Салли Пейдж – Книга начал (страница 34)
В магазине воцаряется полная тишина. И Джо не способна думать больше ни о чем другом: лежать бы с этим мужчиной сейчас в постели, в каком-нибудь загородном домике, чтобы за окном шел снег и во тьме ночи тихие звуки дыхания мешались с их же шепотом. Его крепкие руки обнимают ее обнаженное тело. Ладони его гладят ее нежную кожу. Пальцы ее переплетены с его пальцами.
– Джо, можно тебя кое о чем спросить? – говорит Эрик каким-то не своим голосом.
Она сидит не шевелясь, просто ждет. Сама не знает, чего именно. Но время для Джо словно останавливается.
На память приходит строка из любимого стихотворения отца: «Время пропало, где-то свернулось клубком…»[19]
– Я… Я хотел сказать… – (Еще одна пауза.) – Ты же не сердишься на меня из-за Клэр, правда? – спрашивает наконец Эрик.
– Нет, нет! Нисколечко! Что ты!
Слова рвут ее грудь, голос тоненький, почти писклявый. Такое ощущение, что ее подловили как последнюю дуру. «Господи, прошу Тебя, сделай так, чтобы сейчас в магазин хоть кто-нибудь пришел», – молится Джо. Как бы она обрадовалась сейчас, если бы через порог, спотыкаясь, снова переступил окровавленный Малкольм.
– Она очень милая девушка. Думаю, если бы ты познакомилась с ней поближе, она бы тебе очень понравилась.
– Да, конечно! Она прекрасная девушка, я в этом не сомневаюсь. – Кажется, у Джо внутри что-то заело, она повторяет одно и то же, не в силах бороться с душевной тоской и отчаянием. – Да-да. Не сомневаюсь, она мне понравится. Прекрасная девушка.
Вдруг кто-то стучит в стекло витрины, и Джо в смятении круто поворачивается на звук. Она готова на все, лишь бы только этот разговор поскорее прекратился.
– Это Ландо! – восклицает Джо, кажется, слишком громко.
Ландо приветствует ее взмахом руки и зовет к себе Эрика.
– Извини, Джо. Засиделся, совсем позабыл про время. Мы с Ландо договорились сходить в паб, – говорит он и вручает ей чернильный рисунок лисицы, прыгающей через собаку[20]. – Хочешь, пойдем с нами?
– Нет-нет, спасибо за приглашение. Мне тут еще надо кое-что поделать. – Джо не удерживается и для пущей убедительности добавляет еще одно «нет!».
– Ну хорошо, – говорит Эрик и медленно встает с табурета. – Спасибо тебе за вино. – Он подвигает табурет на место, к прилавку. – Джо…
Ее спасает писк мобильника. Она хватается за него, как за спасательный круг. Это Руфь. Она еще раз спрашивает, как Джо идея сходить вдвоем поплавать, и женщина вспоминает, что вчера забыла ответить на сообщение викария насчет Хэмпстедских плавательных прудов.
– Надо ответить, – бормочет Джо Эрику, а сама думает, уловил ли он чувство облегчения в ее голосе. – Прости.
Надтреснутый дверной колокольчик издает дребезжащий прощальный звон, и Джо набирает ответ: «Да, я обеими руками за то, чтобы поплавать в этих прудах».
Если ей повезет, она в них утонет.
Глава 26
Несколько советов от Малкольма Басвелла
Руфь с Джо договорились поплавать в следующее воскресенье. Женщины рассказали о своем желании устроить памятный заплыв в честь Евы Малкольму. И хотя мужчина пришел в восторг от идеи, он с огорчением заявил, что присоединиться к ним не сможет (водоемы для смешанного плавания на зиму были закрыты). Малкольм заверил их, что вода в прудах сейчас хоть и ледяная, зато бодрящая. Джо посмотрела на него пытливым взглядом, но он одарил ее такой простодушной улыбкой, что женщина и вправду поверила в искренность его сожаления о том, что не искупается с ними в декабре в открытом водоеме. И только когда в ответ на ее предложение надеть гидрокостюм Малкольм насмешливо усмехнулся («Мама бы ни за что не стала плавать в гидрокостюме!») и сообщил, что его мать иногда для тепла надевала шапочку с кисточкой, Джо несколько усомнилась в искренности его улыбки. Заметив в глазах Малкольма странный блеск, очень напоминающий блеск в глазах преподобной Руфи, Джо подумала, не начинает ли Малкольм подражать заразительному и озорному юмору своей новой подруги.
А пока Джо занимается украшением магазина к Рождеству, и теперь по всему потолку у нее висят мерцающие разноцветными огоньками гирлянды. Рядом с ней в окне стоит небольшая елочка, и ее смолистый запах смешивается с запахом мастики, которой женщина обрабатывает дубовый прилавок. Ветки елочки тоже украшены лампочками и увешаны цветными багажными ярлыками, на которых Джо предлагает покупателям написать свои рождественские пожелания. Как обычно, люди продолжают удивлять ее тем, насколько порой интимными бывают их пожелания. Одно из самых трогательных написал рабочий из ремонтной бригады, что трудится в конце переулка над починкой дренажной системы. Он поведал Джо, что у его жены вновь обнаружилась раковая опухоль, и теперь опасается, что к Рождеству она окажется в хосписе. И в своем пожелании он попросил, чтобы еще одно, последнее Рождество жена провела дома, вместе с ним и их дочерью.
Люси до сих пор еще не ответила на письмо, и Джо это очень беспокоит. Обычно уже через несколько дней она получала от подруги сообщение. Тогда Джо спросила первой, все ли у Люси в порядке, но ответ был до предела лаконичен: «Да, извини, занята».
Джо смотрит на мобильник, раздумывая, не послать ли еще одно сообщение или даже позвонить, но в эту минуту в магазин входит Малкольм.
– Доброе утро, Джоанна, – приветствует он ее. – Я принес вам подарок, – радостно объявляет мужчина и вручает своей подруге оранжевую вязаную шапочку с ярко-розовым помпоном.
Джо откладывает телефон в сторону и, сдержанно улыбаясь, принимает дар.
– Спасибо вам, Малкольм, – благодарит она, – ну, теперь я точно не замерзну.
Малкольм с улыбкой что-то бормочет в ответ, но сразу умолкает. И как-то настороженно к ней присматривается.
– Джоанна, – говорит он, – мне кажется, вы чем-то обеспокоены.
– Правда?
– Да… Вам вовсе не обязательно делать этот заплыв, если вы не хотите, – с озабоченным видом говорит Малкольм.
– О нет, заплыв тут ни при чем, – заверяет его Джо.
Малкольм подвигает табуретку.
– Понятно, – говорит он и умолкает, словно не знает, что еще можно сказать. – Я могу вам чем-нибудь помочь? Хоть чем-нибудь?
Джо вспоминает, когда в последний раз он задавал ей этот вопрос. Тогда женщине хотелось, чтобы Малкольм нашел какой-нибудь способ заставить Джеймса снова ее полюбить. Джо бросает взгляд на мобильник. Да, за Люси она, конечно, беспокоится, но вот про Джеймса уже много часов напролет она даже ни разу не вспомнила.
– Может быть, вы все еще думаете про свои прошлые отношения, о которых вы мне рассказывали, помните? – спрашивает Малкольм, словно прочитав ее мысли. – Кажется, вы сказали, его зовут Джеймс?
Джо гладит пушистый розовый помпон.
– Нет, Малкольм, дело не в нем. Мне кажется, я уже потихоньку отхожу от нашего разрыва.
И неожиданно для себя она начинает рассказывать Малкольму о своей жизни с Джеймсом. С чего все у них началось, как она полностью переключилась на него после отъезда Люси. Как забросила всех своих друзей. Выкладывает ему все (ну почти все): и о том, как она всегда делала только то, что он хотел, смотрела ему в рот и во всем старалась угодить, и о том, как все изменилось, когда умер его отец.
– Тогда, как мне кажется, я ему была по-настоящему нужна. Все стало между нами как в первые дни, когда мы могли говорить с ним часами.
А разговаривали они? Ведь она лишь сидела и слушала, со всем соглашаясь, как Джеймс разглагольствовал о себе – о, об этом он мог говорить бесконечно.
Потом Джо рассказывает Малкольму про Люси. О том, как они с ней были близки, как сильно она ждала ее возвращения, как ей стало казаться, что они перестали понимать друг друга и больше никогда не сблизятся так, как прежде. И наконец, о том разговоре с Люси в их последний вечер перед отъездом Джо, когда, говоря о Джеймсе, подруга брызгала ядом и не стеснялась в словах.
– Вот оно что… я так понимаю, у вас теперь сердце больше всего болит о вашей подруге Люси. Я прав? – спрашивает Малкольм; по-видимому, он успел хорошо вникнуть во все подробности услышанного.
– Да, это так. Она моя лучшая подруга, и мы с ней просто не… ох, не знаю, что и сказать. Кажется, не могу… это все просто…
Джо чувствует, что она совсем запуталась и уже абсолютно не понимает, что же произошло между ней и Люси.
Малкольм сидит на табуретке прямо, и кажется, что он разглядывает доску для заметок за спиной Джо. Потом опускает взгляд и внимательно смотрит женщине прямо в глаза.
– Джоанна, – медленно проговаривает он, – позвольте, я вам кое-что скажу?
– Конечно, – отвечает Джо заинтригованно.
– Простите мне мою неуверенность, поскольку, как вы прекрасно знаете, я не из тех людей, кто легко заводит друзей, и…
Джо сразу хочется возразить: «Но вот мы же с вами подружились довольно легко!»
Но Малкольм продолжает. Каждое слово обдумывает, что явно требует для него определенных усилий.
– Я всегда неохотно даю советы. Однако из всего, что вы сейчас рассказали, следует одно… – Он снова умолкает и только кивает головой, словно желая сам себя подбодрить. – Возможно, сейчас уместно вспомнить то время, когда я работал аналитиком. Я всегда пытался докопаться до истины, по-своему конечно. – Он делает паузу и продолжает уже с большей уверенностью в голосе: – Исходя из собственных наблюдений, Джоанна, я сделал следующий вывод. Вполне может быть, Джоанна, что Джеймс для вас был хорошим любовником, – тут Малкольм слегка краснеет, – но другом вашим он не был никогда.