Самина Шумякова – Колибри (страница 7)
Я стояла на пороге новой жизни. И впервые за долгие годы я не боялась сделать шаг вперёд.
Глава 4. Три испытания
У ворот стояли два стража, облаченных в белые одеяния. Выражения их лиц было спокойным, но внимательным. Они посмотрели на меня, и я почувствовала, как их взгляды проникают в самую глубину моего существа, изучают меня. Но в этих взглядах не было угрозы. Было только любопытство и принятие. Они видели меня и не боялись.
– Кто она? – спросил один из стражей, обращаясь к Джи Хуну.
– Ю На, – ответил он, и в его голосе звучала уверенность. – Она со мной.
Стражник не стал задавать больше вопросов. Лишь молча кивнул. Он открыл ворота, и свет, прячущийся за ними, хлынул изнутри, заливая всё вокруг золотым сиянием.
Когда моя нога ступила на белый камень внутреннего двора, я почувствовала, как что-то внутри меня изменилось. Будто академия признала меня. Будто она сказала: «Ты здесь. Ты в безопасности. Теперь ты можешь дышать». Я почувствовала, как стены обнимают меня, как защищают от всего мира, как они дают мне покой, которого у меня не было так долго.
Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох. Воздух пах цветами и чистотой. Не было ни запаха дыма, ни страха, ни преследования. Только покой и тишина.
– Это только начало, – сказал Джи Хун, стоя рядом со мной. – Впереди будет трудно. Тебе придется пройти еще одно испытание, если хочешь изменить свою жизнь.
Я открыла глаза и посмотрела на него. Его лицо было серьёзным, но во взгляде я видела тепло, которое согревало меня, которое давало силы идти дальше.
– Спасибо, – мой голос был полон благодарности, которую я не могла выразить словами. – За то, что привёл меня сюда. За то, что не бросил.
Он улыбнулся – легко, едва заметно, но в этой улыбке я увидела то, что искала всю свою жизнь.
– Я дал клятву, – сказал он. – Я никогда не нарушаю своих клятв.
Мы пошли дальше, вглубь академии, и я знала, что этот путь – самый важный в моей жизни. Путь, который приведёт меня к себе. К той, кого я потеряла десять лет назад, когда спряталась в сундуке, а мир вокруг меня рухнул. К той, кто всегда жила внутри меня, но кого я боялась выпустить.
***
В академии не спрашивали имён. Это было первое, что я заметила, когда переступила порог главного зала. Я приготовилась к вопросам: «Кто ты?», «Откуда ты?», «Что ты здесь делаешь?» – но их не было. Никто не смотрел на меня с подозрением, никто не требовал объяснений, никто не хотел знать, от кого я бегу и какие преступления совершила, чтобы оказаться здесь. Вместо этого меня просто провели по длинному коридору с высокими потолками, где на стенах висели старые картины с изображениями птиц и людей, перетекающих друг в друга. На этих картинах я видела орлов, которые становились воинами, и воинов, которые становились орлами. Я видела ласточек, которые превращались в девушек, и девушек, которые превращались в ласточек. Я видела себя в каждом из этих образов, и это пугало меня и завораживало одновременно.
Никто не произнёс ни слова, пока мы шли. Стражи внутреннего двора, встретившие нас, двигались беззвучно, будто их ноги не касались пола, будто они были не людьми, а призраками, которые охраняли это место веками. Их лица были спокойными, почти безразличными, но я чувствовала, как их взгляды скользят по мне, изучая каждое моё движение, каждое дыхание.
Потом меня привели в зал. И когда я вошла туда, я поняла, что это испытание. Моё сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как холод пробегает по спине, а страх сжимает грудь. Джи Хун, конечно, говорил про некое испытание, но я никак не ожидала, что оно будет таким… личным, таким глубоким, таким пугающим.
Зал был огромным – настолько большим, что его дальние стены тонули в полумраке, и я не могла разглядеть, где они заканчиваются. Казалось, что этот зал не имел границ, что он простирался до бесконечности. Пол был выложен чёрным и белым камнем в шахматном порядке, и каждый шаг отдавался глухим эхом, которое разлеталось во все стороны, как круги на воде. Я чувствовала, как этот звук отдаётся в каждой клетке моего тела, заставляя меня дрожать.
Но самым странным, самым пугающим и самым прекрасным были стены. Они были увешаны зеркалами. И не просто зеркалами, а огромными, от пола до потолка, в тяжёлых деревянных рамах, покрытых резными узорами, которые изображали драконов, птиц и цветущие ветви сакуры. Резьба была такой тонкой, такой искусной, что казалось, будто драконы вот-вот оживут, а птицы взлетят. Будто цветы распустятся, наполняя зал своим ароматом. Зеркала стояли вплотную друг к другу, создавая бесконечный коридор отражений, в котором я терялась, как в лабиринте. И в каждом из этих зеркал я видела не просто своё отражение. Я видела что-то новое.
В одном зеркале я была испуганной девочкой – той самой, что сидела в сундуке под половицей, затаив дыхание, пока охотники убивали её родителей. Её глаза были широко раскрыты, на лице застыла маска ужаса, и она казалась такой маленькой, такой хрупкой, что у меня сжалось сердце. Я видела, как её руки дрожат, как она зажимает рот ладонью, чтобы не закричать, как она пытается стать невидимой, раствориться в темноте. Я чувствовала её страх, её отчаяние, её беспомощность – всё то, что я чувствовала тогда, десять лет назад.
Но когда я перевела взгляд на другое зеркало, я увидела птицу – колибри с изумрудными крыльями, которая парила в золотистом свете, и каждое её движение было исполнено такой грации, такой свободы, что я залюбовалась собой. Я видела, как её крылья бьются с невероятной частотой, как она зависает в воздухе, как она танцует с ветром и наслаждается каждым мгновением полёта. В этом отражении не было страха. В нём была только радость, свобода и жизнь.
Я перевела взгляд на третье зеркало и увидела тень. Мою тень – ту самую, которая всегда преследовала меня и выдавала меня охотникам. Которая дрожала, когда я боялась, и пылала золотыми искрами, когда я превращалась. Но сейчас эта тень была другой. Она не дрожала. Она тянулась вверх, к потолку, будто хотела вырваться из тела, освободиться и стать чем-то большим. Она тянулась к свободе, к свету, к тому, что было за пределами этого зала.
Я стояла посреди этого зала, окружённая десятками своих отражений, и чувствовала, как голова идёт кругом. Кто я? Испуганная девочка, которая прячется в сундуке? Свободная птица, которая танцует с ветром? Или тень, которая ищет свет? А может, всё вместе? Зеркала не давали ответа. Они только множили вопросы, превращая меня в бесконечную галерею образов, которые я не могла собрать воедино. Они показывали мне все мои страхи и все мои мечты, все мои слабости и всю мою силу, и я не знала, что из этого было настоящим.
– Ты видишь их?
Голос раздался откуда-то сбоку, и я вздрогнула, чувствуя, как моё сердце пропускает удар. Повернувшись, я увидела пожилого человека, который стоял у одной из колонн, скрестив руки на груди. Он был высоким и худым, даже тощим. Его волосы были совершенно белыми – не седыми, а именно белыми, как первый снег, – и они спадали на плечи тонкими прядями, словно серебряные нити. Его лицо было изрезано глубокими морщинами, которые, казалось, хранили память о столетиях. А глаза… глаза были странными – светлыми, почти прозрачными, как вода в горном ручье. В них не было ни тепла, ни холода. Только бесконечная, спокойная мудрость, которая не требовала слов.
– Кто вы? – спросила я, хотя догадывалась, что передо мной один из наставников академии. Мой голос дрожал, и я ненавидела себя за эту дрожь, но я не могла сдержать её.
– Я – мастер Ли, – подтвердил старик мои догадки, делая шаг вперёд. Его шаги были бесшумными, как у стражей, и я чувствовала, как его присутствие заполняет зал, делая его таким же реальным, как зеркала, как отражения, как мои собственные страхи. – Твой экзаменатор. И твой первый учитель, если ты пройдёшь испытание.
– Что я должна делать? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри меня всё дрожало.
Мастер Ли подошёл ближе. Он остановился в двух шагах от меня и посмотрел прямо в глаза. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим, и мне показалось, что он видит не только моё лицо, но и мою душу, мою ипостась, мои страхи и мечты. Я чувствовала, как он проникает в самые глубокие уголки моего сознания, как он изучает всё, что я прячу от мира.
– Ты должна стоять неподвижно, – сказал он тихим голосом, но я слышала каждое слово, как если бы он говорил в полную силу, – пока вокруг тебя кружатся тени. Ты должна слушать шёпот ветра, когда все остальные слышат только тишину. Ты должна быть собой, не боясь, что это увидят. Сможешь ли ты сделать это?
Я задумалась. Неподвижно стоять, пока тени кружатся вокруг меня? Я делала это всю свою жизнь. Я замирала, когда охотники проходили мимо. Я пряталась в углах, боясь пошевелиться. Но там, в реальном мире, я делала это из страха. А здесь, в этом зале, от меня требовалось сделать это по-другому – осознанно, добровольно, без страха в сердце.
– Я смогу, – ответила я, хотя не была до конца уверена.
Мастер Ли кивнул, и в его глазах мелькнула искра, которую я не смогла понять.
– Тогда начнём, – сказал он, щелкнув пальцами.
Звук разнёсся по всему залу, как удар колокола. Зеркала вокруг меня замерцали, их поверхность начала вибрировать, будто они были живыми, будто они дышали. Из них начали вытекать тени – тёмные, жидкие, как масло, они стекали на пол и начинали кружиться вокруг меня. Я чувствовала их прикосновение – прохладное, почти ласковое, но в нём была скрытая сила, которая могла сломать меня, если бы я позволила страху взять верх. Тени танцевали вокруг меня, как змеи, как языки пламени, и в их движении я угадывала свои собственные страхи.