Самат Бейсембаев – Изнанка (страница 32)

Через пару минут появился директор. Красно–чёрная мантия, на кистях какие–то украшения; с такого расстояния не разобрать. Лучезарная улыбка, от чего морщины выделяются еще сильнее. Руки раскиданы, будто он пытается обнять нас всех сразу. Гладко выбритое, немного овальное, пухлое лицо. Да, в принципе, он весь тоже немного овальный. Из–за невысокого роста это бросается в глаза еще сильнее. Навскидку ему около шестидесяти лет. Хотя это очень трудно определить; морщины имеются, а волосы без единой седины. И глаза не такие: у стариков они более циничные, у него же они какие–то наивные что ли. Не могу понять. Еще раз, оглядев всех вокруг, еще шире улыбнулся и его высокий, на уровне ультразвука голос прорезал пространство вокруг.

— Возрадуйтесь! Ликуйте! Вы теперь ученики лучшей академии лучшей империи в мире! Вы юны, вы молоды — а значит, перед вами открыты все двери. Вам предстоит изведать новый отток пути вашей жизни. Ваши умы открыты новому, но в то же время они так уязвимы, — на последнем слове он тяжело выдохнул, — но это не страшно, ведь у вас есть мы: я и магистры, а также ваши старшие собратья, к которым вы можете обратиться в любой момент по любому вопросу. Эх, моя юность…я вам так завидую. Впрочем, несмотря на это вам никакой поблажки не будет. Учитесь усердно, будьте энтузиастами, распахните ваши сердца, откройте умы, и империя вас вознаградит сполна, — он еще раз осмотрел всех своей странной улыбкой, — а теперь, мои дорогие, идите и покоряйте высоты! Ликуйте же! И славьте! Славьте нашу великую империю и его величество Нумеда IV! — его речь, его манеры, его движения — весь этот вид был очень странным и несуразным.

Тем не менее, после окончания речи раздались громкие хлопки и ободряющие выкрики. Чтобы не выделяться из толпы я повторил движения. И только Танул остался невозмутимым, чем привлек еще больше внимания, и, смею полагать, не положительного.

Еще пару дней назад в общежитиях у входа развесили списки с именами, где указывалась информация о занятиях: твоя группа, расписание уроков и так далее. Моя группа состояла из восемнадцати человек; прочтение их имен ничего мне не говорило. Хотя пару знакомых фамилии все же обнаружил. Знакомых, потому как провел уйму времени сидя в библиотеке с книгами по истории. И, как раз–таки, учебный год должен был начаться с сего предмета.

Кабинет, точнее аудитория, для занятия представляла собой огромное помещение, состоящее из ярусов для сидячих мест, которые занимали студенты, и небольшого пьедестала для преподавателя. Студенты мерно рассаживались, занимая свои места. Я сел на самый первый ряд; хотелось с первого же дня показать своё намерение стать лучшим учеником. Вот бы это увидела Лариса Петровна, учительница истории в университете — ни за что не поверила бы.

Дверь с размахом распахнулась и в нее не вошла, а влетела быстрым шагом женщина средних лет, в такой же, как у директора мантии. Угольные волосы, собранные в тугой узел, ниспадающие до середины лопаток. Походка выдает в ней человека дисциплины. Строгий взгляд, наполненный властолюбием, плюс к этому образу чуть приподнятый подбородок. Губы поджаты, словно стоит ей расслабиться, и она потеряет контроль этой жизни. Хмурые брови. У нее даже уши прижаты к затылку. Охарактеризовал бы ее не как женщина, а инквизитор–надзиратель.

— И так, — начала она, заняв свое место на пьедестале, — прежде чем приступить к уроку, прошу вас всех, ознакомится с рядом правил. Первое: Я. Ненавижу. Тунеядство, — отчеканила она. — Всех, кто будет отлынивать или заснет на занятии, будет болтать без разрешения, опоздает — исключен. Второе: прежде чем заговорить вы просите разрешение. В ином случае — исключен. Третье: история — это не просто предмет, это — наша память. Память о прошлом, чтобы вы не забывали, кто мы и где живем. Какая величественная у нас страна. Мы не просто так именуемся империей. Чтобы вы поняли, почему другие должны и обязаны нам подчиняться, и быть под дланью императора. И если кто–то считает иначе — исключен. Вопросы? — провела она взглядом по рядам, но никто не осмелился, — отлично! Тогда представлюсь, я — Шерма Торс. Как вы уже поняли, учитель истории.

В принципе, из интересного можно было отметить только это. И, пожалуй, еще то, что я пожалел о том, что занял место в первом ряду, потому как моей концентрации хватило на минут десять, а после стало скучно. Она рассказывала о том, что я уже знал из книг. Только было это так монотонно, что все держались подальше от царства сна только благодаря власти внушаемого страха и ужаса. Наконец, дождавшись конца урока, поблагодарил судьбу и с радостью покинул аудиторию.

В дальнейшем тоже ничего такого, о чем бы стоило упомянуть.

После окончания занятий мы с моим соседом направились в сторону столовой. Уже сидя за столом и уплетая наш обед, к нам подсели еще двое: парень и девушка. Девушку я узнал сразу — она учится с нами. А вот второй мне не знаком.

— Добрый день! — поприветствовал нас парень, занимая место рядом со мной.

Осмотрел их, как того позволяла этика, и не заметил особой схожести меж ними: она хрупкая, худенькая, с миловидным лицом. Ровный нос кнопочка, не худые, но и не округлые щеки. Он же спортивного телосложения, словно занимается спортом всю свою жизнь. По нежным ладоням без мозолей видно, что никогда не занимал себя тяжелой, физической работой. Острый нос, горящие глаза. Наверное, как это часто бывает, она пошла в отца, а он в мать, или же наоборот.

— День добрый! — ответил я, прожевав кусок лепешки.

— Мы, кажется, вместе учимся, да?! — голос миловидной девушки оказался не менее миловидным, чем ее улыбка.

— Так и есть, — кивнул я.

— Я — Виктория, а это мой брат — Никодемус, — улыбнулась она еще шире, чем вызвала моё смущение, потому что я не мог оторваться от созерцания и сам понимал, что начинаю откровенно пялиться на нее.

— Никодемус и Виктория Сенты, — продолжил ее брат. — Но все зовут нас Нико и Вико.

В момент, когда он произнес фамилию, я понял, кто сейчас передо мной. Те самые Сенты, которым почти удалось сместить правящую династию, а сейчас являвшиеся второй силой в империи. Надо продолжить разговор и наладить контакт; такие связи будут не лишними. Хотя я не знаю, к какой ветви семьи они принадлежат: правящей или ответвлению. Моя ошибка, сам виноват. Нужно сделать зарубку: выучить семьи аристократов, и кто кому кем является, кто чей ребенок и прочее.

— Максимилиан Луций! — улыбнулся я в ответ.

— Танул, — коротко бросил мой уже, наверное, товарищ, не прекращая свою трапезу, при этом не выказывания никакой заинтересованности в них.

— Как первый день в академии? — задал он вопрос, обращаясь ко мне.

— Ну, это не первый день; формально я тут уже как целую неделю. Но если вопрос именно о начале учебного процесса, то все прекрасно. Шерма просто обворожительна, — хмыкнул я, и встретил взаимную реакцию.

— Да, она своеобразная, — согласился Нико, — но вы к ней привыкните, и поймете, что не такая уж она и суровая как кажется на первый взгляд. Я на первом году тоже был, так скажем, удивлен. Но потом…, — покрутил он кистью руки, — свыкся. К слову, я учусь на год старше, поэтому если будут какие–то вопросы или просьбы обращайся за помощью. Чем смогу помогу, где–то выручу.

— Ммм, есть одна просьба: посоветуй хорошего портного в городе. Мне нужно кое–что подправить, а другу моему сшить новую одежду, — кивнув я в сторону Танула, который был так усердно занят своей едой.

— Без проблем. На улице ремесленников, по правой стороне, будет стоять темное здание высотою в два этажа, а белая табличка будет гласить «Гурайзик и сын», и рядом будут нарисованы ножницы. Отличный портной; работает с сыном.

— Спасибо! За мной должок, — отпил я из своего стакана.

— Да брось, — махнул он рукой, — это не бремя, а радость помочь другу. Но если все же за тобой должок, — хмыкнул он и подмигнул мне, — то, прошу, присмотри за моей сестрой, пока вы на уроках. Она мое сокровище.

— Нико, — возмутилась девушка, — ты ставишь меня в неловкое положение…

Дальше разговор не нес в себе ничего интересного, ограничившись бытовым обсуждением дел в стране; ругань медлительных чиновников с их бесконечной бюрократией. Рассказал им немного о себе; откуда я родом, где вырос и как сюда попал. Точнее рассказал то, что Архимаг для меня придумал. Самое интересно, что они особо интересовались моим братом, который сейчас на войне. На мой немой вопрос почему — они ответили, что нынешнее поколение должно знать героев, что защищают их от врагов. Герой значит — ну, ну. Вскоре, им нужно было удалиться по своим делам, и они нас оставили.

— Приятные ребята, — смотрел я в спину удаляющейся девушки. Чем–то она меня зацепила.

— Не доверяй им, — буркнул Танул.

— Почему? — не понял я его.

— Не строй иллюзий: где ты, а где они. Такие как они не общаются с простолюдинами просто так.

— Ты так много знаешь об аристократах? — состроил я скептическую мину.

— Нет, но я много знаю о людях. И знания мои говорят о том, что им от тебя что–то нужно, — ответил он, подняв на меня взгляд.

На какое–то время повисло молчание. Он, видимо, ждал ответа. Я не знал, что ответить. Это же был обычный треп обо всем и не о чем сразу. Так и заводят знакомства. Так делают все нормальные люди, разве нет?