Саманта Кристи – Лиловые орхидеи (страница 35)
– Да, Гэвин. Я твоя, – отвечает она, и слезы текут из ее незабываемых глаз. – Я тебя люблю. Что бы ни случилось, я всегда буду тебя любить.
Ее слова действуют на мой пульсирующий член, и я проваливаюсь в бездну оргазма, массируя большим пальцем ее клитор, чтобы увлечь ее за собой.
После субботнего дня и ночи, проведенных вместе, мы с Бэйлор встречались всего два раза. Мы вместе обедали в понедельник, и я видел ее на экзамене по киноведению. Сегодня уже четверг, но с тех пор мы не виделись – она больше не смогла уделить мне времени.
Я знаю, что у нее много работы в газете, особенно на этой неделе, перед перерывом на каникулы. И знаю, что Бэйлор не откажется от волонтерства, потому что ей и так уже грустно оттого, что она не увидит этих детей все лето. Но черт побери, я не могу избавиться от – очень эгоистичной – мысли о том, что мое место в пресловутой иерархической структуре гораздо ниже по сравнению с этими занятиями и учебой.
На этой неделе Бэйор пропустила обе пробежки. Пробежки всегда были
Мне надо включить мозги. Прошлая суббота была прекрасна, и мне нужно почаще об этом вспоминать. Сейчас это несложно – Бэйлор идет ко мне с милой улыбкой, от которой у нее на щеке появляется прекрасная ямочка. Она обнимает меня и спрашивает:
– Скучал по мне?
– Нет, – говорю я.
– Врешь, – отвечает она.
– Ты даже представить себе не можешь, насколько, – говорю я.
Она смеется, и я ее целую. Затем веду за собой в аудиторию, где у нас будет экзамен по философии.
Спустя два часа и одну головную боль мы покончили с экзаменом и направляемся в студенческий клуб обедать.
– Стоило бы запретить устраивать экзамены по вечерам, – говорит Бэйлор. – Но зато у меня остался всего один, и потом первый курс закончится.
У нее блестят глаза.
Я стараюсь не думать о том, что после обеда Бэй встретится с Крисом, чтобы в последний раз позаниматься перед экзаменом, который будет у них сегодня вечером.
За обедом она выглядит рассеянной. Скорее всего, нервничает из-за экзамена. Экономика – самый сложный предмет на первом курсе, и она пахала как проклятая, чтобы хорошо его сдать. У нее между четверкой и пятеркой, так что итоговая оценка зависит от результатов экзамена. К счастью для меня, Говнюк с радостью согласился помочь ей подготовиться.
Бэйлор почти не притронулась к еде и молча ковыряет невидимое пятнышко на тарелке. Прядь волос падает ей на лицо, и я не уверен, что она это замечает. Мне почти физически больно смотреть, как Бэйлор переживает, но даже когда она морщит брови и хмурится, моя Бэй все равно прекрасна. Я только не знаю, из-за чего она такая грустная – из-за учебы или из-за нашей предстоящей разлуки.
– Я уверен, что ты хорошо сдашь и все будет хорошо, – говорю я.
Она водит пальцем по столу.
– Ты же знаешь, что я тебя люблю, да, Бэй? – спрашиваю я.
Она погружена в свои мысли и снова не отвечает. Я протягиваю руку и завожу прядь волос ей за ухо.
– Милая?
Я провожу ладонью по ее щеке.
– Ты меня слышишь?
– А?
Бэйлор наконец смотрит на меня, словно она вообще забыла, что я здесь. Я не могу сдержать накатившую на меня волну грусти.
– Извини. Ты что-то сказал? – спрашивает она.
– Я только сказал, что люблю тебя и что все будет хорошо.
– Понятно.
Она улыбается мне.
– Теперь ты скажи, – говорю я.
– Что сказать?
– Что любишь меня, – прошу я. – Это же так работает. Я говорю, что люблю тебя, и ты говоришь мне то же самое в ответ.
– Извини, – она качает головой. – Конечно, я тебя люблю, Гэвин. Я просто немного рассеянна из-за… ну, из-за всего.
– Эй! Не грусти, – говорю я. – У нас осталось по одному экзамену, и потом все закончится! Не забудь прийти ко мне завтра в двенадцать! Не опаздывай и собери вещи до того, как придешь. У нас будет всего пять часов вместе, и я намерен использовать каждую минуту.
Я сжимаю ей руку для большей убедительности.
Она хихикает. И краснеет.
Завтра в полдень. Вот когда моя Бэйлор ко мне вернется – ну, по крайней мере, на пять часов.
Когда мы встаем из-за стола, мимо нас проходит пара в футболках со «Штучкой Один» и «Штучкой Два».
– А кто «Штучка Один»? – спрашиваю я у Бэйлор.
– Что?
Она кладет почти нетронутый бутерброд на мой поднос.
– Ну «Штучка Один», – говорю я, указывая на уходящую парочку. – У тебя есть футболка со «Штучкой Два». А кто тогда «Штучка Один»?
– А‐а‐а.
Она улыбается и на секунду задумывается об этом.
– Да в общем-то никто, – говорит Бэйлор. – Я купила себе эту футболку во время одного из своих бунтарских периодов в школе. Она служила мне напоминанием, что мне больше никто не нужен. Я знаю, что это глупо.
Я качаю головой и улыбаюсь своей независимой девушке. Потом целую ее на прощание.
– Увидимся завтра в двенадцать, Макбрайд, – говорит она.
– Если только не увидимся раньше, Митчелл.
Я подмигиваю. Она улыбается. Мы расстаемся.
Я закрываю экзаменационный тест и кладу его на преподавательский стол. Ассистент преподавателя кивает мне, и я слегка улыбаюсь. Все утро мое внимание было поглощено загадочным эсэмэс от Бэйлор. Она отправила его в десять утра, прямо перед началом экзамена.
В животе у меня зарождается странное ощущение.
Выходя из здания, я перечитываю сообщения и осознаю, что ни в одном из них нет сокращений или смайликов, которые она обычно использует.
Я направляюсь к ней в общежитие, когда замечаю, что ко мне бежит Карен с грустной улыбкой на лице.
– Гэвин, нам надо поговорить, – говорит она и берет меня под локоть.