Самат Бейсембаев – Изнанка (страница 47)

На подходе к реке начались первые обстрелы. Классическое начало всех сражений в наше время: огненные шары летели на нас, исписав собой чёрные, дымные дуги в небе, с грохотом врезаясь в выставленные щиты. Также, среди огненных шаров было несколько камней, пущенных онаграми, которые, впрочем, вызвали только смешки.

Корка льда и земли на реке увеличилась, пропуская через себя людей. Прозвучали боевые кличи с обеих сторон и начались первые столкновения.

В чем главная проблема сражаться с подготовленной армией? В том, что они не бегут на тебя, как те же варвары, разрозненно, а встречают ровным строем, от чего прорвать их оборону сложно.

Манипулы, которые шли самые первые уже столкнулись с неприятелем и обратили на себя их внимание. Сейчас должна была подойти очередь флангов. Магические щиты, выставленные с обеих сторон, начали соприкасаться тут и там, переливаясь всеми красками радуги и оглушая своим громовым грохотом.

— Маги! — отдал я короткий приказ, и тут же мой приказ раздался эхом по нашим рядам.

Тут же часть корпуса магов, собранная из двадцати человек, начала творить одну большую волшбу. Они собрались в круг, а по центру разместился самый сильный среди них. Остальные начали напитывать его своей силой, а он выступал, как своего рода проводник, концентрируя в себе их силу для одного мощного удара. Зеленая субстанция начала формироваться на высоте птичьего полета, пока не образовала собой целое облако. Кислотное облако, которое накрыло собой врагов. Рёв и крик оглушил собой пространство сотен глоток, перемешанный с шипением испаряемой влаги, что содержится в человеческом организме. Казалось, сейчас враги должны побежать в панике видя такое, но, стоит отдать им должное — та дыра, что образовалась в их рядах, быстро заполнилась, и их строй снова приобрел свою целостность.

Я подал жест рукой, отдавая новый приказ, который снова эхом прошел по рядам. Один из магов запустил в небо маленький огонь: красный, сигнальный выстрел, который ознаменовал собой движение второго легиона. Отсюда их было не видно, но я знал, что сейчас Ожеро подстегиваемый своими амбициями спешит безукоризненно выполнить приказ. И в тот час же, я увидел, как с правой стороны появляется кавалерия второго легиона и набирает ход для оглушительного удара по вражеским рядам.

Бой шел по плану, но в голове меня грыз червячок сомнения на счет этих онагр. Не знаю почему, но что–то в них меня настораживало. Не может же враг быть настолько глуп, чтобы притащить их сюда. Да кому они вообще сейчас нужны? Ладно, может во мне просто разыгралась паранойя на ровном месте.

— Твою ж…! — услышал я чей–то шепот.

Прозвучал сильный взрыв, и взрывная волна докатилась до нас, что лошади от страха заволновались. Эти ублюдки подготовились: на дне реки в нескольких местах они оставили взрывные смеси, которые приводились в действие удаленно с помощью магии. Мало того, что сам взрыв имел ущерб, так еще тысячи осколков льда разлетались во все стороны, забирая жизни моих людей. Несколько даже долетели до меня, но, чтобы остановить их хватило и самого слабого выставленного щита. Я разом потерял несколько десятков людей. Маги в спешке восстанавливали лёд на реке. Санитары бегали как взмыленные лошади. Где же Трануил с его легионом?

— Император, их онагры, — подсказал мне рядом стоящий.

Я обратил взор в ту сторону. И правда, там происходило какое–то подозрительное мельтешение. Одна онагра начала медленно натягиваться, но пустая — без снаряда. Или же нет?

Стоящий на ней человек замахивается молотом и выбивает ключ, который в свою очередь высвобождает силу, чтобы метнуть содержимое. Сначала было не понятно, что они метнули. Но по приближении становилось ясно, что это — человек. От удивления все на доли секунды застыли, но потом выкрики командиров вернули всем самообладание. Правда, все попытки подбить его на лету не принесли успеха: во–первых, было трудно попасть в такую цель, а во–вторых, даже если удавалось краем задеть — это не приносило никакого успеха.

Чем ближе он подлетал, если так правильно будет сказать, тем яснее было, что он направляется в точку, где нахожусь я.

Сжавшись в клубок, он с легкостью преодолел все щиты, и кубарем влетел в наши ряды, еще в полете вытаскивая меч, что был в ножнах за его спиной.

Взбитый, спортивного телосложения, он напоминал каменное изваяние скульпторов. Волосы темные, волнистые. Будь они чуть длиннее, кончики бы завивались. Но самое бросающееся — это его взор: злой, невероятно злой. Будто бы во всей его трудной судьбе виноваты именно мы. Если бы можно было убивать взглядом, то мы бы уже мучились от ужасной боли в предсмертных муках. Он как–то странно повел плечом, и на его лице появился самый ужасный оскал из всех, что я видел. На секунду все остановились. А затем…

— Берсеркер. Это берсеркер. Быстро убить его! — начал раздавать приказы Истрит.

…Началась настоящая вакханалия. Он стоял по центру, а на него наваливалась толпа, но он с нечеловеческой скоростью, словно вихрь начал всех рубить. Откуда у них взялся берсеркер, да еще и такой сильный?

Он посмотрел на меня. Наши взгляды встретились, и легкая улыбка коснулась его губ. Он подогнул ноги и сильным прыжком оторвался от земли — целил прямо в меня. Я резким движением смахнул его, и он кубарем покатился в сторону. Для обычного человека этого хватило бы, чтобы потерять сознание. Но этот не человек. Он быстро поднялся с места и снова направился в мою сторону.

— Встать в строй! Защищать императора.

Маги палили в него всем, чем только могли. Лучники избавлялись от своих стрел. Простые легионеры метали в него свои пилумы. Но ничего не могло его взять: от большинства снарядов он с молниеносной скоростью уворачивался, а другие отбивал мечом. Те же, которым все–таки удавалось попасть в него,… в общем, раны тут же, на глазах, затягивались. Не зря этих монстров так устрашаются и держат под строгим контролем. Они заслужили свою славу.

Медленно, но, верно, он продвигался ко мне. Я перестал следить за ходом сражения. Все мое внимание было отдано одному ему.

Удары по нему не утихали ни на секунду.

Мне удавалось слышать о таких как он, но никогда я еще не имел с ними дело. И уж тем более, никогда не сражался против них. По этой причине начальное, хоть и мимолетное, промедление стоило уже нам с десяток жизней. Пора и мне приступать к делу.

Я спрыгнул с коня. Не знаю почему, но мне всегда было удобнее сражаться пешим, если только мы не проходили сквозь ряды неприятеля и не затаптывали всех. Для начала создал вокруг себя специальный купол, который снаружи останавливал все, но изнутри пропускал, так что я мог, не опасаться своих же атак. Для начала решил попробовать сковать его движения, чтобы замедлить: земля вокруг него на метров десять в радиусе превратилась в жижу, так что он ушел по колено в грязь. Моментально я заморозил то место, где он. На что он зарычал, словно какой–то дикий зверь. Не давая ему время, я начал формировать световое копье. Не из разряда высших техник, но и не слабых. Как бы ни хотелось покончить с ним одним ударом, но нужно беречь силы — после него предстоит еще много работы. Закончив с копьем, я сосредоточился, прицелился и метнул, целясь прямо ему в сердце. Со свистом пролетев разделявшее нас расстояние, оно ударило прямо в цель. У него не было шансов. Его грудь была пробита. Хотя стоит отдать ему должное: другим бы раскурочило всю грудную клетку, оставив обугленные, прожженные края. У него же было маленькое отверстие на том месте, куда попал снаряд. Он медленно накренился и рухнул на землю, поднимая небольшое облако пыли.

— Да оставьте его, — бросил я войнам, которые пытались оттащить его подальше. — Занять строй.

Но не успели они выполнить мой приказ, как все замерли перед представившейся нам картиной: недавний труп громко кашлял и отхаркивался кровью, при этом усмехаясь. Наверное, было бы правильно сейчас ударить по нему всем, чем можно, чтобы закончить начатое дело. Но сказалось отсутствие опыта в сражении с подобными врагами, да и все были слишком поражены увиденным, чтобы взять себя в руки.

Между тем, рана на его груди затягивалась прямо на наших глазах, пока окончательно не закупорилась, оставив розовую кожу там, где недавно была чернота. Окончательно оклемавшись, он вырвал сначала одну ногу из земли, а затем вторую, выпрямился и голосом, словно скрежет, который пробрал даже самых бывалых воинов, произнес:

— Я иду искать, а кто не спрятался — я не виноват.

Легионеры словно разом очнулись и начали бить его всем, чем только можно: летели стрелы, метали копья; его жгли — палили; воздействовали льдом — обмораживали; пытались зарыть в землю, но ничего, абсолютно ничего его не брало. Из–за всего этого вся одежда на нем сгорела, и он остался совсем голый, лишь с одним мечом в руке.

Бой возобновился. Его движения были с невиданной для человека скоростью, и он начал рубить всех вокруг. Меч в его руке превратился в настоящее жало смерти. Он вырывал чужие копья и метал их с такой силой, что они пронзали насквозь одного, а и то двух сразу, останавливаясь в третьем.

Войны обступили меня и сдерживали его, как могли. Но ему как–то удалось обойти нас со спины и ударить меня. Благодаря реакции, я успел покрыть себя защитой. Той самой примитивной, которую маги нашего мира заучивают первым делом — доспех. Удар был настолько сильным, что я полетел кубарем, пока инерция окончательно не иссякла благодаря трению о землю. Моя благородная особа еще никогда не получала так сильно, хотя я понимал, что это только начало.