Самина Шумякова – Колибри (страница 8)

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Ветер, о котором говорил мастер Ли, – я должна была услышать его. Я прислушалась, и по началу слышала только собственное сердцебиение, – гулкое и частое, – которое отдавалось в ушах, как барабанная дробь. Потом я услышала своё дыхание – тихое, почти неразличимое, но такое живое. А потом, сквозь этот шум, я услышала шёпот. Он был слабым, едва уловимым, как звук крыльев бабочек в лесу, как шорох листьев под ногами. Сначала не могла разобрать слов, но я чувствовала, что ветер говорит мне что-то важное. Поэтому сосредоточившись на голосе ветра, я прислушалась

– Ты сильнее, чем думаешь, – шептал он. – Ты прошла через огонь и воду. Ты выжила. Ты сможешь выстоять.

Я открыла глаза. Тени всё ещё кружились вокруг меня, но теперь они не пугали меня. Они казались дружелюбными, почти игривыми. Я видела, как они извиваются в воздухе, как они танцуют в такт моему дыханию, как они реагируют на мои мысли. Я стояла неподвижно, как учил меня мастер Ли, и чувствовала, как страх внутри меня тает, превращаясь в спокойствие, в ясность, в уверенность. Я была здесь. Я была собой. И я не боялась.

– Хорошо, – сказал мастер Ли, и его голос вывел меня из транса. Он подошёл ко мне и положил ладонь на моё плечо. Его прикосновение было тёплым, и я почувствовала, как это тепло разливается по моему телу, успокаивая меня. – Ты прошла первую часть испытания. Теперь я задам тебе вопрос. Ты должна ответить честно. Не пытайся казаться той, кем ты не являешься.

Я не ответила, лишь молча кивнула. Знала, что это будет трудно, но я была готова.

– Скажи мне, – сказал он, глядя в мои глаза, и его взгляд был таким же пронизывающим, как и раньше, – чего ты боишься больше всего?

Я замерла. Этот вопрос вогнал меня в ступор, заставив задуматься.

Чего я боюсь больше всего? Мой разум был полон страхов. Я боялась охотников. Боялась клеток и сетей. Боялась снадобья, которое лишало меня возможности превращаться. Боялась одиночества и предательства. Боялась, что никогда не смогу быть счастливой. Но если я должна была выбрать одно, самое главное, самое глубокое, что жило во мне с того самого дня, когда я спряталась в сундуке...

Я сжала кулаки. Мои ногти впились в ладони, оставляя маленькие полумесяцы, и эта боль помогла мне сохранить ясность. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как воздух наполняет мои лёгкие, и сказала:

– Я боюсь, что меня поймают. Что меня сделают вещью. Что я забуду, как быть свободной. Что я превращусь в ту девочку, которая сидит в сундуке и боится пошевелиться, и останусь там навсегда, даже если меня выпустят. Я боюсь, что однажды я проснусь и пойму, что уже не помню, каково это – летать. Что перестану чувствовать ветер. Что перестану быть собой.

Мастер Ли слушал меня внимательно, не перебивая, но и не отводя взгляда. Когда я закончила, он медленно кивнул, и в его глазах мелькнула искра одобрения, которую я не могла не заметить.

– Твой страх силён, – сказал он, и в его голосе не было осуждения, только понимание. — Но он не управляет тобой. Ты можешь назвать его. Ты можешь признаться в нём. Это первый шаг к тому, чтобы победить его. Ты не сдалась, не убежала. Ты осталась и ответила. Это достойно уважения.

Он повернулся и пошёл к выходу из зала, но у двери остановился и оглянулся. Его светлые глаза смотрели на меня, и в них была та же мудрость, что и раньше.

– Тогда научись быть невидимой не телом, а сердцем, – сказал он. — Пусть твой страх не кричит, а шепчет. Пусть он станет твоим союзником, а не врагом. И помни: страх – это не слабость. Это признак того, что тебе есть что терять. А значит, тебе есть за что бороться.

Я стояла посреди зала, окружённая зеркалами, и его слова отдавались в моей груди, как эхо, которое не хотело утихать. Я всегда думала, что страх – это моё проклятие, моя слабость, то, что мешает мне жить. Но мастер Ли говорил о нём по-другому. Он говорил, что страх может стать союзником. Что он может помочь мне, если я перестану бояться его самого. Что он может стать моей силой, если я позволю ему.

Я вышла из зала и последовала за мастером Ли в коридор. Мои ноги дрожали, но я шла, чувствуя, как внутри меня что-то меняется. В конце коридора была дверь – тяжёлая, деревянная, без ручки. Она была такой старой, что её поверхность была покрыта трещинами. Мастер Ли остановился перед ней и повернулся ко мне.

– Ты прошла первое испытание, – промолвил старик. – Теперь второе. Ты проведёшь три дня в этой комнате. Там нет окон, нет книг, нет возможности поговорить с кем-либо. Ты будешь там только с собой и своими мыслями. Ты должна выдержать это. Если сможешь выдержать себя, то сможешь выдержать всё.

Моё сердце ухнуло куда-то вниз, и я почувствовала, как холод пробегает по моей спине. Три дня. В полной тишине. Без движения, без звуков, без отвлечений. Только я и мои мысли. Мои страхи. Мои сомнения. Мои воспоминания.

– Я... – начала я, но мастер Ли поднял руку, не дав договорить.

– Ты не обязана, – сказал он, и в его голосе не было давления, только предложение. – Ты можешь уйти. Ты можешь вернуться в мир, где будешь продолжать бежать. Но если ты хочешь изменить свою жизнь, если ты хочешь научиться быть свободной, ты должна сделать это. Никто не может победить свои страхи, если он не встречается с ними лицом к лицу. Эта комната – зеркало твоей души. В ней ты увидишь то, что прячешь от себя. Но если ты выйдешь из неё, ты выйдешь другим человеком.

Я стояла перед дверью, чувствуя, как холод проникает в мои кости, как страх сжимает мою грудь. Я провела десять лет в бегах. Я пряталась от всех, включая себя. Я никогда не позволяла себе думать о том, что я чувствую, потому что это было слишком больно. Но мастер Ли был прав. Если я хочу перестать бежать, я должна понять, от чего бегу. Я должна встретиться с самой собой.

– Хорошо, – сказала я, и мой голос был твёрже, чем я ожидала. – Я войду.

Мастер Ли кивнул и открыл дверь. Комната за ней была маленькой, совершенно пустой. Только голые стены, каменный пол и одна масляная лампа в углу, которая давала тусклый жёлтый свет. Ничего больше. Ни стула, ни кровати, ни одеяла. Я поняла, что мне придётся сидеть на холодном полу, и эта мысль наполнила меня ужасом.

Как только я вошла, дверь закрылась за мной с глухим стуком, оставив меня одну.

Первый час был самым тяжёлым. Я сидела на полу, обхватив колени руками, и слушала тишину. Она не была полной. В ней был шум моей крови, моё дыхание, биение моего сердца. Эти звуки казались оглушительными в пустоте, заполняя каждую секунду, каждый миг. Я пыталась думать о чём-то приятном, но мысли убегали, как испуганные мыши. Я вспоминала родителей, видела их лица – уставшие, но любящие. Я слышала голос отца: «Дыши тихо, как колибри», слышала голос матери, которая пела мне колыбельные. И эти воспоминания были такими острыми, такими болезненными, что мне хотелось закричать.

Но я не закричала. Я дышала. Медленно, глубоко. Я вспомнила слова мастера Ли: –Пусть твой страх не кричит, а шепчет–. Я позволила страху говорить. Я не пыталась заглушить его. Я слушала его, как старого друга, который всегда был рядом.

– Я боюсь, – прошептала я в пустоту. – Я боюсь, что никогда не смогу быть свободной. Я боюсь, что всегда буду бежать, и что однажды я сдамся.

Голос звучал странно в пустой комнате, но мне стало легче. Я поняла, что мастер Ли был прав. Когда я перестала бороться со страхом, он перестал быть таким большим. Он уменьшился, стал менее угрожающим. Он стал моим союзником, напоминанием о том, почему я должна бороться.

Второй день был другим. Я начала видеть вещи, которых не было. Тени на стенах, которые двигались, хотя лампа стояла неподвижно. Лица, которые появлялись на мгновение и исчезали, когда я пыталась рассмотреть их. Мне казалось, что я схожу с ума. Но потом я поняла, что это не галлюцинации. Это моя ипостась пыталась вырваться наружу. Я чувствовала, как колибри внутри меня бьётся, как птица в клетке, прося свободы. Я должна была научиться контролировать это.

Я закрыла глаза и позволила себе превратиться. Моё тело сжалось, превратилось в крошечную птицу. В комнате, которая была пустой, я почувствовала себя огромной. Я летала от стены к стене, мои крылья гудели, как струны. Я чувствовала ветер, который создавала сама, и в этом полёте была свобода.

Почувствовав усталость, я превратилась обратно. Сидя на полу и тяжело дыша, я чувствовала, что что-то изменилось. Я не боялась своей ипостаси. Я приняла её. Она была частью меня, и я больше не хотела прятать её.

Третий день был самым спокойным. Я научилась быть в тишине, научилась слушать себя. Я поняла, что всё это время бежала не только от охотников, но и от себя. От своей боли, от своей потери, от своей тоски. Но в этой комнате я встретилась с ними. Я позволила им быть. И они перестали быть моими врагами.

Когда дверь открылась на третий день, я уже была готова. Мастер Ли стоял на пороге, и его светлые глаза с гордостью смотрели на меня.

Я поднялась на ноги. Мои колени дрожали, но я стояла прямо.

– Что ты узнала о себе? – спросил он.

Я улыбнулась. Улыбка была слабой, но искренней.

– Я узнала, что я – не просто жертва, – сказала я. – Я воин. Я всегда была воином. Просто забыла об этом.