Салли Пейдж – Книга начал (страница 32)

А Малкольм? Джо вспоминает взгляд, которым они с Руфью обменялись на кладбище. Что это было, какая искра пробежала между Руфью и Малкольмом? Признание какой-то тайны? Джо думает о его цветастых тапочках с вышивкой. Они поразительно не похожи на все, что обычно носит Малкольм.

Все эти размышления никуда ее не приводят. Тогда она начинает вспоминать их разговоры о призраках в пабе и улыбается в темноте.

Какая невероятная из них получилась троица. Одна верующая, другой неверующий… и третья? Джо в Бога не верит и прекрасно отдает себе в этом отчет. Впрочем, она ведь уверена, что жизнь – это нечто гораздо большее, чем вера в Бога. И она, конечно же, верит в то, что если думать о друзьях, попавших в беду, и всем своим существом желать им добра, это в какой-то мере должно им помочь. Это не совсем молитва, но разве станет так себя вести человек, считающий, что ничего такого на свете не существует? Поэтому ей было так легко поверить, что лисица пришла к Малкольму именно тогда, когда он нуждался в этом больше всего.

Итак, одна верующая, другой неверующий и где-то между ними она – серая мышка Джо.

Женщина вспоминает о матери Малкольма, Еве, которая пожелала, чтобы ее прах развеяли над пустошью, неподалеку от прудов. Исключительная натура. На память приходит заявление Малкольма: «Я совсем не такой смелый, как она». Интересно, думает Джо, хватит ли у призраков смелости выкупаться в этих прудах в ночь перед Рождеством?

Пищит мобильник. Сообщение от Руфи: «Я тут подумала про маму Малкольма и уверена, что она умерла именно в это время года. Не сходить ли нам искупаться в память о ней в Хэмпстедских прудах? Что скажете?»

Джо пробирает до мурашек. Возможно, Руфь никакой не викарий. Возможно, она просто ведьма.

Ответить Джо не успевает: сон окончательно одолевает ее. Телефон так и остается лежать на одеяле рядом с письмом Люси. Джо снится, что она играет в регби, где игроки нарядились викариями, ведьмами или викингами.

Глава 25

Медленный вздох

– Иногда никак не получается, не пишет, и все тут.

Перед прилавком снова стоит молоденький полицейский. Теперь он гордый обладатель перьевой ручки (и изумляет родителей уже вторым написанным от руки письмом). Но признается, что у него проблемы.

В глубине души Джо нисколько не удивляется. Ведь шариковые ручки изобрели не просто так: хлопот они доставляют куда меньше. Хотя писать ими ей все равно не хочется. С тех пор как Джо стала работать в магазине дяди, она полюбила перьевые ручки еще сильнее. Но, несмотря на это, нельзя не признать, что они бывают очень коварны.

– Когда вы только начинаете ею писать? – интересуется она.

Голова с черной шевелюрой коротко кивает.

– На кончике пера, бывает, подсыхают чернила… может, поэтому? – спрашивает Джо: сразу видно, парень очень встревожился. – Но это легко исправить, – обнадеживает она полицейского. – Я на своем столе всегда держу стакан воды. Надо просто окунуть кончик пера в воду, и оно снова станет работать.

– А я всегда окунаю перо в чашку с чаем, – сообщает девушка лет двадцати с небольшим.

Она стоит немного поодаль и от полицейского, и от Джо, проглядывает рождественские открытки, которые Джо продает для местной благотворительной организации. Джо нисколько не удивляет, что девушка вмешивается в чужой разговор: она давно заметила, что неравнодушные к канцелярским товарам люди всегда готовы прийти друг другу на помощь.

– Отлично, так я и сделаю, – говорит обрадованный полицейский. – У меня всегда стоит наготове чайник с заваркой.

Как только он уходит, появляются еще два покупателя: мать и дочь. Джо запомнила их еще с предыдущего раза. Тоже любители канцелярских товаров. Значит, уже пошел слух, что в небольшом переулке на севере Лондона небольшой магазинчик канцтоваров расширяет ассортимент. В груди Джо растет гордость: ее усилия по обновлению бизнеса приносят ощутимые плоды. Жаль, что нельзя сообщить об этом дяде Уилбуру: во время последнего телефонного разговора он с трудом понял, откуда она звонит. Но все равно в голове мелькает мысль: именно здесь, в его магазине, Джо начала новую жизнь.

Навещает ее сегодня и молодая мама с коляской; на этот раз она мастерски управляет этим транспортным средством, в котором лежит ее сокровище. Когда Джо заглядывает в коляску, ребенок не спит и смотрит на нее серьезно синенькими глазками. Джо очень хочется взять его на руки, глубоко вдохнуть в себя этот чудесный младенческий запах, от которого кружится голова, но попросить дать ей ребенка у нее не хватает смелости.

Благодаря некоторым успехам в бизнесе Джо удается расширить ассортимент предлагаемых товаров. Теперь у нее в продаже есть традиционные тяжелые перьевые ручки прекрасной расцветки; терракотовые горшочки с мелками пастели (и кажется, что в этих горшочках они растут, как цветы); мягкие кожаные пеналы на одну ручку; цветные пресс-папье ручной работы с хромированным верхом. Поставишь на только что написанный текст, прижмешь, покачаешь – и чернила уже не размажутся.

Когда Джо в первый раз увидела эти пресс-папье, то сразу вспомнила про Клэр, обладательницу карамельно-ирисковых волос, и ее размазанные по бумаге слова «Дорогая Джиана». Клэр она видела еще несколько раз, когда та проходила мимо магазина. Показать ей свои пресс-папье у Джо еще не было возможности, поскольку заходить Клэр, похоже, не хочет или не может за недостатком времени. Но девушка всегда машет Джо рукой и улыбается, хотя Джо все еще кажется, что в глазах обладательницы роскошных волос читается некоторое смущение.

Дело идет к закрытию, в магазине наконец воцаряется тишина… и вдруг на пороге появляется Эрик-викинг. Увидев его, Джо так волнуется, будто к ней только что ворвалась шумная толпа народу.

– Ну как прошел день? – спрашивает Эрик, выдвигая табуретку с видом завсегдатая паба, который устраивается на свое любимое местечко.

– Хорошо, – отвечает Джо.

С чувством некоторого удивления и явного удовольствия она сознает, что на этот раз говорит чистую правду. Джо так привыкла говорить маме по телефону, мол, у нее все хорошо, что кажется даже странным говорить это сейчас совершенно искренне.

– А у тебя как дела? – спрашивает Джо.

Эрик на секунду задумывается.

– Столкнулся с интересным случаем раздвоения зрения. Такое не каждый день увидишь, ведь это может означать, что у пациента опухоль головного мозга.

– О господи! – Интересно, теперь всякий раз, произнеся эти слова, Джо будет думать о преподобной Руфи? – Но в итоге с пациентом, надеюсь, все хорошо?

– Да. В конце концов оказалось, что все нормально. Я дозвонился до дежурного офтальмолога в больнице, объяснил, что это был внезапный приступ диплопии, и его сразу записали на прием. – Он запускает пальцы в копну волос и выглядит при этом очень уставшим. – Иногда система работает, и, когда это случается, теплеет на душе.

– Так что в итоге с пациентом?

– Он пришел снова с повязкой на глазу. Опухоли мозга нет.

– Там выяснили, в чем дело?

– Нет еще… Записали на обследование. – Эрик долго смотрит на собеседницу пытливым взглядом. – Да не волнуйся ты так, Джо. Когда он уходил в своей повязке, я видел, как девушки провожали его взглядами. И сразу подумал, что, чего доброго, этот Дуэйн будет щеголять в повязке, даже когда поправится. Лучше расскажи подробнее, как прошел твой день.

Джо не успевает раскрыть рот, как Эрик наклоняется вперед.

– Ух ты! – восклицает он. – Новые ручки. Красивые. Можно попробовать?

Джо берет одну из них, ярко-красную, – зажим на ее колпачке сделан в форме кончика пера – и протягивает Эрику. И вместо того, чтобы думать о прошедшем дне, Джо размышляет совсем о другом: история про Дуэйна заставила ее понять, с чем Эрику приходится сталкиваться на работе. Он имеет дело не только с очками и контактными линзами; иногда он должен сообщать пациенту, что тому грозит слепота.

Эрик разворачивает к Джо лист бумаги, на котором написано: «У любительницы канцелярщины день прошел хорошо».

Джо смеется и начинает рассказывать, что ее магазин начал привлекать внимание любителей канцелярской продукции.

– Погоди минутку, – перебивает ее через некоторое время Эрик. – Давай-ка я сбегаю принесу кофе, хорошо? Кажется, кафе еще открыто.

– Нет, не беспокойся, я сейчас сама сварю нам кофе.

Джо смотрит на клочок неба за стеклом витрины. Оно теперь уже графитового цвета, и на его фоне уличные фонари кажутся светло-оранжевыми. Магазин давно пора уже закрывать, но ей не хочется. Она боится, что Эрик поймет, как поздно уже, и уйдет.

– А может, лучше стаканчик вина? – осторожно предлагает она. – У меня осталась початая бутылочка.

– Ах, как жаль, что я не пью в те дни недели, где в названии есть буква «N», – грустно отвечает Эрик.

– Ой… ну ладно, не беспокойся. Сейчас сварю кофе.

Эрик издает звук, похожий на рычание моржа.

– Каждый раз ты ведешься, любительница канцелярщины. От вина я не откажусь.

Джо легонько стукает Эрика по плечу и отправляется в недра магазина. И только тут до нее доходит, что зря она его стукнула. Это все равно что бить кулаком в скалу.

Вернувшись с двумя бокалами вина, Джо видит, что Эрик листает оставленную ею на прилавке тетрадь с заметками про Уильяма Фойла.

– Ты не против? – спрашивает он, поднимая взгляд на Джо.