Саманта Кристи – Лиловые орхидеи (страница 37)

– Черт, приятель, – говорит Скотт, глотая виски с содовой и жестом прося еще один. – И что потом?

Я качаю головой, и все вокруг начинает кружиться от алкоголя, который я выпил за последние два часа, пока изливал ему душу.

– Я больше ее не видел.

– Все это ужасно запутанно, – говорит он. – А разве вы не встретились в университете следующей осенью?

Я смотрю на флайер, который все еще лежит передо мной. Рассказ о наших отношениях оголил все мои нервы до предела. Она меня просто опустошила.

– Я искал ее везде, – говорю я. – Я пробегал мимо факультета журналистики каждый день, в надежде застать ее, когда она входит или выходит с занятий. Я стал завсегдатаем студенческого клуба, где она любила обедать. Я даже мучил себя, сидя в библиотеке в кабинке для занятий номер 39. Я был в ужасном состоянии. И вот однажды я бегал со своими приятелями и встретил Криса. Знаю, что это было глупо, но когда я пробегал мимо него, я открыл рот и выдал: «Как поживает твоя неверная подруга, Говнюк?» Он побежал за мной и набросился на меня, назвав подлецом и сказав, что у меня больше нет права о ней спрашивать. Потом он меня ударил. Друзья оттащили меня, пока я не расквасил ему лицо. Они отвели меня в сторону и сказали, что он этого не стоит. После этого мы с Крисом ни разу не разговаривали и старались любой ценой избегать друг друга. Но я все равно не понимаю, почему парень, которому девушка в итоге досталась, был так зол на меня.

Через два года я окончил университет, но так и не смог забыть Бэйлор. Я пытался встречаться с девушками, но никто не мог с ней сравниться. Наконец на последнем курсе Карен предложила быть вместе – и у нее были неплохие аргументы. Она сказала, что знает, что я не люблю ее «в таком смысле» и что она готова это принять. Она убедила меня, что нам будет лучше вместе. Сказала, что это поможет задобрить моего отца, после того как я сброшу на него бомбу, рассказав, что поменял специальность – и, в сущности, всю свою будущую жизнь.

Я знал, что никогда не смогу никого полюбить. И не хотел, чтобы кто-то причинил мне такую же боль, как Бэйлор, так что предложение Карен показалось мне неплохой идеей. Мы оба что-то от этого получали. Карен получила меня – она давно этого хотела, а я получал чувство безопасности с подругой, которая никогда не причинит мне боли. Мы, в сущности, друзья с привилегиями – ну и еще с обручальными кольцами.

Я смотрю на Скотта, который помешивает свой напиток пальцем и задумчиво смотрит на меня

– Я всегда знал, что у вас с Карен необычные отношения, – говорит он. – Эта история до фига всего объясняет. – Он смеется.

– Ага. Брак по расчету, – говорю я. – Вот такой хреновый хэппи-энд.

Скотт хлопает меня по спине и кивает на флайер.

– Ну, Бэйлор здесь, прямо сейчас, в этом самом отеле. Бывает же такое, друг мой, – говорит он. – Может, тебе стоит с ней поговорить? Ну, чтобы после стольких лет поставить наконец точку.

Я ставлю стакан на стол чуть сильнее, чем требовалось, – капли разбрызгиваются по всей барной стойке и по фотографии Бэйлор. Я поднимаю флайер, вытираю, складываю его и кладу в карман. Потом качаю головой:

– Она сделала свой выбор, Скотт. Она не может сказать ничего, что принесло бы мне пользу.

Я достаю кошелек, кидаю на стойку несколько крупных купюр и встаю.

– Пойду в номер, – говорю я и, пошатываясь, иду к выходу.

Скотт идет рядом, поддерживая меня.

– Хочу убедиться, что ты доберешься целым и невредимым, приятель.

Двери лифта открыты, и мы вваливаемся внутрь, где уже ждут несколько других гостей. Скотт нажимает на кнопку шестнадцатого этажа, и вдруг какая-то женщина кричит:

– Подождите, пожалуйста!

Скотт быстро вставляет руку между закрывающимися дверями, чтобы она успела забежать внутрь.

– Спасибо, – говорит она и заходит в кабину, поправляя кожаную сумку на плече.

Я смотрю на женщину, вошедшую в лифт, и сердце начинает бешено колотиться у меня в груди. Бэйлор Митчелл собственной персоной.

Нет, ее фотография на флайере точно не была отфотошоплена. Думаю, она стала еще прекраснее, чем была восемь лет назад. В горле у меня застревает комок, который, кажется, перекрывает доступ кислорода.

Рядом со мной грубо хохочет Скотт, за что получает от меня пинок, пока я пытаюсь восстановить свое нетрезвое равновесие. Бэйлор замечает меня и замирает на месте. Она выглядит как олень в свете фар приближающегося автомобиля. Затем она заметно бледнеет, а в ее глазах-хамелеонах проскальзывают искорки гнева – она разворачивается, но двери лифта уже закрылись. От меня не ускользает, что, когда она нажимает на кнопку десятого этажа, у нее дрожит рука. Все ее тело напряжено и источает злость внутри замкнутого пространства лифта.

Несколько человек рядом со мной продолжают беседовать, совершенно не подозревая о повышении температуры и непомерном напряжении рядом с ними. Я не могу оторвать глаз от ее спины. Я рассматриваю ее, и мой взгляд медленно передвигается сверху вниз по ее телу. Ее почти прямые волосы спадают до лопаток. Они такого же светло-русого цвета, как и прежде, но она либо сделала мелирование, либо много времени проводит на солнце.

На ней приталенный костюм, который подчеркивает ее тонкую талию. Туфли с километровыми каблуками добавляют сантиметров десять к ее небольшому росту. Я смотрю на ее ноги, прикрытые юбкой чуть выше колена. Она неловко переступает с ноги на ногу – от моего взгляда или оттого, что у нее болят ноги от этих ужасно высоких каблуков – зато благодаря им ее загорелые лодыжки выглядят еще красивее.

Мой чертов член дергается в штанах. Как она может так действовать на меня после стольких лет? После того, как она меня соблазнила, а потом растоптала мое сердце?

Двери лифта открываются, и мать с ребенком выходят. Мы еще только на седьмом этаже, но я вижу, что Бэйлор делает шаг к выходу. Но она чуть мешкает, и двери снова закрываются.

Еще несколько секунд пытки – и мы на десятом этаже. Бэйлор выходит из лифта прежде, чем двери успевают полностью открыться. Скотт толкает меня в бок локтем.

Я не успеваю сдержаться, и пьяные слова слетают с моих губ:

– Скучала по мне?

Бэйлор спотыкается и на секунду останавливается, но затем снова идет прочь – так быстро, как только может на своих шпильках, ни разу не обернувшись.

В какую-то долю секунды я решаю последовать за ней. Скотт хихикает у меня за спиной и бормочет что-то про удачу. Я слышу, как закрываются двери лифта, и оказываюсь на десятом этаже, а Бэйлор уходит прочь.

Конечно, она слышит, что я иду за ней, но не подает виду.

– Бэйлор, – произношу я.

Она останавливается. Я замечаю, что она сжимает кулаки. Бэйлор поворачивается ко мне, ее лицо переполнено грустью. Невытертые слезы текут по щекам к ее идеальным розовым губам. Прежде чем я успеваю сказать хоть слово, выражение ее лица меняется: если бы люди могли метать из глаз искры, то она бы это сделала прямо здесь и сейчас.

Бэйлор вытягивает руку ладонью вперед, жестом приказывая мне не подходить к ней.

– Отойди от меня, – громко говорит она. – Ты последний человек, которого я хотела встретить, а вдобавок ко всему ты еще и испортил мне такой хороший день!

Она поворачивается и уходит. Я стою на месте, ошеломленный звуком ее голоса, которого не слышал столько лет. Голоса, который я слышал во сне с того самого дня, когда она прыгнула в объятия Криса.

– Не уходи, Бэйлор! – кричу я ей вслед. Я продолжаю идти за ней по длинному коридору отеля. – Ты не считаешь, что должна мне все объяснить? Ты не можешь хотя бы это для меня сделать?

Она резко оборачивается, ненависть льется у нее из глаз вместе со слезами.

– Объяснить тебе? – Бэйлор качает головой: – Ты ведь тоже при этом присутствовал, Гэвин. Я не одна это сделала, знаешь ли.

– Да уж, присутствовал, – фыркаю я в ответ. – И видел, как ты побежала обратно к Крису. Но ты не знала, что я это видел, да?

– О чем ты говоришь?! – кричит она. – Ты меня бросил! – Она бьет ладонью по стене. – Ты меня бросил, и больше я от тебя ничего не слышала.

Я пытаюсь осознать, что она говорит. Я ее бросил. Чтобы поехать в Бразилию? Но она с самого начала знала про поездку. Бэйлор уговаривала меня поехать, ради всяго святого! А как насчет ее признаний на «Фейсбуке»?

– Ты, наверное, станешь отрицать и всю ту фигню, которую постила на «Фейсбуке», да? – кричу я, смутно осознавая звук ускоряющихся шагов у себя за спиной.

– Гэвин, ты пьян? – Она смотрит на меня холодными злыми глазами. – Ты, должно быть, перепутал меня с одной из своих шлюх! – кричит Бэйлор.

– Да, я пьян, милая! – кричу я, пиная стоящий в проходе столик и опрокидывая вазу с цветами. – Достаточно пьян и глуп для того, чтобы признаться, что ты разбила мое чертово сердце.

Я лезу в карман, достаю ключи и показываю ей.

– Ты меня создала, а потом уничтожила, Митчелл.

Она смотрит на брелок, который подарила мне после того, как я нашел его на земле в день, когда мы познакомились. Брелок, который столько лет напоминал мне о необходимости быть собой и прокладывать в жизни свой путь. Никогда не делать того, чего от меня ожидают. Этот чертов брелок сделал меня тем человеком, которым я стал.

– Зачем? – спрашивает Бэйлор. – Зачем ты сохранил его после того, как ты со мной поступил?

Сильная рука хватает меня за плечо. Я оборачиваюсь и вижу крупного мужчину в форме охраны.