Самсон Гелхвидзе – Возвращение (Рассказы) (страница 8)
– Это мой друг, Слава, познакомьтесь!
– Очень приятно, – поздоровалась Клавдия с незнакомцем за руку.
– Мне также, – со сдержанной улыбкой ответил Вячеслав.
– Надежда к нам не подойдет?– спросил Геннадий.
– Как же, – подозвала Клавдия к себе подругу.
– Ну, вот, все хорошо, теперь мы все знакомы, – заметил не без радости Гена.
– Куда ты вчера запропастился?– назойливо спросила Клава.
– Клавочка, не суди меня, пожалуйста, ЧП. Лучше скажите, что вы сегодня делаете?
– Что, опять что-нибудь дельное?– поинтересовалась Клава.
– Ага, культурно-развлекательная программа. Сегодня в семь в Доме культуры танцы. Мы были бы очень рады увидеть вас там.
Клавдия взглянула на подругу. Надежда едва заметно покачала головой.
– Да, сегодня ничего не получится, к сожалению, – пояснила Клавдия.
– Ну, почему, Клавочка?
– ЧП.
– А завтра?– спросил Гена вслед уходящим собеседницам.
– Поживем, увидим, – пообещала Клава.
– Ну, погодите, хоть немного поговорим.
– Некогда, на процедуры опаздываем.
– Вот чудные, ни одной ошибки не простят, непременно ответят тем же,– расстроился Гена.
– Ладно, Слава, пошли и мы.
– Ничего себе, кавалеры,– жаловалась Клавдия Надежде,– рады были бы увидеть. Что им, пару рубликов жалко, не могут пригласить по-человечески?
Надежда всю дорогу, пока не разошлись, молчала, лишь выслушивая рассказы подруги о ее новых знакомых.
Вечером в фойе здравницы было сравнительно тихо, но многолюдно.
Одни смотрели телевизор, другие играли в домино, шахматы, а кто и отдыхал у себя, хотя последних было очень мало.
Надежда Николаевна сидела на своей убранной кровати и под светом настольника перелистывала время от времени страницы истрепанной книги, обернутой в газету.
Вдруг ей послышался знакомый голос, затем смех. Смех продолжался долго, несколько минут с непродолжительными перерывами.
– Хм, ничего себе больная,– продолжила Надежда читать книгу.
Раздался стук, затем скрип открывающейся двери и все тот же знакомый веселый голос.
– Заходите, ребята, посидим немного,– приглашала Клавдия гостей.
Надежда успела отложить книгу и приподняться с кровати.
– Добрый вечер, Надежда Николаевна, нам без вас было скучно,– заметил Гена.
– Что вы говорите? Извините, но я не могла этого предусмотреть,– съехидничала Надежда Николаевна.
На мгновение возникла пауза.
– Да!– произнес Гена.– Ну, ладно, мы пойдем, Клавушка, мы действительно не вовремя, досвиданья.
– Досвиданья, – не поскупилась ответить Надежда Николаевна.
Клавдия Петровна долго неподвижно смотрела на захлопнувшуюся дверь.
– Извини, Клава, если испортила тебе вечер.
Клавдия Петровна поставила небольшие чашечки обратно в шкаф.
– Ребята хотели выпить с нами бутылку шампанского… всего навсего А ты их прогнала.
Надежда молча вздохнула, уткнувшись в книгу.
– Надя, ну на что это похоже, скажи мне, пожалуйста. Как ты себя ведешь? Неужто не начиталась за всю жизнь, что каждый вечер ни на минуту не расстаешься с этой проклятой книгой. Встань и посмотри, как ты себя загнала.
Надежда оторвала голову от книги, взглянула на Клавдию.
– Какое тебе до меня дело? Как хочу, так и живу, и не тебе учить, как мне жить.
– А-а!.. – протянула Клава.– Не понравилось. Сколько же ты проживешь еще так, как ты думаешь?! Или надеешься со своими болячками дотянуть до глубокой старости?
Спор постепенно переходил в крики.
– Клава, прекрати сейчас же.
– Нет, раз уж я начала, то доскажу до конца. Хочешь знать, что о тебе говорят?
– Меня это абсолютно не интересует.
– А ты все-таки послушай. О тебе говорят, что ты уже не женщина, что мужчины тебя, следовательно, вовсе не интересуют.
– Замолчи, дрянь! – вскрикнула Надежда и наградила подругу пощечиной.
– Сама дрянь! – хлопнула Клава подругу подушкой по голове так, что она отлетела почти к противоположной стене.
Надежда Николаевна отвернулась и заплакала. На некоторое время воцарилась тишина.
– Ой, Наденька,– расслабилась Клавдия,– прости меня, пожалуйста, прости меня.
Клавдия Петровна подбежала к подруге, опустилась на пол, помогла ей подняться.
Усевшись на кровати, они смотрели друг дружке в заплаканные глаза, а затем, обнявшись, зарыдали вместе.
Наплакавшись, продолжали всхлипывать и извиняться друг перед другом, вытирая покрасневшие глаза.
– Куда же ты ходила сегодня одна, дурочка?– спросила наконец Клавдия.
– Звонила домой, с сыном разговаривала, – ответила все еще не успокоившаяся Надежда.
– Надя, что у тебя там, исповедуйся, – посоветовала Клава.
– Теперь уже нет смысла молчать. В прошлом году я в который уже раз за последнее время уложила мужа в больницу. Астма замучила беднягу, и видно было, что постепенно он начал сдавать. Знаешь, не силы у него были на исходе, а подводило желание помочь самому себе.
В тот день, когда я в последний раз повидала его в палате, он был такой веселый, сравнительно свежо выглядел, шутил.
Врачи хотели устроить ему пенсию, но он отнекивался, говорил, что они не успеют. Он оказался прав. В тот день я его, оказывается, видела в последний раз,– вздохнула Надежда,– кто бы мог знать! Он сбежал из больницы и исчез.
Вот уже больше года, как мы никак его не найдем.
Где только не искали, что только не предпринимали, все безуспешно. Столько средств, нервов и времени ухлопали.
Свою судьбу определил, но хотя бы обо мне с сыном подумал, -снова заплакала Надежда.– Кто теперь я, вдова, не вдова? Жить ли, не жить, и как?!