Самат Бейсембаев – Изнанка (страница 40)

Легионеры сразу же вскинули щиты и накрылись ими. Не потому, что они более эффективные, чем магический купол, а просто потому, что «на всякий случай».

Пару десятков одиноких стрел все–таки сумели преодолеть первую преграду (сказалась банальная усталость), но наткнулись на следующую, и с треском вонзались в выставленные щиты. Тот самый всякий случай сработал как нельзя вовремя.

Пока был взаимный обстрел, в этот момент в первые ряды врезалась вражеская кавалерия. Магический щит не было смысла держать: нужно было оставить силы для их магов. А заботы по кавалерии на себя возьмут сами легионеры.

Первые ряды выдержали, практически, полностью удержав ряды. Это благодаря тому, что свою лепту внес дождь: земля стала рыхлая, и лошади вязли в грязи, от чего не могли разогнаться на полную скорость. Я видел, как наши войны окружают поодиночке ездоков и скидывают их вниз, вонзая свои мечи. Первый натиск удалось отразить, но потери при этом были не столь ощутимые, но все же болезненные — сейчас каждый меч был на счету.

Пошла вторая волна атаки: пехота, наконец, добралась до нас, и начался строевой бой. Кто первым дрогнет — тот и проиграл.

В какой–то момент я заметил, как какой–то сгусток прилетел в Кверта и того откинула на добрый десяток метров. Ощутимого урона это не нанесло, но сейчас он лежал и качал головой дезориентированный. Все–таки его щит поглотил часть силы удара.

А затем такая же штука прилетела в меня, но вовремя выставленный заслон не дал мне повторить судьбу друга. В этот момент я понял, что они бьют именно по магам: хотят первыми убрать нас, и уже потом добить остальных. И я начал бить в ответ. Выцеливал по траектории полета атак и атаковал в ответ. Не знаю, сколько так продолжилось, но я весь истек потом; перестал чувствовать ступни; все мышцы тела уже ныли от нагрузок; легкие горели и разрывались.

Прозвучал звук горна; атака прекратилась; их войска начали отходить. Я начал мотать головой; и только сейчас понял, что солнце клониться к закату. Первый день сражения окончен.

— Ты как? — подошел я к Кверту, рядом с которым крутился один из медиков.

— Нормально. Живу, — попытался он улыбнуться, но тут же поморщился. — Только голова трещит. Где Дендрик?

— Где–то там. С ним все нормально, — поспешил я заверить.

Еще во время битвы я старался не сводить глаз с его затылка.

Следующий день принес с собой свежий ветер и яркое солнце; дождь прошел; тучи рассеялись. Но все это было блеклым и второстепенным, потому что ровный строй легиона стоял и ожидал новую атаку. Враги не стали дожидаться и с первыми же лучами солнца подняли флаги и затрубили в горны.

Сегодня моё дыхание было ровным: я знал, что делать, и, главное, как делать; я знал чего ждать, а, главное, как к этому быть готовым. Повторил вчерашний ритуал: посмотрел на право — увидел друга; посмотрел вперед — увидел друга.

Сегодня никаких речей. Полная тишина. Лишь звук развивающихся кусков подобия тряпок, что доныне назывались штандартами, развивающихся на ветру.

Начало повторилось: мы выставили щиты, отражая их удары, а затем атаковали сами. Я также стоял и бросал удары, стараясь первым делом убрать их магов. Все изменилось в момент, когда нашу оборону прорвали: образовалась брешь в построении слева от того места, где находился я. Мы не успели вовремя оттеснить врага, и теперь это место стало местом их прорыва. Все летело в тартарары. По приказу наш десяток срочно кинулся на помощь. Но нас не хватало. Их слишком много. Началась настоящая мясорубка: тут и там лежали тела; люди кричали в агонии, подбирая собственные кишки; рядом пробежал человек опоясанный огнем и неистово визжал.

Озираясь по сторонам, я пропустил, когда в меня прилетел огромный булыжник и сшиб меня, повалив на землю. Благо я держал на себе защитный купол; так бы мне просто размозжили череп. Я скоро поднялся на ноги; повернулся в ту сторону, откуда прилетел снаряд и обнаружил вражеского мага, который направлялся ко мне. Балахон, под грязью которого виднелся пестрый красный цвет. От ветра и движений он раскрывался и показывал надетую на него кольчугу. Руки в черных перчатках. А лицо выражает глубокую неприязнь, презрение и жажду: он шел проливать мою кровь.

Весь мир сузился до него. Все моё внимание занимал только он.

Я атаковал первым, надеясь на преимущество первого удара. Но он с долей прыти парировал мой электрический бич. Я снова предпринял атаку и бросил в него мелкие шарики со взрывами, чтобы дезориентировать его. Но он просто отпрыгнул в сторону на целый десяток метров. Усилил свои ноги? Необычно. Стоит взять на заметку. Одновременно с прыжком он кинул на меня тот же самый булыжник. Только на этот раз в нем чувствовал больше мощи. Я изрыл вокруг землю, покрыл ею себя, оставив узор для глаз и уплотнил. Получилась такая вторая кожа. С виду напоминал каменного голема. Скрестил руки и принял его удар.

Он продолжал осыпать меня своим ударами, а я прыжками, кувырками уходил от них, а когда не успевал, просто принимал их на свою броню. Пляска продолжалась еще несколько минут, пока мне не удалось его подловить: в какой–то момент он решил сократить дистанцию и сорвался быстрым бегом с места. Но при этом он почти не глядел себе под ноги, поэтому споткнулся о выступ, который я моментально соорудил, а когда падал, шеей напоролся на острый щуп, который также соорудил я. Просто и эффективно. Хотя стоит признать, я не думал, что сработает. Но враг оказался то ли глуп, то ли самонадеян. Хотя это производное одно от другого.

Я сделал пару глубоких вдохов, переводя дыхание. Кажется, от перенапряжения что–то внутри меня происходило: сильная боль не давала нормально соображать и двигаться. По догадкам могу предположить, что те самые магические каналы повреждены.

Навстречу ко мне выбежал еще один, но на этот раз обычный воин. Без какого–либо затруднения я убрал его с пути, и побрел в сторону, как я думал, своего отряда.

— Нет, нет, нет… — мой голос срывался от паники.

На земле, весь в грязи, захлебываясь в собственной крови, с перерезанным горлом лежал Дендрик. Я подбежал к нему и попытался руками зажать рану. Его глаза выпучились, а губы шевелились, пытаясь что–то сказать. Пару секунд спустя он испустил свой последний выдох и его тело обмякло.

Буря злости, смешанная с отчаянием, начала подниматься внутри меня. Все чего я сейчас хотел — это убивать; убивать как можно больше врагов; истребить их всех с лица этой планеты; лишить их тела душ.

Я рывком направился к линии фронта, там, где их было больше всего, по дороге круша всех, кто попался под руку. Я не мог представить, что во мне есть столько жестокости и безразличия. Но потеря друга… нет, потеря брата сказалась коим образом.

Наконец, добравшись до нужного места, я остановился и вихрем начал раскидывать всех вокруг себя. Я стал эпицентром смерти, где не было своих и чужих. Под раздачу попадали все. Все, что я сейчас видел перед собой — это мертвое лицо Дендрика.

Я сосредоточился, собрал еще таившийся во мне остатки сил. Напряжение росло, достигнув своего апогея, и высвободилась из меня в виде зеленого серпа, который был так любим нашим легатом. Только этот был в разы больше и мощнее, растянувшись на весь горизонт. Он вылетел из моих рук, рубя перед собой не десятки, а сотни, и даже тысячи людей, лишая их жизни.

Видя такие потери, в сердца врага вселился ужас и страх, и они со всех ног побежали. Точнее их остатки.

Я, кое–как поднявшись на ноги, поплел в сторону своего друга. Все на моем пути расступались, пряча свои взгляды. Страх был не только у врагов. Не было голосов ликования, не было празднования при виде бегущего врага.

А в голове все мысли крутились только вокруг одного слова — «лопата».

Глава 19.1. Интерлюдия

Тень от свечи из–за легкого сквозняка в походной палатке исполняла различные пируэты, словно самые искусные танцоры закрутились в страстном танце.

Легат сидел за письменным столом, со смазанными от чернил пальцами и держал в руке перо, занесенное над белоснежной, пустой бумагой: для доклада в центральное командование. По его уставшему лицу казалось, будто он за эти несколько дней постарел на добрый десяток лет. Еще бы — эти дни были, пожалуй, самыми тяжелыми в его военной карьере: его ошибка, точнее недооценка обстоятельств сильно ударило. Разведка ошиблась, сказав, что враг не знает про их перемещения. Но враг знал, и, более того, подготовился. Началось все с проклятого леса, где эти партизаны не давали расслабиться ни на секунду, что сильно измотала людей. По изначальному плану они должны были спокойно пройти этот лес, а затем выйти прямо под носом у врага, застав его врасплох. В итоге было потеряно треть войска, и это только, потому, что мальчишка выкинул такой фокус.

При воспоминании об этом мальчишке скулы легата напряглись, и кулак ударил по столу. По сути, он спас его от полного поражения и позора. Но в то же время, он отнял у него победу. Да, формально он командующий и все лавры, естественно, ему. Но злые языки, которых, к сожалению, много не преминут этим воспользоваться. И прощай репутация, которую он собирал по ложечке все эти годы.

Только вот мальчишка не виноват, и злиться на него глупо. Он сделал то, что должен был. Кстати, о нем: то, что он сделал — это из разряда невозможного. Веер Китаны — на изучение и обкатку этой способности у легата ушло пару–тройку лет. И это при том, что легат не был новичком в магии. А тут парень, который вообще открыл для себя, что такое магия всего несколько месяцев назад, уже сделал это. И сделал это в таком размахе. Да, еще повлияло его эмоциональное состояние. В истории уже были случаи, когда маги, переживая сильные эмоций, могли прыгнуть выше головы. Но после этого, как правило, это не проходило для них бесследно, вплоть до потери жизни. Здесь же пару дней отдыха, помощь медиков в восстановлении магических каналов, и он здоров. С этим нужно что–то делать; нельзя упустить этого мальчишку; как–то привязать его к себе. Но как?