Самина Шумякова – Колибри (страница 5)

Я смотрела на его спину, на его тёмный плащ, который развевался на ночном ветру, и в моей голове проносились сотни вопросов: кто он на самом деле? Почему решил помочь мне? Что получит взамен? Я знала, что в этом мире ничего не даётся просто так, что за каждым добрым поступком стоит либо выгода, либо долг, либо что-то ещё, что рано или поздно всплывёт на поверхность. Но в его глазах, в том мгновение, когда он смотрел на меня на крыше храма, я не увидела ни выгоды, ни расчёта. Я увидела только боль – ту самую, которую я носила в себе все эти годы. Боль потери, боль одиночества, боль вины.

Джи Хун шёл уверенно, но не спеша. Он не оборачивался, не проверял, иду ли я за ним, будто знал, что я не сбегу. И это знание одновременно успокаивало и раздражало. Как он мог быть так уверен во мне? Как он мог доверять незнакомке, которую встретил несколько часов назад на крыше храма? Я не доверяла никому уже десять лет, а он, казалось, доверял мне с первой минуты. Или это была просто маска, за которой скрывался охотник, более искусный, чем все, кого я встречала раньше?

– Почему ты не боишься, что я уйду? – спросила я, когда мы свернули в очередной переулок.

Мой голос прозвучал тихо, почти робко, и я ненавидела себя за эту робость. Я должна была быть сильной, должна была показывать, что меня нельзя сломать. Но в ту минуту, стоя в тени старого, покосившегося здания, я чувствовала себя такой же маленькой и испуганной, как в ту ночь, когда пряталась в сундуке.

Джи Хун остановился, повернулся ко мне, и в свете далёкого фонаря я увидела его лицо – спокойное, сосредоточенное, с тёплыми глазами, в которых не было ни капли страха или сомнения. Он смотрел на меня так, будто видел не просто испуганную девушку, а кого-то большего, кого-то, кто стоит того, чтобы в неё верили.

– Потому что ты не уйдёшь, – сказал он, и в его голосе была такая уверенность, что я почти поверила ему. — Ты слишком умна, чтобы убегать от единственного человека, который предложил тебе не просто кров, а путь. Ты искала выход десять лет, и теперь, когда он появился, ты не отвернёшься от него.

– Путь? – переспросила я, нахмурившись. – Ты говоришь так, будто знаешь, что мне нужно. А я сама не знаю, что мне нужно. Не знаю, куда идти, чего хотеть, во что верить. Я просто живу… если это можно назвать жизнью.

Джи Хун покачал головой, и в его глазах промелькнула тень понимания. Он смотрел на меня так, будто видел самого себя десять лет назад, когда был таким же потерянным и напуганным.

– Ты знаешь, – сказал он тихо. – Ты просто боишься признаться себе в этом. Ты хочешь перестать бежать. Ты хочешь перестать оглядываться через плечо. Ты хочешь, чтобы однажды ты могла просто... дышать. Не прячась. Не извиняясь за то, что ты есть. Не боясь, что тебя поймают и запрут в клетку. Я прав?

Я открыла рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что он ничего не знает, что он не имеет права говорить мне, что я чувствую. Но слова застряли в горле. Потому что… Да, он был прав. Каждое его слово попадало в цель с точностью лучника, который всю жизнь тренировался стрелять в яблочко.

Глава 3. Цена доверия

Да, я хотела этого. Я хотела этого так сильно, что иногда по ночам, когда я лежала без сна в очередном случайном приюте, я закрывала глаза и пыталась представить себе мир, где я могла бы просто быть. Где я могла бы превращаться в колибри не для того, чтобы спасаться, а для того, чтобы чувствовать ветер, чтобы летать ради самой радости полёта. Где я могла бы смотреть на людей и не видеть в их глазах охотничий блеск, не видеть желания использовать меня, запереть, продать. Где я могла бы не выживать, а просто жить.

Но эти мечты были опасны. Они делали меня слабой. Они заставляли меня хотеть того, чего я не могла иметь. Они открывали дверь надежде, а надежда была той самой роскошью, которую я не могла себе позволить. Потому что каждый раз, когда я позволяла себе надеяться, мир находил способ разбить мою надежду вдребезги, превратив её в пыль, в понимание, что я никогда не смогу быть счастливой.

– Допустим, я хочу этого, – наконец, сказала я, скрестив руки на груди, словно этот жест мог защитить меня от его слов. — Что дальше? Что ты предлагаешь? Ты сказал, что хочешь отвести меня в какое-то место. Что это за место?

– Академия Чхон Му, – ответил мужчина. – Семья Юн основали ее для таких, как ты.

– Чхон Му? – засомневалась я. – Но я никогда не слышала о такой академии. Это выдумка какая-то?

– Это не выдумка, – уверенно ответил Джи Хун. – Академия Чхон Му находится в горах, далеко от крупных городов, и о ней знают только те, кому положено знать. Там обучают людей с особыми способностями. Не только тех, кто умеет сражаться, но и тех, кто, как и ты, родился не совсем обычным. Я не обещаю тебе, что всё будет легко или у тебя не будет врагов. Но обещаю, что там у тебя будет настоящий шанс перестать быть добычей и научиться быть сильной.

Я слушала его, и в моей груди разгоралось странное, противоречивое чувство. Страх всё ещё сидел внутри меня, въевшись в самую сердцевину моего существа, как старая, застарелая болезнь, которую невозможно вылечить до конца. Он был со мной так долго, что я уже не представляла себя без него. Он стал моим щитом и моим проклятием одновременно. Но рядом с ним прорастало что-то другое – зелёный росток надежды, который я пыталась вырвать, но не могла. Он был таким хрупким, таким маленьким, что я боялась даже дышать на него, чтобы не сломать.

– Ты говоришь так, будто был там, – сказала я, и в моём голосе послышалось сомнение, смешанное с любопытством.

Джи Хун кивнул. Его глаза потемнели, и я увидела в них отражение далёкого прошлого, которое он, возможно, не хотел вспоминать, но которое было частью его.

– Я был там, когда присоединился к семьи Юн, – признался он, и его голос стал тише, как будто он говорил о чём-то сокровенном, о чём-то, что он не рассказывал никому. – Я учился в академии Чхон Му четыре года. И я знаю, что они умеют делать. Они могут научить тебя контролировать свою ипостась так, что она перестанет быть твоим проклятием. Они могут научить тебя использовать её как оружие, как защиту, как союзника. И самое главное – они могут научить тебя не бояться себя. Они могут показать тебе, что ты – не ошибка природы, не проклятие и не жертва.

Я прикусила губу. Его слова звучали слишком хорошо, чтобы быть правдой. В моём опыте всё, что звучало слишком хорошо, всегда оборачивалось ловушкой. Всегда находился скрытый смысл. Всегда находился человек, который хотел использовать меня для своих целей. Но в его глазах я не видела лжи. Я видела только искренность и боль, смешанные с надеждой.

– А какова плата? – спросила я, и мой голос стал жёстче. – Никто ничего не даёт просто так. Ты хочешь, чтобы я доверилась тебе, чтобы я пошла за тобой в неизвестность. Но я не знаю, что ты потребуешь взамен. Все люди хотят чего-то взамен. Что хочешь ты?

Джи Хун остановился, и обернувшись ко мне, сделал шаг в мою сторону. Я инстинктивно отступила, но он не приблизился – он просто хотел, чтобы я видела его глаза, чтобы я могла прочитать в них правду, которая не нуждалась в словах. В них не было ни тени обмана, ни расчёта, ни скрытой выгоды. Только та же боль, что я носила в себе.

– Я ничего не прошу у тебя, Ю На, – сказал он, и произнесение моего имени из его уст прозвучало странно, будто он пробовал его на вкус, запоминал его звучание. – Мой долг – найти таких, как ты, и предложить им путь. Если ты откажешься, я не буду тебя преследовать. Я просто пойду дальше, искать другого человека, который нуждается в помощи. Это моя клятва семье Юн. Ты ничего мне не должна. Ты можешь уйти в любой момент, и я не остановлю тебя. Но я надеюсь, что ты не уйдёшь.

Я молчала. Ветер снова поднялся, и мои волосы разметались по лицу, закрывая от него мой взгляд. Я не знала, что сказать. Все мои инстинкты кричали мне: «Беги! Беги, пока он не передумал! Беги, пока у тебя ещё есть силы! Беги, потому что ты не можешь никому доверять!», но внутри меня звучал другой голос – тихий, едва различимый, но настойчивый. Он робко шептал: «А что, если… если это действительно твой шанс? Что, если ты упустишь его сейчас и будешь жалеть об этом до конца своих дней? Что, если он говорит правду, и ты сможешь быть счастливой?»

Я вспомнила Ми Ран. Её глаза, которые видели меня насквозь, которые знали больше, чем говорили. Её слова о том, что я не должна бояться своей тени. Её древнюю магию, которая спасла её от охотников. Она тоже была не такой, как все. Она тоже носила в себе тайну. И она смогла справиться. Она смогла найти свой путь. Может быть, и я смогу?

– Как выглядит это место? – спросила я, и в моём голосе прозвучала нерешительность, которая выдавала мои сомнения. – Академия Чхон Му. Там красиво? Там можно дышать полной грудью? Там можно не бояться?

Джи Хун слегка улыбнулся – той же тёплой, едва заметной улыбкой, которую я видела на крыше. Она делала его лицо более живым, более человечным. В этой улыбке не было ничего от хищника, который хочет тебя поймать. В ней была только доброта и обещание.

– Там не просто красиво, – сказал он, и его голос стал мягче. – Там видно, как облака касаются вершин гор, как они целуют снежные шапки, как ветер рисует на них узоры. Там по ночам слышно пение цикад, которое смешивается с шепотом ветра, и этот звук успокаивает, как колыбельная. Там есть сад, который цветёт круглый год, потому что его охраняют маги-садовники, и в этом саду цветы распускаются даже зимой, когда всё вокруг покрыто снегом. И там есть библиотека, в которой хранятся книги, написанные на языках, которые никто уже не помнит. Книги, в которых заключены тайны, которые не могут больше нигде найти. Там есть люди, которые поймут тебя без слов, потому что они сами прошли через то же, что и ты. И там есть свобода – настоящая, а не та, о которой ты мечтаешь в своих снах.