Салли Торн – Второе первое впечатление (страница 24)
Он кладет разломанную, намазанную маслом булочку мне на тарелку. Хотя я, конечно, могла сделать это и сама. Я еще никогда в жизни не пробовала ничего вкуснее.
– Люку было около двадцати. Он скатился на скейтборде с горы, сбил черепаху и упал. Пытался вчинить «Провиденсу» иск. К счастью, я отмечала все объявленные Люку предостережения. Время и дату, – прожевав, объясняю я.
– Мечта адвоката. Образцовая служащая. – В голосе Тедди слышится одобрение, и мне становится неловко.
– Да, спасибо. А я спасла твоего отца от судебного иска. Тебе больше денег достанется в наследство. – Я взяла у официанта бокал вина, но пить не стала.
– Пей! – вопит на весь зал Рената.
– В этом я весь. Убиваю время в ожидании наследства, которое мне определенно положено. – Тедди принимается в сердцах намазывать очередную булочку. – Но только через труп Роуз.
Нужно срочно заставить его улыбнуться.
– Браво, Тедди! Мои поздравления дольше всех продержавшемуся помощнику Ренаты и Агги Парлони.
Мы чокаемся, и я делаю глоток вина. Вино ужасно кислое, но пора потихоньку взрослеть.
Я вспоминаю слова Мелани насчет ланча с клиентом. Возможно, будет нелишне поговорить с сыном Джерри о делах.
– Девелоперская корпорация Прескотта и не подозревала о нашем существовании. Не понимаю, с чего вдруг понадобился этот отчет. Ведь о нас практически забыли. – В моем голосе сквозит обида, что не ускользает от внимания Тедди.
– Я все испортил своим появлением, да? – Он ждет ответа и, не получив его, сразу теряет запал. – Она произведет оценку имеющихся активов и задолженностей для презентации на совете директоров. И объяснит, что́ принесет ДКП самую большую прибыль. Если эту гору будет прибыльнее застроить высотками, Роуз так и сделает.
Интересно, какой еще инсайдерской информацией, сам того не подозревая, располагает ее брат?
– Может, она милый человек, питающий слабость к старикам, а?
– В детстве ее любимой игрушкой, вероятно, был бульдозер. – У Тедди непроницаемое выражение лица, и мне это не нравится.
Он берет телефон и демонстративно зевает, положив конец разговору.
– Вероятно? Ты разве не знаешь наверняка? – Я делаю еще один глоток вина. – Может, ты уговоришь ее приехать сюда? Если она все увидит сама…
– Хочу тебя разочаровать. – Он смотрит мне прямо в глаза, и у меня екает сердце. Передо мной абсолютно взрослый мужчина. – Я вряд ли буду тебе полезен в решении дел с Прескоттами. Ты мне нравишься, поэтому я заранее расскажу тебе, как все обернется. Рассчитывать на меня – это дохлый номер. Поскольку никакого влияния в этой семье я не имею.
Я реагирую очень эмоционально:
– «Провиденс» является последним пристанищем немощных стариков, которых нельзя просто взять и выселить в никуда. Стресс может их убить. Неужели тебе на них наплевать?
Тедди смотрит на своих работодательниц, и я вижу искреннее сочувствие в его глазах.
– Мне вовсе не наплевать. Но при всем желании ничем не могу помочь. Роуз этого не допустит.
Глава 11
Прервавший нашу беседу официант подает нам бледный малоаппетитный салат. На тарелках украшения из растущих по обочинам дороги цветов и достаточно соуса, чтобы притупить вкусовые рецепторы. Мой желудок издает протестующий звук, совсем как Мелани в приступе разочарования.
– Это что, помидор? – Тедди, явно желая сменить тему разговора, поднимает вилку с насаженным на нее овощем. – И прозрачная свекла? Дохлый лук?
– Скорее, призрак помидора. – Я ковыряюсь в тарелке в поисках чего-нибудь более-менее съедобного. – Не хочу показаться неблагодарной, но на фоне этого салата булочка с маслом – пища богов.
– Твои родители по-прежнему вместе? – спрашивает Тедди и, получив в ответ мой кивок, уточняет: – А чем они зарабатывают себе на жизнь?
Похоже, придется ступить на зыбкую почву. Не слишком сексуальную почву, которая позволяет сделать поверхностный вывод, почему я такая зажатая.
– Ты сидишь за одним столом с дочерью пастора. – Скривившись, я глотаю вино.
– Не пей, – останавливает меня Тедди.
– Ну надо же! Если я дочь священника, значит мне нельзя пить алкоголь, да? – Я залпом осушаю бокал. Такое чувство, будто я проглотила зажженную спичку.
– Нет. Просто вино тебе явно не понравилось. И вовсе не обязательно плясать под дудку Ренаты. В ней роста меньше пяти футов. Что она тебе может сделать? – Сам Тедди пьет только воду, поскольку он за рулем. – А ты и сейчас ходишь в церковь?
– Когда приезжаю домой, то хожу, чтобы не ссориться с папой. Но не здесь. Папа во мне разочаровался. – Поразительно, как мне удается четко охарактеризовать ситуацию в сжатом виде. Я потеряла веру в Церковь, а мой отец потерял веру в меня. Но что случилось раньше, а что позже – это вопрос. Я протягиваю бокал официанту: – Мне, пожалуйста, еще один.
Внезапно по залу разносится голос Ренаты, от которого дрожат стены:
– Интересно, что это вы там обсуждаете, голубки?
Тедди с готовностью уступает мне поле боя. Но я не могу говорить даже трагическим шепотом, потому что Рената туговата на ухо.
– Проблему отцов и детей.
– Продолжайте, – одобрительно машет ножом Рената.
Повернувшись, я вижу веселый блеск в глазах Тедди, и меня больше не волнуют обращенные на нас взгляды других посетителей. Мне нет до них никакого дела.
Вино приятно согревает внутренности. Теперь срочно нужно чем-то закусить. Я показываю на булочку. Тедди начинает намазывать ее маслом.
– Просто у тебя получается лучше, чем у меня, – объясняю я, и Тедди не возражает. – Я жутко голодная и, похоже, чуть-чуть окосела.
Тем временем официант оперативно приносит мне второй бокал.
Тедди окидывает меня оценивающим взглядом:
– Ты съела всего лишь две булочки и призрак помидора. Могу я узнать, какое основное блюдо? – спрашивает он у официанта.
– Зажаренная на рашпиле птица. Но сперва вам подадут суп.
– Мы слишком голодные для ваших цыплят-корнишонов. А нельзя ли изменить заказ? Хотя бы на стейк. Ну что скажешь, Рути? – В отличие от официанта Тедди явно доволен. – Меня наверняка ждет нахлобучка.
– Слава богу, что за все платят Парлони! Лично я на мели.
Если бы Тедди вернул долг, у меня было бы хоть двадцать долларов, но прямо сейчас мне наплевать. Тедди устроил нам праздник, а за это никаких денег не жалко.
– Я не забыл. – Тедди начинает рыться в заднем кармане. Слышится характерный треск липучки, и сидящая за соседним столиком женщина с тревогой смотрит на Тедди. Он со стоном хлопает себя по бедру: – Нет! Только не сейчас, только не здесь!
Я заглядываю под скатерть, не понимая, в чем дело:
– Что случилось?
– Ты надо мной издеваешься? Ты разве не видела именного жетона «Сексуальный персонал»? Это костюм стриптизера. На липучках.
– А я столько раз сдавала его в химчистку. Что они могли обо мне подумать?
Я вливаю в себя второй бокал и вдруг понимаю, почему все кругом так странно на меня смотрели.
– Что ты встречаешься с сексуальными парнями. – Наградив меня дьявольским взглядом, Тедди двумя пальцами осторожно, чтобы не трогать липучки, выуживает бумажник. – Еще один добрый самаритянин. Эта милейшая дама нашла бумажник в прачечной самообслуживания. Заметь, исключительно дамы. А мужики – полное говно. – Тедди открывает бумажник, откуда вылетает бумажная бабочка, и вытаскивает потрепанные банкноты. – Двадцать долларов. Спасибо.
Долговые обязательства погашены. И я вдруг обнаруживаю, что мне не нравится исчезновение связующей нас нити. Бумажник Тедди – бесформенная средневековая реликвия, по которой наверняка не раз проехалась запряженная лошадью повозка. Мне ужасно хочется открыть его, чтобы изучить каждую карточку и каждый чек. Хочется положить бумажник перед сном себе под подушку. Ой нет, это уже ни в какие ворота не лезет!
Нарушив ход моих мыслей, Тедди как бы между прочим спрашивает:
– А каким был твой последний парень?
– Его звали Адам. Ну да, знаю, я слишком буквально подошла к вопросу, кого может одобрить папа. – (Официант убирает тарелку с моим нетронутым салатом.) – Мы встречались, если можно так выразиться, начиная с шестнадцати лет и кончая… утром после выпускного.
– А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее…
Но тут нас опять прерывают. На стол ставят две миски розового супа. Я трогаю свою миску – суп совершенно холодный.
– Простите, а что это такое? – спрашивает Тедди.
– Литовский холодный свекольник, – невозмутимо отвечает официант.
Тедди старательно скрывает свои чувства, ведь его работодательницы не спускают с нас глаз.
– Ладно. Почему бы не попробовать? – Он берет в рот ложку супа и, задумчиво прищурившись, устремляет глаза в потолок.