Самат Бейсембаев – Изнанка (страница 30)

— Ты там как?

— Надо…надо найти швабры, — едва дыша, отозвался Кверт, — иначе за утерю имущества империй нас четвертуют.

Благо хотя бы этого нам удалось избежать, потому, как палки вскоре были обнаружены прибитые к берегу. Взяв их, направились на обратную сторону вверх по реке. Как следует отмылись, потратив на это целый час. Под полное безмолвие. Говорить об этом и тем более обсуждать не хотелось. Единственно, что хотелось это забыть скорее случившееся.

Наступление следующего дня принесло благую весть об окончании нашей ссылки. Уставший, измотанный, потому как спать на голой земле и недоедание оставляют свои следы, я прибыл в расположение своего отряда, где был встречен ухмылками и насмешками. У Кверта думаю тоже самое.

— Если будешь вот так постоянно пропадать, ничему не научишься, — улыбка Дендрика сейчас раздражала как никогда.

Остальной день прошел как обычно: завтрак, утренняя тренировка, обед, послеобеденная тренировка, только уже с магами, ужин, затем личное время для приведения себя и амуниции в порядок.

Вообще если подробнее остановиться над режимом тренировок, то это выглядело следующим образом: каждый день до середины утра уделялись физическим кондициям — бег обычный, бег с препятствиями и прочее; потом начинали отрабатывать тактические моменты — тут уже с отрядом иногда из десяти, а иногда и из сотни легионеров, и меня в качестве мага поддержки сражались с такими же соединениями. После зенита солнца, после обеда, я и другие маги занимали отдельную часть легиона для отработки своих навыков. И так каждый день. И то, что я новичок, как выяснилось позже, прибывший заменой предыдущему магу, который погиб в той самой битве, никаких привилегий в виде поблажек мне не давало. Приходилось, стиснув зубы рвать себя на части, чтобы поспеть за остальными. К счастью, у меня это выходило неплохо. Мне так, по крайней мере, виделось. Или хотелось.

— Куда все спешат? — прервался я от чистки лат, сидя у костра. Толпа вокруг быстрым шагом, а кто и бегом направлялись в сторону полигона.

— Быстрее, — кинул мне рядом пробегающий Дендрик, — там легат тренируется.

Я оставил свою работу, и поспешил прислушаться к его совету. Судя по всеобщей реакции — это что–то интересное. В воздухе чувствовался настолько сильный ажиотаж, что можно было ножом резать. Подойдя к нужному месту, я увидел, что здесь присутствует практически весь легион, за исключением дежурных. Все заняли места вокруг по периметру, командующие следили за порядком, маги выставили магический заслон, как мне объяснили на всякий случай, а по центру площадки с одной стороны стоял легат в своей униформе, а на противоположной стороне был Торфус, тот самый врач, и еще один незнакомый мне воин. Судя по одежде и отличительным знакам, это был трибун. Целый тысячник получается. Даже не знаю, что меня удивило больше всего: тренировка легата, так сказать не за закрытыми дверями или то, что его соперником является старик?

Между тем участниками сражения начались первые движения: легат принял стойку, чуть подогнув колени и опустив центр тяжести, одновременно с этим начал формировать вокруг себя защитный купол. Только не такой как у меня: сразу видно было, что этот намного мощнее по его уплотненной структуре и в отливающемся спектре. Торфус весь засветился белым светом, что в сумеречное время дня, когда ярко красные лучи солнца падали аккурат позади него, смотрелось очень эффектно. Стоит думать, что это настолько же эффективно. Его союзник же хранил полную неподвижность. Хотя краем сознания я уловил исходящую от него силу. Будто что–то бурлило вокруг. Для меня, неофита, тяжело объяснимое явление.

— Деннар! — услышал я правым ухом своё имя и повернул голову.

— Кверт! — кивнул я в ответ в знак приветствия. В это же время я постарался быстро отвернуться, чтобы никто не заметил появившийся легкий изгиб на краях моих губ. Я еще не понял кто он мне — товарищ, друг или просто знакомый, с которым есть общее прошлое? Но мне было очень приятно его присутствие рядом.

Больше мы ничего не произнесли, храня молчание и отдав все свое внимание происходящему.

А там было на что посмотреть: первым начал легат, бросив в их сторону огромный зеленоватый серп, при этом, не снимая с себя защиту. В этот момент во мне кольнула зависть: я так не умею. Пока либо защищаюсь, либо атакую. Но еще на подлете Торфус сжег его встречным белым свечением. Не отбил, не отразил, не принял на себя, а именно, что спалил его, и тот не нанес даже хоть какого–то урона. Все сопровождалось под ахи и вздохи толпы. Повсюду были слышны перешептывания и восхищения. Где–то я даже уловил названия способностей, но из–за непонимания, тут же их забыл. Да, я ощущал эту силу и мощь, и даже видел это своими глазами. Но пока для меня это было больше похоже на красивые спецэффекты.

Между тем, до сего бездействовавший трибун сложил руки перед собой, будто держит невидимый шар, и между ними начал формироваться маленький огонек похожий на солнце с лучами. Только лучи исходили не от него, а наоборот впитывались в него, как бы вбирая в себя силу. В этот момент весь легион затих ожидая. Послышался резкий свист и от него стрельнул яркий луч, который заставил на секунду зажмурить глаза. Удар об щит легата был настолько сильный, что часть луча срикошетила в разные стороны, врезавшись в заранее поставленные магические барьеры. Какого же было сейчас легату я не представляю; его буквально накрыло с головой, от чего он на какое–то время пропал из поля зрения.

— Ярость Орвиса, — сказал Кверт с придыханием. Судя по его интонации это было нечто очень сильное.

— Ярость кого? — поспешил я уточнить для себя.

Кверт повернулся ко мне и посмотрел таким взглядом, будто не веря, что кто–то такое может не знать.

— Ах, да, ты же не учился в академии, — быстро он опомнился, — Ярость Орвиса. Очень сильное заклинание, и очень трудно контролируемое. Только самые сильные способны бить так точно. Около пару сотен с лишним лет назад архимагом империи был Орвис. Великий Орвис — он был одним из самых сильных и выдающихся архимагов в истории, который внес огромный вклад в знание магии. Но вместе с тем у него была одна слабость: он был падким на женщин. О чем однажды про его похождения и узнала его жена, — тут он ухмыльнулся, — и вот в один прекрасный день она устроила ему взбучку. Да такую хорошую, что этот факт даже сохранился в веках.

Сидит, значит, она причитает о том, какой он плохой и не стесняет себя в выражениях. Орвис слушает, ничего не говорит, и все это время в нем копиться злоба. Копится, копится, и бах — ничего вокруг нет. Ни жены, ни стен, ни даже соседних домов. Один только Орвис посреди огня, руин и крови. Вот это и было только что Ярость Орвиса, — кивнул он в сторону трибуна. — Только отработанная к применению так, чтобы не спалить все вокруг, — затем он наклонился к моему уху, что его мог услышать только я, — а по другому еще этот удар называется Пук Смерти. Говорят, что, когда он очень сильно злился, у него пучил живот. Все мы люди, правда? И в момент наивысшей точки напряжения этот пук… В общем и целом, запомни: не стоит упоминать это лишний раз. А то можешь обнаружить себя в какой–нибудь яме, только в этот раз ты оттуда больше не выйдешь, потому, как нынешний архимаг чтит его, и очень ревностно относится к памяти о нем.

Какой–то очень странный получился рассказ — и смешно, и грустно.

Пламя рассеялось, но на месте, где должен был стоять легат, было пусто. Остался только раскаленный до красна, рассыпающийся мелкими кусочками каркас его защиты. Немного приглядевшись, увидел, что внизу прямо в земле отверстие. Все начали вертеть головой в поисках легата, пока неожиданно он не вынырнул в десятке метров от этой парочки и не бахнул в них тем же зеленоватым серпом. Не ожидавшие подобного маневра трибун с лекарем не до конца успели выставить щиты, и край серпа зацепил их, откинув на приличное расстояние. Думаю, будь они простыми бойцами, бой бы уже был окончен, но они таковыми не являлись. Поднявшись на ноги, Торфус не просто засветился еще ярче, а начал пульсировать так сильно, что с каждым пульсом будто наступал день. Вокруг него образовались щупальца из света, штук восемь, как у осьминога и начали, вытягиваясь наносить хлесткие удары по легату. Пока легат бегал и скакал, уклоняясь от ударов, параллельно откидываясь простыми воздушными пузырями, трибун не бездействовал: он формировал на каждой руке ледяные шары и метал их, которые на подлете к легату взрывались, разбрасывая сотни мелких шрапнелей.

Во мне схлестнулись различные эмоций: восторженность от увиденного, и страх от того, что вдруг один из их ударов пробьет барьер, что нас защищает. На всякий случай наложил на себя свой щит, что не укрылось от взглядов других. Кто–то лишь ухмыльнулся, а кто–то, как Кверт, повторил мое движение.

— Деннар, а на меня тоже накинь, пожалуйста, а? — похлопал меня по спине Дендрик. Оглядевшись, я увидел, что мой десяток стоял все это время прямо за мной. Ничего не говоря, быстро накинул защиту и на них. В ответ на это поймал благодарные взгляды.

Пару минут картина оставалась прежней, пока легат сильным толчком от земли не отпрыгнул назад, разорвав дистанцию. Снова воцарилась молчаливая пауза. Кажется, все вокруг забыли, как дышать. В это время легата затрясло, будто у него какой–то приступ. Он согнулся и из его спины начало вытекать тёмная субстанция, капая на землю рядом. Выглядело это так мерзко, что я поморщился брезгливой гримасой.