Самат Бейсембаев – Изнанка (страница 33)

— Возможно, ты прав, а возможно и нет; время покажет, — кинул я фразу, услышанную когда–то из телевизора, чем поставил точку в данном разговоре.

Попытался поставить точку…

— Я лишь предостерег. Решать тебе: верить или нет, — закончил он трапезу.

— А какая разница тебе? Почему это я должен верить именно тебе? — решил я атаковать.

— Ты мой сосед; даю соседский совет, — пожал он плечами. — Верить мне? Да ты и не должен. Опять же, повторюсь, решать тебе. Мне–то все равно.

— В одном ты прав однозначно — решать мне.

Да что вообще возомнил о себе этот пестрый? Жил себе у себя в степи как дикарь, а теперь советы раздает.

До нужного нам места мы дошли быстро. Пройдя мимо витрины, открыв дверь под белой табличкой, мы прошли внутрь. Едва пересекли порог, как услышали звон колокольчика, который оповестил хозяев о приходе посетителей. Не успел я сделать пару шагов, как навстречу вышел парень лет двадцати на вид: ровная осанка, участливый, вместе с тем очень ровный взгляд; прилизанные, словно по ним прошелся коровий язык, волосы; немного выше среднего роста, но из–за худобы кажущийся длинной тростинкой. Он остановился в паре шагов перед нами и поприветствовал поклоном–кивком головы.

— Приветствую юных господ. Чем могу быть полезен?

— Я так понял, вы сын? — улыбнулся я.

— Нет, сын это мой дед. Я, если вам так будет угодно, правнук отца деда, — ответил он холодным тоном.

— Ммм…ясно, — смутился я его холодному тону. Мне почему–то сразу показалось, что мой вопрос был очень глуп. — Мы нуждаемся в нескольких нарядах для разных целей.

Он окинул нас изучающим взглядом, будто сканируя его, немного прищурившись.

— Вам пошить новые наряды или возьмете из того, что уже пошито? — спросил он.

— Моему другу пошить новые, а мне только подкорректировать имеющиеся, — похлопал я по сумке, где лежали пару моих штанов.

— Тогда прошу вас следовать за мной, — пригласил он нас и зашагал в следующую комнату.

Пройдя из первой комнаты освещенной естественным дневным светом, который обнажал убранство в виде манекенов с различным одеянием: от изысканных балахонов магов разного сана, классических костюмов аристократии, до новомодных тряпок местных студентов; хотя стоит заметить, что различия в одежде между двумя последними минимальное — если у аристократов одежда дополняется аксессуарами по типу цилиндра, монокля и трости, то у молодежи эти атрибуты отсутствуют, зато вместо этого чуть мешковатые рубахи или поверх них сюртук с шелковым платочком в нагрудном кармане, мы прошли в следующую полукруглую комнату, освещенную, уже, огромной люстрой в три яруса. Здесь также было много одежды, но уже висячие рядами на вешалках, а на нижних рядах красовались пары обуви; по центру зала стоял деревянный стол без ножек; такой стол–комод с кучей ящиков, с одного из которых он достал ленту со шкалой для снятия размеров.

Он рукой подал знак подойди Танулу и принялся за работу. Глядя на его педантичные и плавные движения, я словно погрузился в какой–то гипноз: работы мастеров своего дела всегда заставляют смотреть завороженно.

— Вы не записываете? — спросил я, видя, как он орудует лишь одной лентой.

— Я запоминаю, — ответил он по–прежнему холодным тоном, при этом, не отвлекаясь от работы.

В этом время Танул взглянул сначала на меня, а затем на портного в попытке привлечь его внимание.

— Да? — поднял свой взгляд портной, заметив, что к нему пытаются обратиться.

— Вообще–то, мне не нужно новое; сойдет и то, что у вас уже имеется, — кивнул он в сторону одежд, так аккуратно развешанных по полкам.

После этих слов я смутился и поспешил отвести взгляд: до меня дошло, что то, что сейчас делал портной, было пустой тратой времени. Правнук собрал ленту и засунул ее обратно в выдвинутый ящик; быть может наш статус клиентов или его воспитанность, но делал он это все так, словно ничего и не произошло.

— Вы уже себе что–то присмотрели или вам помочь с выбором? — обратился он к Танулу.

— Да, вон те, — показал он на одну из полок.

В итоге он был облачен в обычный молодежный наряд; белая рубаха, темные штаны и темный сюртук, только без платочка (от него он отмахнулся как от надоедливой мухи), и темные сапоги. Покрутился у зеркала, разглядывая себя со всех сторон; улыбка на лице показала, что этот клиент доволен, и можно приступить к следующему.

— Кхм, — прокашлялся я, доставая пару штанов, которыми меня обеспечили, — вот тут надо разрезать и пришить пуговицы, а по поясу сделать шлевки по линии талии для ремня, — начал я говорить, указывая, куда и как.

Портной, быть может, был удивлен, но в своей манере не подал никакого вида.

— А, и еще; сузьте, пожалуйста, штанины начиная от колена до кончиков плавным переходом, — закончил я с корректировками.

— Простите, позвольте спросить: если с разрезом, пуговицами и шлевками понятно, то для чего последнее, какое у него применение? — немного дрогнула у него мышца гордецов.

— Чисто эстетическое, и не более, — ответил я, и кажется, смутил его своим ответом: наверное, сопоставлял, какая в этом может быть эстетика.

— И мне то же самое, — бросил свое Танул, все это время стоявший в стороне от нас.

— К завтрашнему дню все будет сделано, — поклонился он еще раз, и затем озвучил цену.

Ох, я вовремя сдержался, иначе бы стукнул себя по лбу; совсем вылетело из головы про это. Так, сумма вышла не маленькая; ателье–то, как оказалось, элитное. Но благодаря выделенной сумме, которую дал архимаг я, если поднапрячься, дотяну до стипендии, которая мне полагается, как студенту.

— Я оплачу, — вдруг вклинился Танул, доставая мешочек со звонкой монетой из под своей пестрой жилетки.

— Не стоит, — попытался я остановить его, но он уже отсыпал нужную сумму себе в ладонь и протянул портному, который словно ловкий фокусник одним, но элегантным, движением смел звонкую монету.

— Тебе правда не стоило этого делать, — повторил я еще раз, когда мы вышли.

— Я не хотел тебя обидеть, если ты об этом, — ответил он.

— Никаких обид, но это…мы едва знакомы, и с учетом этого факта, это задевает мое достоинство.

— Боюсь, ты привел меня в замешательство; не смотрел на ситуацию в таком ключе. У меня на родине мы привыкли помогать друг другу без каких–либо учтивостей или условностей, — пожал он плечами. — Тогда давай исправим это: у вас тут есть приличные заведения, где мы укрепим наше знакомство дружбой? Обещаю не платить за тебя, а разделить сумму.

— Не имею таких знаний; я сам плохо знаком с городом, разве что кроме окрестностей университета.

— Тогда давай прогуляемся, поищем, авось, что путного встретим.

Мы отошли дальше по улице, прогуливаясь в поисках подходящего места. Завернули на повороте, прошлись еще немного, миновав пару перекрестков. После мы завернули за угол серого, кирпичного дома и очутились совсем в другом городе, потому что открывшаяся картина разительно отличалась от той части, откуда мы шли: обветшалые строения, отвратный запах, унылая обстановка, оборванцы с подозрительными взглядами — все здесь говорило о бесконечной нищете обитателей. Между тем, наше появление и наш облик привлекли к себе внимание.

— Кажется, мы с тобой заплутали, — прошептал я Танулу, оглядывая все и всех вокруг.

— Легко заблудиться, если не знаешь куда идти, — ответил он. — Давай поскорее покинем это место.

Я кивнул и начал пятиться назад.

— Неужто, благородные заблудились? — услышал я терпкий голос позади себя. — Или же вы снизошли до нас, чтобы узнать, как поживает ближний?

Я остановился и прикрыл глаза. Только этого не хватало: не хотелось ввязываться в приключение, которого не искал. Наконец, немного собравшись, обернулся. Их было, по крайней мере, человек пять, быть может, еще несколько прячутся в лачугах, ждущие подходящего момента или приказа. Обладатель заговорившего голоса с нами стоял по центру и чуть впереди, чтобы выделяться (видимо местный атаман): обтертая, старая жилетка на худощавом теле и такие же штаны, ботинки со шнуровкой, грязные, сальные волосы чуть ниже ушей, кривой, из–за неоднократных переломов, нос, черные зубы, и кинжал в правой руке завершали его отталкивающий образ. Остальные вокруг выглядели и того хуже; многие из них вообще босые, либо только в одних штанах, но при этом у каждого что–то да имелось в руке: ржавые кинжалы, кухонные ножи для разделки мяса, дубины и так далее.

Мне стало страшно: во рту пересохло, по лбу на брови стекал пот, щипля глаза, в коленях слабость, ступни не чувствуют опоры, руки подрагивают. Их много, а нас всего двое. Они вооружены, а мы нет. Они мужланы, а мы всего лишь студенты.

— Вам бы, для вашего же блага, лучше нас отпустить подобру–поздорову, — услышал я уверенный голос Танула.

— Ну, вы нас уважьте звонкой монетой, и мы вас проводим как дорогого гостя, — с ехидством в голосе ответил все тот же человек, — и будет блага нам, а главное, и вам.

Я, было, потянулся к кошельку, но был остановлен укоряющим взглядом Танула. Не знаю почему, но он был спокоен и сам внушал спокойствие. Хотя стоило взглянуть обратно на шайку бандитов, а именно ими они и являлись, то спокойствие снова исчезало. Снова на Танула — спокойствие возвращалось. И так по кругу. Короче говоря, моя рука зависла между отдать кошель и не отдать.

— Ненавижу прелюдий; давайте уже перейдем к делу, — развел руки в стороны мой сосед, как бы провоцируя их.