на сына, и, желая изменить тему разговора, допустила вторую ошибку:

– Зря ты все-таки сынок на Маринке женился, она девочка больная, много возни у тебя будет из-за нее.

– Мама, – предупредительно выговорил Вова, – я люблю ее, во-первых, а во-вторых, какое уже время говорить об этом!

Уже в городе Надежда Николаевна бросила взгляд и не могла оторвать его от Церкви на главной площади.