Салли Торн – Второе первое впечатление (страница 23)
Работая в «Провиденсе», я часто размышляла о том, как это, должно быть, приятно – жить с тем, кто любит тебя старого и больного. Но не успеваю я об этом подумать, как меня охватывает чувство тревоги, и я рефлекторно вспоминаю о плане Мелани срочно обзавестись парнем. Мне реально предстоит принять решение, которое окажет влияние на всю мою оставшуюся жизнь. Тем временем Тедди развлекает всю честную компанию импровизациями, изображая самых различных персонажей:
• Эдди, водителя скотовозки. («Эй, потише там, мои непослушные маленькие коровки!»)
• Теддерика, нервного водителя. («Ой, мои покрышки! Ой, боюсь, боюсь! Ой, боженьки мои!»)
• Прескотта Провиденса, телохранителя. (Думаю, он цитирует Кевина Костнера, но нужно проверить.)
– Вот мое истинное призвание, – объявляет Тедди, приветствуя пешеходов прикосновением к козырьку шоферской фуражки. – Спасибо, что помогли найти мне цель в жизни.
– К обоюдному удовольствию, – отвечает Агги, а Рената лишь ухмыляется и отворачивается к окну.
В машине царит атмосфера счастья, и до меня вдруг доходит, что покинуть пределы «Провиденса» было не так уж и сложно, даже когда меня, брыкающуюся и визжащую, выносили из офиса на плече. Я знала всех мальчиков Парлони, но только у Тедди хватило духу сделать это. Я осторожно кошусь на Тедди. Он с неприкрытым обожанием смотрит на своих работодательниц в зеркало заднего вида.
И хотя Тедди уже давно отпустил меня, я до сих пор чувствую, как его теплое плечо греет мне сердце. И оно до сих пор не в состоянии биться ровно. Надеюсь, Тедди не заметил моей несвоевременной влюбленности. Я буду на коленях молить Бога, чтобы Мелани тоже ничего не заметила, потому что иначе я труп.
О боже! Тедди смотрит на меня, и я чувствую, как мои внутренности царапает игла проигрывателя виниловых пластинок.
– Рути, ты в порядке?
Я заставляю себя рассмеяться и молча кивнуть, потому что на самом деле ответ «скорее всего, нет».
Тедди останавливает «роллс-ройс» перед увитым плющом жутко крутым рестораном.
– Мы прибыли в пункт назначения, – объявляет Тедди. – Снобвилл.
Тедди, как вышколенный водитель, выскакивает из автомобиля помочь пассажирам выйти. Сперва он извлекает из машины Агги, которая мешком висит у него на руке.
– Теперь меня! – орет Рената.
Я открываю дверь со своей стороны и вылезаю самостоятельно. Очевидно, что я совершенно не одета для такого дорогого ресторана. Может, нам с Тедди удастся поесть бургеров где-нибудь неподалеку.
– Умираю с голода. – Рената одергивает одежду и приглаживает волосы венозной рукой. – Да и в горле совсем пересохло.
Она берет Агги под руку, и они, не оглядываясь, входят в ресторан.
Тедди стягивает жилет с именным жетоном «Сексуальный персонал», забрасывает фуражку на заднее сиденье и отдает ключи от машины парковщику. Оставшись в сексуальных штанах и белой рубашке, Тедди завязывает галстук. Теперь он похож на продвинутого молодого профессионала, направляющегося на дорогой ланч с клиентом.
Лучи солнца отражаются от его новеньких золотых часов и проникают мне прямо в грудь, ослепляя сердце. Поймав мой взгляд, Тедди шутливо закатывает глаза.
– Я учился в частной школе и умею завязывать узел на галстуке. – Он стягивает узлом и свои шикарные волосы.
– Смазливая внешность реально помогает тебе выйти сухим из воды в любой ситуации. – Я качаю головой, понимая, как это несправедливо, затем показываю на окно ресторана: – Ты только погляди, как Рената гоняет персонал. И она непременно забракует любой столик, который для нее зарезервировали.
– Какой смысл быть такой старой и богатой, если этим не пользоваться? – Что ж, весьма справедливое замечание. А когда мы входим в дверь, Тедди наклоняется и шепчет мне в ухо: – Не могла бы ты развить тему моей смазливой внешности? – Его руки оказываются у меня на талии.
– Теодор! – взвизгиваю я, но он только довольно улыбается.
Я определенно вижу столик на четверых с табличкой «Зарезервировано», но официанты почему-то торопливо накрывают два отдельных столика на двоих.
– Мы сядем здесь. А вы двое сядете отдельно. – Рокочущий голос Ренаты разносится над головой десятка хорошо одетых людей, сидящих за ланчем. – Как романтично!
Все посетители ресторана кладут столовые приборы и таращатся на меня. У меня такое чувство, что они видят буквально каждую зацепку на моей одежде.
Но Рената явно не готова угомониться:
– Рути, ты можешь попрактиковаться перед свиданием с реальным парнем, если, конечно, такой появится.
– Реальным парнем? – переспрашивает Тедди. – Ущипните меня. Последний раз, когда я себя проверял, я был вполне реальным.
– Ты прекрасно знаешь, что она имеет в виду. – Я красная как рак от смущения.
Весь притихший обеденный зал смотрит на меня – столовые приборы по-прежнему отложены в сторону, – пока мы с Тедди пробираемся к нашему столику. Тедди отодвигает для меня стул, и я сажусь, облегченно вздохнув.
– В меню нет цен, – замечает Тедди. – Это не очень хороший знак.
– Ваши друзья сказали, что сами сделают за вас заказ, – сообщает нависший над нами официант. – Какие-нибудь диетические ограничения?
– Всего-навсего крайняя бедность. – Мой смех служит Тедди наградой. Он довольно потирает руки. – Бесплатный ланч. А жизнь-то налаживается. Скажи, это странно, что я зациклился на своей черепахе? – Он отправляет сообщение. – Мел обещала держать меня в курсе.
– Иногда, когда у меня болеет черепаха, я под любым предлогом хожу проверять ее.
– Только ты и можешь меня понять, – кивает Тедди. – Как так получилось, что их можно обследовать в передвижном террариуме бесплатно? – Он пихает меня ногой под столом. – А кто придумал все эти формы?
– Я просто узнала, что черепахи относятся к вымирающему виду. Тогда я сделала пару звонков, и из террариума прислали людей в «Провиденс». Формы, естественно, – моя идея. Обожаю бумажную работу, – шучу я, но Тедди качает головой, явно не одобряя подобного самоуничижения.
– Итак, ты разработала целую программу реабилитации исчезающих видов. Самолично. Спорим, твоя ужасная Сильвия тебя не одобрила. – Ответ он читает на моем лице. – Мел рассказала, что тебе приходится заниматься сбором пожертвований. Наверняка у обитателей «Провиденса» под матрасом достаточно денег, чтобы в десять раз переплачивать за рождественскую вечеринку.
– Это не имеет значения.
– А должно бы. Люди слишком много у тебя берут и слишком мало дают. Постарайся, чтобы Роуз не втоптала тебя в грязь. – Тедди показывает мне свой телефон, чтобы сменить тему. Мелани прислала селфи, на котором она старательно заглядывает в коробку из-под «Клинекса». На Мелани бумажная шапочка медсестры с красным крестом. Тедди восторженно комментирует: – Эта девчонка абсолютно безбашенная!
На какую-то леденящую кровь секунду я уже успела их мысленно поженить. Очень романтическая история для свадьбы.
Но, даже переживая свой самый страшный кошмар наяву, я не теряю способности нормально говорить:
– Но папочкам черепах иногда нужно позволить себе перерыв.
– Я знаю, это странно. У меня никогда не было домашнего животного. – И, не дав мне возможности прояснить вопрос – в детстве он наверняка, если бы захотел, мог получить, например, пони, – Тедди смахивает с лица печальное выражение и разглаживает скатерть. – Что ж, здесь и правда очень шикарно. А остальные мальчики Парлони тоже получали приглашение на бесплатный ланч?
– Сомневаюсь. Думаю, ты особенный. Я хочу сказать…
– Очень особенный. Как мило! – Голос Тедди становится еще теплее. Он берет маленькую булочку и намазывает маслом. – А каким был их последний мальчик?
Я откидываюсь на спинку стула и поправляю столовые приборы:
– Последним был Филипп. Он изучал журналистику и вел блог о кроссовках. Последней каплей для него стал розыгрыш с глажкой нижнего белья.
– Как? Ты имеешь в виду те ветхие леопардовые стринги, которыми они меня постоянно прикалывают? Я находил у себя под простынями кое-что и похуже. – Тедди говорит это так громко, что на нас оборачиваются. – Я свернул их на японский манер до размера спичечного коробка.
– Выходит, при желании ты тоже можешь быть аккуратистом, – смеюсь я.
– После встречи с тобой я начал складывать вещи. Я жил в бардаке всю свою жизнь. Я тоже хочу этикет-пистолет. Я хочу пронумеровать свои пожитки. Расскажи о том, кто был до Филиппа. – Тедди кладет в рот вторую булочку.
Мне трудно сосредоточиться, поскольку под наносной улыбкой я вижу нечто более глубокое и настоящее. Похоже, быть Прескоттом не так легко, как мне казалось.
– До Филиппа был Брайден. Девятнадцать лет, хронический безработный. Бедняга не верил своему счастью, получив эту работу. Радовался, как ребенок. И постоянно маячил перед офисом, путаясь у меня под ногами.
Тедди спрашивает с набитым ртом:
– А как ей удалось его сломать?
– Она притворилась мертвой. Он убежал и больше не возвращался. Похоже, он до сих пор уверен, что она умерла. – Я смотрю на Ренату, которая вместе с Агги над чем-то смеется. – Очень некрасиво с ее стороны. Иногда я спрашиваю себя: она действительно такая злая или прикидывается?
– Мне кажется, она пробовала выкинуть этот номер со мной. Я переключил телик на другой канал. Это помогло запустить ее сердце. А кто был до него? – Тедди начинает намазывать третью булочку и неожиданно замирает. Неужели у меня изменилось выражение лица? – Извини, на меня напал жор. Прости, пожалуйста, мои загребущие руки.