Самат Бейсембаев – Изнанка (страница 54)

Я отвлекся.

Подошел к задней двери и слегка толкнул ее: не заперта. Слухом уловил шёпоты в других помещениях. Запах усилился. Она здесь, совсем рядом. Почему–то именно сейчас меня охватило сомнение: я убивал и раньше, буквально минуту назад этим занимался, но все они всегда были с оружием, а не загнанными жертвами. Да и что тут лукавить — она женщина. Как бы там не говорили за равноправие в моем мире, а тут я придерживаюсь консервативных принципов. О нет, неужели я попал именно в ту ситуацию, где главный герой убивает всех на пути, и, дойдя до антагониста всей истории, вдруг останавливается? Да нет, полнейший бред.

Меня встретило с десяток пар глаз, устремившиеся на меня, когда я распахнул широкие двойные двери. Десяток испуганных глаз. Ведь то, что я здесь означало перебитую охрану. А если охраны нет — защиты нет; защиты нет — их жизни нет. Я быстро всех оглядел, и мой взгляд остановился на ней. Я оскалился самой страшной своей улыбкой, на которую мог способен. Оглядел остальных, и также встретил пару человек из тех, что были у Радогира в тот вечер.

Наверное, в этой толпе я видел лишь жертв, никак не сопротивляющихся, потому как я бы не пропустил такой простейший удар. Едва я сделал шаг в их направление, поднимая руку с мечом, как меня силой откинуло назад, что я своим туловищем проломил двери, через которые вошел. Удар был ощутимый, потому секунд пять я мотал головой, приходя в себя. А когда поднял глаза, то увидел, как из их толпы вышел какой–то юноша. Молодой, уж точно младше меня, едва на закате подросткового возраста, у которого только–только усы приобретали свое очертание.

Что ж, если я пока пользовался уроками Гронда, то теперь пришло время уроков Дарка. Укрепить ноги, чтобы твердо стоять на земле; но при этом удерживать мышцы как пружину, чтобы в нужный момент выстреливать для быстрых маневров; немного прильнуть корпус к земле. Главная моя проблема в бою с магами — это дистанция: нужно как–то сокращать дистанцию. Хотя своим острым зрением я уловил, как едва подрагивают у него колени. Секунда, и я срываюсь с места, что крошка под ступнями разлетается в разные стороны. Он успевает выпустить свою волшбу, но этого не достаточно, чтобы достать меня: я легко ухожу из вектора удара, заходя ему сбоку, и просто сильным толчком выбрасываю его наружу. Он выбивает стекло окна своей головой и летит, кубарем стелится по земле, пока не встречается с забором. Тело его так и осталось там лежать.

Одна из женщин истошно заорала. Этот крик дал сигнал остальным, и они, выйдя из оцепенения, бросились кто куда. Но от меня им было не уйти. Меч в моей руке превратился в смертельное жало. Я отсекал руки, ноги, а от рук и ног пальцы. На середине этой резки меч застрял в одном из тел, и дальше я рвал их голыми руками. Кровь брызгала повсюду. Меня не останавливало ни их мольбы, ни угрозы, ни просто крики.

— За что? — завопила одна из жертв.

— За все. Я есть тот, кем вы сделали меня. Я — зверь! — и одним махом я оторвал ей нижнюю часть лица, от носа до подбородка.

На десерт я оставил ту самую женщину. Она забилась в угол и нервно дрожала. Все ее лицо было залито кровью; волосы растрепаны, как гнездо птицы; отдельные локоны свисали, закрывая ей один глаз. Подошел к ней, поднял ее на ноги и разорвал платье, оставив ее абсолютно голой.

— Пожалуйста, — на грани слышимости выдавила она из себя.

Я поднял руку с трясущимся кинжалом, который нашел неподалеку. Несколько секунд пробежался по ее телу, примеряясь, и затем сделал надрез от ее левой ключицы вниз до живота. От боли она закричала и упала на пол. Я снова поднял ее на ноги, и придерживал одной рукой, не давая ей упасть. Затем порезал правую часть ее туловища. Я имитировал все то, что делала она со мной. По ее глазам было видно, что она поняла это. В какой–то момент я начал откровенно разглядывать ее.

— В такой красивой оболочке — такая мерзкая душа.

— Ты можешь взять меня, — произнесла она более смело.

— Могу! — тихо произнес я, а в ее глазах зародилась надежда.

Я положил свою ладонь ей на лоб и резко толкнул. Еще до того как ее череп на затылке раздробился об стену, у нее хрустнули позвонки. Бездыханное тело медленно сползло вниз, и так и осталось сидеть с открытыми глазами.

Огляделся вокруг. В другом углу осталась одна выжившая. Но ее я не трогал, потому что на ее шее был рабский ошейник. Здесь я закончил. Выбежал с боковой двери, где краем глаза заметил имперских легионеров. Не сбавляя ходу, побежал в противоположную сторону. Не хотелось с ними связываться.

Так я пробегал еще пару кварталов, но никого нужного мне так и не обнаружил. Можно было продолжить свои поиски, но вражеская армия брала под контроль все больше территории, и приходилось все время убегать от них на другой конец города, пока я не оказался у самой стены. Перелезть ее было затруднительно, поэтому пришлось бежать вдоль, ища ворота. Наконец, я их обнаружил, и…нарвался на легионеров, которые уже и ворота взяли под контроль, чтобы никому не удалось сбежать. Завидев меня, с мечом в руке, грязного, всего с головы до ног залитого кровью, они расценили меня как врага. Теперь уже за мной началась погоня. Я бегал меж домами, маневрируя, и лихорадочно думал, что предпринять, чтобы сбежать. И тут я вспомнил про канализацию. Раз есть канализация, то рядом должна была быть река, куда сливаются все отходы. Отыскал люк, выдернул крышку и прыгнул вниз. На удивление внутри было чисто. Здесь, конечно, проплывали отходы, но, учитывая, в каком я месте, то, что предстало передо мной, можно было назвать «чисто». Покрутив головой, избрал путь, который был по левое от меня плечо, в уме представляя направление стены. Я брел несколько минут по каменному выступу по краю тоннеля, в центре которого тек ручей отходов. То и дело на моем пути встречались крысы, которых приходилось прогонять хорошими пинками. Сами они почему–то, завидев меня, не убегали. Только сейчас понял, что главный ориентир тут направление течения, и шел вдоль него. Спустя несколько минут послышался шум воды. Я прибавил шагу, и спустя еще несколько минут достиг края туннеля, выйдя к реке. Не задумываясь ни секунды, прыгнул в воду и поплыл. В потоке воды меч выпал из руки и затонул в толще реки, уходя на дно.

Пока я бежал в туннеле, город накрывали предпосылки ночи, который я еще так и не покинул. На небе начали показываться первые звезды, и очертания лун.

Из меня вырвался легкий стон досады: если же река проходит через город, то значит под стеной, по логике, должна быть решетка. Так и оказалось: когда я по реке спустился к городским стенам, то путь преградила железная решетка. Я заметил ее еще издали, так что успел поломать себе голову как решить данную проблему. Но слава…даже не знаю кому: невнимательности? Коррупции? Или, быть может, выверту судьбы? Но один прут решетки у основания держался совсем плохо, так что, немного поднажав, я легко ее сломал. Мой путь был свободен.

Я проплыл еще немного, пока река не потонула во мгле ночного леса. Выйдя из реки, оглянулся в сторону города: во мраке ночи та часть города, в которой произошел прорыв, была окутана туманом дыма и светом огня, поднимающего ввысь к небесам. Видя эту картину, и вспоминая события минувшего дня, по мне пробежала дрожь: какой же сильный маг был способен на подобное? Встряхнув головой, скинул с себя это наваждение. Сейчас это было не важно. Важно было, что делать дальше. И тут в голове появился резонный вопрос: правда, а что делать дальше? Я огляделся вокруг — ничего. Темный лес, с шелестящими на легком ветру кронами деревьев. Я, современный человек двадцать первого века, родившийся и всю жизнь проживший в каменных джунглях, вдруг столкнулся с проблемой выживания в реальных.

Повернувшись спиной к городу, который стал для меня тюрьмой, я сделал первые шаги навстречу к своей новой–старой главе в жизни — свободной жизни.

…Свобода оказалось не такой уж и легкой, как мне казалось в первые мгновения: вот уже целую неделю я скитаюсь по лесу и ем все, что придется. В первые два дня и вовсе все никак не получалось добыть огня. Соорудил для этого все необходимое: нашел сухой листвы и сухого мха; длинную, тонкую, прочную палочку; кусок бревна. Прикладывая все свои усилия, я катал этот импровизированный стержень, но горели одни лишь мои ладони. И только на третий день я догадался слегка приподнять мох и листву, чтобы пропускать воздуха. И…пламя! Правду говорят, что счастье кроется в мелочах. Или тут можно применить другую аксиому — «отбери у человека все, а потом дай ему совсем чуть–чуть, и он будет самым счастливым».

С появлением огня, начал охотится на мелких зверков, типа белок. Мои способности легко позволяли учуять, услышать, увидеть их и без труда поймать. Спал на импровизированной кровати: валил несколько бревен, чтобы холодная земля не отморозила мне все что можно. Также разжигал костер, чтобы также ночью не замерзнуть. Так я проводил свои дни, бродя по лесу, пока не наткнулся на признаки цивилизации.

Лежа под кустом так, чтобы меня не было видно, я наблюдал за жизнью деревни. Обычные крестьяне, из обычной деревушки, сейчас трудились на своих полях. Выходить я к ним побоялся. Мало ли как они отреагируют на человека такого вида. А вид был, мягко сказать, ужасным. Грязная, в некоторых местах, оборванная одежда; растрепанные, вот уже несколько дней, немытые сальные волосы; да и мои глаза могли выдать во мне скорее зверя, чем какого–то нормального человека.