Самат Бейсембаев – Изнанка (страница 39)

— Интересно как он поведет себя в сражении? Он же вообще нигде не участвовал, — поддержал разговор Кверт.

— Да приставят к нему охрану. Думаешь, император позволит, чтоб его убили?

— Ну, не знаю даже. Если все так, то он своим присутствием подставляет других.

— Можно подумать, что за нашими спинами много битв, — вмешался я.

— Но так мы и не выросли в дворцовых условиях, как он, — пожал плечами Кверт, — хоть что–то, но жизнь мы повидали: я и Дендрик уже были в одной битве, ты… — замолчал он на полу слове.

— Ну, ты… — сказал я раздражено.

— Кверт хотел лишь сказать, что мы не он, — Дендрик остановил мою поднимающуюся злость.

Заметил за собой, что я слишком бурно реагирую на тот случай с прокаженными.

Я хотел извиниться за свою реакцию, и уже было набрал в легкие воздух, но тут прогремел взрыв на том конце лагеря. Затем второй, уже, с другой стороны. Огромные огненные шары летали тут и там, врезаясь в наши ряды.

— Засада! Приготовиться к бою! — центурионы и десятники начали раздавать команды.

Вокруг начался настоящий хаос: отряды обслуги, не совсем годные для боевых действий, хоть и подготовленные, бегали в панике; легионеры спешно пытались занять хоть какую–то оборону; были слышны крики взывающих о помощи. Первыми сориентировались, как не странно, полевые санитары и уже начали сновать между людьми, выполняя свои обязанности.

Мы мгновенно подскакивали со своих мест, забывая обо всей утвари и трапезе. Наш десяток быстро занял оборону в своей ячейке, а я также быстро накинул щит. Врага не было видно, лишь только отдельные тени в кронах деревьев.

Мы бы не были легионом, если бы не умели воевать, поэтому благодаря быстрой реакции первый натиск бомбардировки удалось остановить. Прилетел еще один огненный снаряд и врезался в наши щиты, не причиняя никакого ущерба, а затем тишина. Абсолютная тишина. Ничего не происходило: исчезли даже тени.

Не знаю, сколько мы так простояли, но минуты тянулись словно часы. Часы напряженного ожидания. Не знаю, почему командование тянуло с распоряжениями, но приходилось безмолвно ждать.

Наконец, из массы легиона вырвался клочок разведчиков, и ушла вглубь леса, затерявшись там. Снова начались минуты ожидания. Впрочем, все это продлилось недолго, потому, как вскоре отряды вернулись и доложили, что никого нет. Остались только следы: видимо оперативные отряды, задача которых была внесение хаоса и потрепать нервы врагам. Проще говоря, партизаны.

С этого момента начался самый настоящий спринт с препятствиями. Впереди лежала открытая местность, и по замыслу легата нужно было как можно быстрее добраться до нее. Лес сейчас был нашим врагом. Ради этого даже пришлось пойти на риск: сжечь часть обоза.

Два дня мы передвигались на предельной скорости, изредка делая остановки, чтобы от изнемогающей усталости не потерять боеспособность. Я был изнурен; держать практически все время щиты было затруднительно. Периодически на нас нападали, поэтому расслабиться не получалось даже во время перерывов. Просто не хватало нервов. Были попытки напасть на них в ответ, но всякий раз, когда наши отряды выдвигались, их след уже простыл.

Затем пошел дождь. Дождь, которого мы так долго ждали, и ненавидели, когда он, наконец, пролился. Идти стало в разы труднее. Все обмундирование промокло. Грязь под ногами окончательно осложнило все, что только можно осложнить.

На третий день мы покинули этот проклятый лес, и попытки нас убить прекратились. Там мы оставили множество жизней: молодые, в расцвете сил, они только начинали свой путь. Но как бесславно его окончили. Даже похоронить их не было возможности: мертвых так и оставляли там, где их постигла смерть. Но будь моя воля, я бы так все не оставлял. Не из моральных соображений, а из сугубо рациональных, потому что, проходя мимо мертвых товарищей невозможно сохранить моральный дух воинов на высоком уровне. И это сказывалось: все до единого поникли. Но лишь временно, ибо мы все видели легата, когда он делал свои обходы: твердый как камень, со взглядом, не выдающим ни капли сомнений или страха. Своим уверенным видом он внушал смелость остальным. За таким идут, за такого умирают. Даже я, который так вначале его невзлюбивший, проникся к нему неимоверным уважением.

— Этого еще не хватало, — услышал я уставший голос Дендрика, и открыл глаза, пытаясь хоть немного поспать во время привала.

Там, на горизонте показалась вражеская армия.

— В строй шеренгой! — завопили командиры.

Легион выстроился в ожидании подхода врагов. Мы заняли место на правом фланге. Как на учениях наш десяток занял свое место в общем построений, а я стал позади них. Повернул голову направо и увидел в нескольких десятках метров от себя Кверта. Он был полностью сосредоточен, но по чуть вздрагивающим кончикам пальцев было заметно, как он нервничает. В этот момент я понял, что смотрю на своего друга, и, хоть немного, но я рад очутиться именно здесь и сейчас.

Между тем, враг подходил все ближе. Чем ближе они подходили, тем яснее было, что наши дела плохи: хоть они и выглядели все разрозненно — у кого металлические латы, а у кого легкая кираса; у кого отполированные и заточенные мечи, а у кого короткое деревянное копьё; у кого на голове полноценный шлем, а у кого из защиты только его собственные, выцветавшие на солнце волосы, но, при этом, они все равно они внушали. И, пожалуй, самое главное их было больше.

На первый взгляд они больше напоминали какой–то сброд. Но это только на первый взгляд, потому как они не просто шли; они маршировали. Это явный признак армии, выученной армии. Будет сложно.

— Братья! — раздался звучный голос легата. Хоть он и находился на расстоянии; слышно его было хорошо — магия. — Я обращаюсь к вам не словом легионеры, а словом братья, потому что вы знаете, кем я был в прошлом. И я также знаю, что вы сейчас чувствуете, поэтому я не буду вам приказывать, а лишь смею просить. Я прошу вас…прошу вас, братья, биться не за империю, не за честь или славу; я прошу вас сражаться за своих отцов и матерей, которые ждут вас дома; я прошу вас биться за своих жен, что оберегают домашний очаг пока вы тут; я прошу вас биться за детей, которые равняются на своих отцов; я прошу вас биться за братьев своих, которые сейчас стоят с вами плечом к плечу; и я прошу вас биться за меня, как я буду биться за вас. Готовы ли вы умирать за меня, как я готов умереть за вас? — в конце он уже прокричал и на его крик ответили тысячи голосов.

Я кричал так неистово, как только мог.

— На смерть! — вдруг вырвался из меня крик.

Я вспомнил, что слышал подобное в каком–то фильме.

— На смерть! — в этот момент подхватили другие.

— На смерть! — услышал я справа от себя.

— На смерть! — услышал я слева от себя.

Этот крик тысячи глоток заставил бы содрогнуться любого; и я бы сейчас не хотел оказаться на месте врагов.

Десятки чувств переплелись во мне: страх граничил с безумной отвагой. Мне было страшно, но я был уверен. Я не хотел кровопролития, но я готов карать врагов. Я не рвался в бой, но я от него не бежал. Я не хотел убивать, но я готов был отнять жизнь за жизнь моих братьев; потому что именно рядом с братьями я сейчас находился.

От их армии отделились пять человек, и направились в нашу сторону. С нашей стороны поскакал легат и пару трибунов. Переговорщики встретились по центру и недолго о чем–то переговаривались. Видимо, как это всегда бывает, атакующая сторона предлагала сдаться, а обороняющаяся, то бишь мы, предлагала…сдаться в ответ.

Легат и трибуны заняли свои места. Все заняли свои места. Началось томительное ожидание. Не было слышно ни звука. Напряжение витало в воздухе, и его можно было ощутить всеми фибрами души.

Вражеская армия начала движение.

— Маги, приготовиться, по моей команде, — центурион показал знак защиты.

С той стороны вылетели огромные огненные шары, размером с дом, и дугой летели на нас.

— Защита!

Огонь врезался в мой щит, и раздался звук, словно по крыше твоего дома шагает великан. Я почувствовал, как в момент столкновения немного подогнулись мои колени, но я быстро выпрямился и усилил щиты. И я выдержал. Но, к сожалению, не все это смогли: на другом конце огонь пробурил дыру в обороне и упал градом на легион. Раздались крики.

— Маги, по моей команде! — центурион сделал знак атаки.

Я сконцентрировался и сформировал огненный шар; затем увеличил его, влив силы; поднял над головой и стал ждать.

— Огонь!

Выдыхая из легких весь воздух, что был, я с рыком пальнул его вперед. Пять десятков таких же огненных шаров взлетело в воздух и врезалось, на этот раз, в их защиту. Эффект был тем же: основную часть погасила их защита, но пару шаров все же пробило их оборону и нанесла свой урон. А один шар так и вовсе оказался с сюрпризом: врезавшись в их купол, шар прожог верхний слой; затем из него вылезло белое копье, окончательно пробив заслон; разлетелся на более мелкие копья и покрыл собой пространство на несколько десятков метров. Тут много думать не надо — это был Торфус. Хотя может ему стоило поберечь силы для своих обязанностей.

На этом взаимные любезности на время прекратились. Но лишь на время; там, где не сработала магия, надежда была на обычные стрелы. К обычному дождю прибавился дождь из стрел.