Самсон Гелхвидзе – Ветер Перемен. Рассказы (страница 6)
– Ну, как там наш дом, Амиран? – поинтересовался он.
– Эх, Зура, даже не спрашивай, – пожаловался Амиран, – скучает по всем нам, старым жильцам! Обнищали, пришлось продавать квартиры, переезжать в худшие условия. Понаехали новые, денег куры не клюют.
– Деньги есть, ума и совести не надо, да? Не так ли? – расхохотался Зура.
– Вот именно, что хотят, то и городят, – подтвердил Амиран,– помнишь, как в том анекдоте про чукчу и его жену: скоро люди с большой земли приедут, с моей женой знакомиться будут, экспедиция называется! Так и наш старый дом и наши новые соседи. Все рушат, крушат, переделывают, тоже, наверное, экспедицией называется…
– Ну, а что же старые говорят?
– Мало их осталось. Раз, два, и обчелся!То слушаютих, то нет…
– Ничего не поделаешь. Великое переселение народов! Вот уже пятнадцать лет. И не только у нас. Такова жизнь и философия распада. Распад порождает распад! Ну, вы – то хоть, те, кто остались, держитесь друг за дружку?
– Да если бы, как в старое время,-посожалел Амиран,-куда уж там!
Расстались, и каждый продолжил свой путь.
Амиран все замедлял шаг. Всплывали воспоминания, давние, даже из детства.
Новые соседи противились его жизненной позиции, вынуждали перестраиваться на новый лад, который он активно отторгал.
Пристройки росли по всему городу, но все же, как казалось Амирану, таких, как в их подъезде номер шесть, не было во всем их большом городе.
01.2006
Похищение Луны
Действующие лица:
Мзия – подруга, продавщица магазина
Луна –Мтвариса – 23 года
Людовик – 25 лет
Кока – 27 лет
Русико – одна из его последних подружек ( Белая Нива)
Джерри – собака дворняжка
Тамаз – сосед, односельчанин, охотник
В магазине: Тома, Хута
Любовь земная, – это любовь с моим телесным обликом,
Небесная жизнь, – это любовь и жизнь совместная с моей душой там, на небе, далеко и высоко от грешной земли.
Но меня такой уже, после этого случая не существует.
С самого раннего рассвета слабый туман на небе понемногу стал рассеиваться.
Последние приготовления перед предстоящей охотой протекали с большим волнением и нетерпением, которое особенно заметно отражалось на собаке дворняжке, по кличке «Джерри», которая нервно моталась по сторонам, потом подбежала, виляя безостановочно хвостом и обнюхивая немудреную экипировку охотников и их полупустые вещевые мешки.
Выйдя через заднюю,небольшую калитку двора, охотники направились вглубь леса.
Впереди, не далеко от охотников, бежала Джерри.
– Джерри близко, – напоминал то и дело впереди идущий охотник.
– Знаю, – отвечала собака, взглядом назад на своего хозяина, на мгновение застывая в неподвижной позе и затем вновь принимаясь за работу, тщетно пытаясь уловить хоть какой-то след, любой, наземной или же воздушной наживы охотника.
– Зря ты ее взял с собой Кока, что может простая дворняжка, когда порой самые опытные и породистые собаки не справляются хорошо со своим делом, надо было у Тамаза одолжить его охотничьих собак.
– Спокойно Людовик, – успокоил своего друга Кока, – Джерри свое дело знает, не хуже любой выученной породистой собаки, вот увидишь, я ведь его не первый раз беру в дело, не правда Джерри, – крикнул хозяин вдогонку своей дворняжке.
Собака высунула свою красивую мордашку из кустов, услышав обращение своего хозяина к нему,и взглядом подтвердил его cлова.
– Работать Джерри, работать, – призвал его к делу хозяин.
Охотники шли томным шагом, один за другим держа наготове свои двухствольные охотничьи ружья. То тут, то там, на их пути перелетали с одного дерева на другое тучные, успевшие за зиму набрать солидный вес, черные желтоклювые дрозды, предупреждая сожителей леса, а так же своих сородичей о надвигающейся на них опасности, в лице таранящих лесное пространство, планомерных и напористых шагов охотников.
– Мы забыли с тобой вчера на ночь верхнюю одежду выставить во двор, чтобы проветрить ее от домашнего запаха, – припомнил Людовик.
– Не имеет смысла, – пояснил Кока, идущий впереди, – не видишь, какую истерику затеяли эти летающие желтоклювые чернушки.
– Знать бы их язык, а?
– А зачем, что поменял бы ты этим им, чем- нибудь или что? – пояснил Кока.
– Да нет, но…
– Лучше гляди по – сторонам по внимательнее и будь на чеку, – предложил Кока, – вообще то, наверное, не мешало бы подстрелить парочку самых галогласных их разведчиков, но от этого шума и паники в лесу сотвориться еще больше и не стоит не то, они такие тучные и жирные сейчас, что одно объедение.
– Да ты, что совсем с ума сошел, это ведь такой страшный грех, стрелять в певчих ангелов, в дроздов, ты только послушай, как они поют, – приостановился на мгновенье Людовик, вслушиваясь в сладостные перекликания черных, певчих, пернатых леса, похищая тем самым и внимание своего друга.
Джерри тоже, шныряющей впереди охотников, вернулся к ним и из-за любопытства стал смотреть на верхушки разных деревьев, которыми был богат лес, но потом решил продолжить свою работу на земле и вскоре из близлежащих кустов встрепенулась ввысь перепуганная до смерти куропатка.
– Стреляй Людовик ну чего же ты, стреляй, – выкрикнул Кока на своего друга, находящегося в более удобной позиции, чем он.
Один за другим послышались запоздалые выстрелы охотничьих ружьев сперва Людовика, а потом уже и Коки.
– Эх ты растяпа и мазила, какой случай упустил, досадовал
Кока, – ведь она у тебя из под самого носа взлетела.
Молодец Джерри, молодец – похвалил Кока свою дворняжку с досадой поскуливающей и словно оправдывающейся перед своим хозяином.
–Да, мой хороший, да, – поглаживал Кока собачонку, – ты здесь не причем, это мы виноваты, тем, что упустили тобою найденную добычу.
– Да, тобою, – оправдался в свою очередь Людовик, – небось первый раз то он и пробежал мимо нее.
– Ладно, довольно ссориться, пошли дальше, охота только начинается, хотя и наделали шуму и переполоху в лесу со своими выстрелами, – утешил Кока своего друга и собаку, увлекая их все дальше и дальше в глубь леса.
Через небольшую, но быструю и наполнившую горными талыми водами реку, охотники переходили вброд.
С небольшими потугами переплыл ее и Джерри, хотя и снесло его течением немного вниз.
Но до этого были еще несколько промахов, выстрелами охотников по бегущей цели, зайцу удачно увильнувшему от каскада дробных картечей охотников.
– Лучше было бы нам прихватить удочку и порыбачить в тихих заводях этой реки, – признался Людовик на переправе, благо сапоги у нас по пояс.
– Простоять весь день с удочкой в руках и принести домой к голодающим домашним пару килограммов мелкой рыбы, утешение не большое, – ответил ему Кока.
– Возможно это куда лучше, чем подстрелить летающую дичь, с распространенным так сильно на сегодня, птичьим гриппом и заразить затем им своих домочадцев, – предположил Людовик.
Будто бы не знаешь, что на сегодня запрещена всякая охота на перелетную дичь, – напомнил он другу, – еще чего нас схватит природный, экологический патруль и взымут с нас солидный штраф.
– А что они возьмут, того чего нет? – пояснил Кока, – а потом большая дичь сейчас не летает, а готовится к смерти на земле, в укромном местечке.
Довольно с них и того, что ходят по семьям и заставляют нас сдавать им всякую домашнюю птицу, которую потом уносят в специальное место и умершвляют.
В деревне денежной работы почти не осталось, а сидеть на иждивении у своей бабки, у которой после добавления пенсии всего лишь тридцать три лара, я не собираюсь.