Самат Бейсембаев – Изнанка (страница 52)

— Быстро. Отпустили. Ее, — …но мой рык заставил всех остановиться.

Я чувствовал, как гнев поднимается внутри меня, и я был не в силах его остановить.

— Да кто ты такой? — процедил он в ответ. — Чернь. Я же сказал, убирайся отсюда.

Огненная буря накрыла меня; глаза налились кровью; ноздри вздувались как у скаковой лошади. Слова были ни к чему — с такими отребьями не ведут разговоров, поэтому я молчал, готовый нанести удар. И плевать, что это сам принц. Никто не имеет право так обращаться с людьми.

— Ты что, глупец, не слышал, что я тебе сказал? — его подельники начали медленно идти в мою сторону.

И тут я сорвался: так и застывших в дверях друзей вытолкнул волной, чтоб не мешали мне вершить правосудие; одновременно с этим второй волной снес этих троих. Рывок, и я уже подле принца наношу ему обычный хук справа прямо в челюсть. Как и ожидалось, он хоть и был принцем, и соответственно обучен в теории, но без какого–либо весомого практического боевого опыта. Поэтому его секундная растерянность пришлась ему дорого. Его сотоварищи хотели было что–то предпринять, но и они оказались такими же слабаками, как он, поэтому много усилий по их нейтрализации не требовалось. Все четверо спали крепким сном.

Я как мог нежнее подхватил трясущуюся от страха девушку и повел ее к выходу. За это время успели очухаться мои приятели, очутившись у порога. Видя, что принц и его «друзья» лежат бессознательно, они запаниковали. Кое–кто из них уже было хотел открыть рот и размахивать руками, но видя решительность в моём тяжелом взгляде — и это словно пригвоздило их всех. Они замолчали, и в их глазах читалось…благоволение. Кажется, только что прибавилось плюс несколько очков в фанатизме моих поклонников. На этом день закончился; мы ушли на отдых.

Очнулся я в кромешной тьме, лежа на холодном полу. Голова раскалывалась; соображать было больно. Понял только, что проснулся я не там, где заснул. Глаза немного привыкли к темноте, и мне удалось хоть немного оглядеться вокруг: маленькое пространство без окон, с тяжелой металлической дверью; на стенах следы крови; у края небольшое отверстие в полу для естественных нужд. Кажется, я в тюремной камере.

Я занял вертикальное положение, прислонился к стене и стал ждать. Ждать, когда придут те, кто должен будет вынести приговор. Ведь было ясно, как день за что меня здесь заперли.

В итоге я прождал полдня. Мне так казалось — по внутренним ощущениям. Сколько же на самом деле, я не знаю.

Тяжелая дверь отворилось со скрипом, впуская тусклый свет от факела. Но даже его хватило, чтобы мои глаза заболели от не привычки, так что пришлось прикрыться руками.

— Ну, здравствуй, герой, который за день стал заключенным, — я узнал смешливый голос легата.

— До меня дошли слухи, что принц обиделся.

— Хех…а ты, я вижу, не унываешь тут. Юмором занялся.

Глаза, наконец, привыкли, и мне удалось все разглядеть. Вместе с легатом в открытую дверь пересекал какой–то мужчина, лет так этак сорока пяти–пятидесяти. На нем была светлая одежда, по самой последней имперской моде, с высокими сапогами; стройное, жилистое, как у кошки тело; волосы немного седые; оценивающие глаза, проникающие в самую суть вещей; губы, окруженные морщинистым лицом, немного поджаты и тонкие как лезвие. Наши глаза встретились, и он слегка кивнул мне в знак приветствия. Я ответил ему тем же.

— Знакомься: это Гидеон Сент. Думаю, представлять его тебе не нужно.

— Вообще–то я без понятия кто это, — сделал я показное лицо.

Легат запнулся на полуслове, а затем обратился к Сенту.

— Я же говорил, что он немного того — тугой в этом плане.

— Ничего, я сам, — его хриплый голос разрезал пространство между нами. — Я, как уже представил легат — Гидеон Сент. Кто я такой, и прочее сейчас не имеет смысла тебе рассказывать. Главное, что ты должен знать — я твой спаситель. В зависимости от твоего ответа, конечно же.

— И от чего же меня спасать и, главное, как?

— От принца, конечно же. Ты что думал, если ты изобьешь его, то тебе за это ничего не будет?

— Ну, не ожидал, что он настолько обидчив.

— Сдалась тебе вообще эта девчонка? — тут уже взял слово легат.

— И кем бы я был, если бы все оставил как есть?

— Для начала свободным, — обвел он руками все вокруг.

— И потерял бы совесть.

Легат и этот старик после этих слов переглянулись. И было в этом жесте что–то свое: будто бы они с помощью этого взгляда чем–то обменялись.

— Хорошо. Очень хорошо, — произнес старик удовлетворённо. — Начнем откровенный разговор. Тюрьма тебе не грозит, — и на мой вопросительный взгляд, — император не сможет пойти против самого себя. Он ведь приказал не грабить, не насиловать и прочее, и ты был, по сути, прав в своих действиях. Тебя отпустят; ты будешь свободен. Только вот кто тебе гарантирует, что принц забудет свое унижение? Где–нибудь в тёмном переулке или в поле найдут твоё бездыханное тело. Конечно, все сразу поймут, кто за этим стоит. Но без доказательств…, — покрутил он рукой. — В общем и целом, я предлагаю тебе защиту.

— Защиту… — я усмехнулся, — вы…

— На тебя и твой отряд ведь напали, — резко сменил он тему. — Неизвестная пятерка людей, — он сделал паузу. — Ходят слухи, что у главы тайной канцелярии Вэлиаса есть специальный отряд, как раз таки состоящий из пяти человек. Без опознавательных знаков. Внезапно появляются, также внезапно исчезают. Их главная задача…скажем так, ликвидация особых проблем.

— И почему я должен вам верить? Пытаетесь тут настроить меня против императора, как какого–то мальчишку.

— Да ты и не должен, — хмыкнул он. — Я лишь тебе сообщаю кое–какие слухи, а там уже дальше твое дело — верить или нет.

— И какую же защиту вы предлагаете? — вернул я разговор в предыдущее русло.

— Защиту своей фамилии: ты женишься на моей дочери.

Эти слова хлынули, как гром среди ясного неба. Я ожидал чего угодно, вплоть до становления его личным слугой, но никак не этого. В итоге, я замолчал на долгую минуту, не понимая, как реагировать.

— Мне надо подумать, — наконец выдавил я из себя.

— Юноша, — протянул он устало, будто разговаривая с глупым человеком, которому приходиться объяснять элементарное, — нет у тебя выбора. Ты либо соглашаешься, либо гниешь в канаве. Взгляни правде в глаза — как бы ты ни был силен или, в твоем случае, везуч, но против такой силы тебе не противостоять.

Как бы я не относился к этому всему, но он был прав: выбора у меня уж точно нет. Кривя душой, я произнёс:

— Предложение вашей дочери, когда делать?

Глава 24. Олег

Радогир по такому случаю не поскупился: вызвал дорогого лекаря, который остановил кровь и залатал меня. А затем еще несколько дней приходил, и наблюдал меня. Вообще, с такой раной лежат несколько седмиц, но моя регенерация стала сильнее. Чем это обусловлено, я не понимал. Самой вероятной моей догадкой было то, что после каждой, так скажем, стрессовой ситуации я становился сильнее. Тут можно вспомнить мой первый бой, когда способности вдруг внезапно пробудились. И вот сейчас я чувствовал, что все в организме немного, но перестроилось: кости, будто налились свинцом, и стали крепче; связки, суставы, хрящи приобрели способности каучука; что до мышц, то это сталь; кровь, как я понял, начала переносить все необходимые элементы в большем объёме до органов, как оптоволокно. И еще много чего, что я мог почувствовать, но не мог объяснить на уровне терминов.

Позже, когда я более–менее пришел в себя и уже мог нормально соображать, я просканировал свой организм, в частности щуп, и обнаружил, что тот старый полностью разрушен. Не понимая до конца, что происходит начал шарить дальше. В итоге, спустя час поисков причины, я нашел другой щуп. Это видимо запасной или как наподобие предохранителя, если основной уничтожат. Он был слабее, но он был гибким, извиваясь как червь, поэтому обнаружить, и уж тем более, уловить его было затруднительно.

Что до того юноши, как выяснилось для меня позже, этот человек являлся наследным принцем. Сыном короля. И отличался этот человек особой жестокостью, благодаря своей, практически, полной безнаказанности. Он мог запросто избить слугу, потому что того тень упала на него. Частенько он устраивал для себя игры: отпускал рабов в лес, а затем охотился на них, загоняя их как диких кабанов. Но порой бывало еще хуже — от скуки он мог привязать раба к столбу на знойной жаре и наблюдать, как тот умирает от мук. Что ж, смело могу заявить, что местная аристократия должна предпринять все, чтобы подобный человек не пришел к власти. Иначе им придется либо страдать, либо начинать гражданскую войну. Конечно, при условии, если они все–таки сумеют выиграть нынешнюю войну.

— Ты как? — сегодня меня навестил Дарк. Тренировки, само собой, были пока прекращены.

— Жить буду, — слегка улыбнулся я.

— Я, когда узнал, что случилось, подумал что уже все. Но, оказывается, ты тот еще берсеркер, — он ухмыльнулся.

— Вот увидите, я всех вас еще переживу.

— Как бы так, как бы так. Буду только рад этому, — покачал он головой. — К слову, я зашел не только проведать тебя, но и…вражеские легионы на подходе. Через несколько дней они возьмут город в осаду. И вот…я пришел сообщить тебе, что уезжаю. Скорее всего, мы больше не увидимся.

Я молчал, не спеша ответить. Лицо окаменело: было больно прощаться с другом, но я этого старался не показать.