Салли Грин – Тот, кто спасет (страница 63)

Ван не реагирует на нытье. Она говорит:

– Мы здесь не для этого собрались.

Она передает слово Греторекс, и та объясняет, что бойцам не хватает амуниции, особенно охотничьих пуль. Она заканчивает так:

– Но мы справляемся. – Спасибо, что она не поглядела при этих словах на Маркуса. Потому что она имеет в виду вот что: если бы не он, ни один наш рейд не удался бы, по крайней мере, без потерь бы точно не обошлось.

Теперь слово берет Селия. Она сообщает, что нам удалось выведать расположение большого охотничьего склада с припасами, вооружением и едой. Напав на него, мы сможем существенно улучшить наше положение и нанести противнику ощутимый удар.

– Всего шестнадцать Охотников охраняют этот склад. Шестеро производят впечатление опытных, остальные новички. Греторекс поведет бойцов на рассвете. Фуражиры и все, кто может идти и нести, подойдут позже и заберут все, что можно, после боя. Все, кто есть в лагере, должны помочь.

Анна-Лиза будет с фуражирами, и если раньше я надеялся, что она никогда не увидит боя, хотя и его последствия тоже не сахар, то теперь у меня в голове мелькает мысль: «Пусть, пусть она посмотрит, что это за кошмар такой, потому что иначе, как кошмаром, это не назовешь». И пусть Селия сколько угодно распинается о моральном превосходстве повстанцев, никакой духовности в войне нет. Есть только кровь и дерьмо.

Коннор

Греторекс ведет нас в проход. Какое счастье быть снова в лесу, подальше от всей этой скулящей и ноющей толпы. Не проходит секунды, а мы уже бежим с другой стороны между деревьями. До лагеря Охотников недалеко, всего два часа бегом. Фуражиры и все остальные следуют за нами, но шагом, а потому наверняка прибудут, когда все уже кончится.

Мы сбрасываем скорость у лагеря. Он вытянулся вдоль грунтовой дороги, идущей через лес. На обочинах припаркованы два грузовика и много маленьких палаток, в которых, судя по всему, спят Охотники. Есть еще большая серая палатка, похожая на ангар. У входа в нее стоят друг на друге какие-то деревянные ящики.

Едва начало светать. Двое Охотников стоят на карауле, но вот из палатки появляется еще один.

Быстро сориентировавшись, Греторекс отдает приказания. Охотников шестнадцать, нас тоже. У нас хороший, боеспособный отряд. В него приняли новичков, но они серьезные ребята и дерутся не в первый раз. Самин, Клаудия и Оливия вообще выше всяких похвал. Мы рассыпаемся веером: каждый знает, что делать. Мой партнер по-прежнему Несбит. Но мы хорошо изучили повадки друг друга. Вместе у нас получается.

Маркус становится невидимкой и нападает первым.

Я отслеживаю бегунов. Их двое. Я настигаю сначала того, который проворнее, а когда возвращаюсь за вторым, бой уже окончен. Я проверяю обоих бегунов на татуировки и уже собираюсь возвращаться к своим, как вдруг чувствую в голове шипение, как от мобильного телефона. Обычно, когда я дерусь, я даже не задумываюсь об этом звуке, потому что у каждого Охотника и Охотницы всегда есть при себе мобильный телефон. Но на этот раз звук такой сильный, как будто шипят много мобильников за раз.

Я иду назад, к лагерю Охотников, ожидая, что шипение еще усилится. Наверняка источник должен быть там. Может, в одном из ящиков телефоны.

Но я уже на месте, а шипение почему-то не изменилось. Ничего не понимаю. Здесь, конечно, есть телефоны, но их должно быть шестнадцать, по числу Охотников, а шум в моей голове куда сильнее. Я хочу спросить Маркуса, но его нигде не видно. Тогда я спрашиваю у Несбита, где он.

– Не знаю, парень. Ты только погляди, какая добыча. – Он чуть не танцует вокруг двух вскрытых ящиков, доверху набитых пистолетами. – А здесь наверняка есть еще, – говорит он, заходя в большую серую палатку.

Греторекс кричит Софи, новенькой:

– Иди за фуражирами и остальными! Пусть поторопятся.

Маркуса по-прежнему нигде не видно. Я пытаюсь сконцентрироваться на шуме, но тут повсюду тела мертвых Охотников, и на каждом есть мобильный. Я стою среди них, пытаясь понять, в чем дело, когда из палатки выходит Несбит с новой проблемой. Он ведет перед собой пленника.

– Глянь-ка, кто у нас тут прячется.

Охотник идет, опустив голову, прямые светлые волосы закрывают ему лицо.

Несбит тычком бросает его на колени, и тогда он поднимает голову.

Он повзрослел. В последний раз я видел его, когда мне самому было тринадцать лет, но его я узнал бы где угодно.

Он тоже меня узнал.

– Натан.

Моя первая мысль не о нем, а об Анне-Лизе. Я знаю, что Коннора она любит больше других своих братьев. Знаю, что это он помог ей бежать. И я пытаюсь думать о нем хорошо.

Но тут он говорит:

– Натан. Они меня заставили. Мой дядя заставил меня пойти в Охотники. Мне ничего этого не нужно.

И я прихожу в бешенство. Я стою перед ним по колено в трупах, а ему, значит, ничего этого не нужно, его, видите ли, заставили. Он все такой же жалкий трус, каким я его помню.

– В чем дело? – спрашивает Габриэль.

– О, Габриэль. Позволь мне представить тебе моего старинного приятеля. Этот кусок дерьма именуется Коннором. Коннор О’Брайен. Младший брат Анны-Лизы. Когда-то мы ходили с ним в одну школу. Теперь он Охотник, но ты не бойся его, Габриэль, потому что он не хочет быть Охотником. Он не хочет никого обижать. По крайней мере, пока его не заставят. А потом, когда его заставят и он все-таки обидит кого-нибудь, то будет долго-долго извиняться. Так что все в порядке. – Я отворачиваюсь и пытаюсь взять себя в руки, но у меня не получается, и тогда я снова оборачиваюсь к нему, с силой пинаю его ногой в живот и ору: – Правда, Коннор?

Он перегибается пополам и падает на колени, со стоном уткнувшись в землю лицом.

– О! Прости меня, Коннор, я не хотел тебя обидеть. Просто у меня работа такая. Вообще-то я совсем не хочу это делать.

Габриэль встает между мной и Коннором, хотя никакой необходимости в этом нет. Я не собираюсь пинать Коннора снова, хотя у меня все еще кружится голова от бешенства. Я говорю Габриэлю:

– Я в порядке. Так, сорвался на секунду. – Но потом наклоняюсь к Коннору и говорю: – Это Коннор сыпал мне на спину порошок, который выжег на ней мои шрамы. Но не все, только «Б».

– Тогда я сейчас напишу на его спине мое имя, – говорит Маркус. Он широкими шагами подходит к нам. За волосы поднимает с земли Коннора, приставляет Фэйрборн к его горлу. Коннор смотрит на меня большими от ужаса глазами.

– А может, просто отрезать ему голову? – спрашивает меня Маркус. – Да или нет?

– Коннор!

Это Анна-Лиза. Она идет во главе целой процессии, которая вливается в лагерь между деревьями, и последние несколько шагов бежит бегом. Она кричит:

– Отпустите его! – Потом поднимает с земли охотничий пистолет, оброненный в бою, и наставляет его на Маркуса.

Я, раскинув руки в стороны, встаю между ними.

– Анна-Лиза. Положи пистолет.

– Отойди от меня, Натан. Скажи Маркусу, чтобы он отпустил Коннора.

Я встаю перед ней. Все так же, с раскинутыми руками. Говорю, стараясь не повышать голоса и казаться спокойным.

– Анна-Лиза. Коннору мы ничего не сделаем. Пожалуйста, положи пистолет. Он только все затрудняет. Положи его. Пожалуйста.

Я вижу, что она дрожит, но она отвечает:

– Нет, пока вы не отпустите моего брата.

Я поворачиваюсь к Маркусу и как можно более волевым голосом говорю:

– Он наш пленник. Сдадим его Селии, пусть сама с ним разбирается. Она наверняка захочет его допросить. Пусть он будет ее проблемой.

Потом поворачиваюсь к Анне-Лизе:

– Пожалуйста, Анна-Лиза, положи пистолет.

– Обещай мне, – говорит она. – Обещай, что вы не причините ему вреда.

– Да. Я обещаю. Он наш пленник.

Она опускает пистолет.

Я поворачиваюсь к отцу и говорю:

– Сдадим его Селии.

Маркус отвечает:

– Потом, когда она с ним закончит, я все-таки вырежу на его спине свое имя. – Но отпускает волосы Коннора, и тот падает вперед.

И тут где-то слева от меня раздается выстрел, и один из фуражиров падает. Новый выстрел, вопль, еще один упавший фуражир.

– Охотники! Охотники! – кричит кто-то, остальные подхватывают. Фуражиры уже бегут прочь, туда, откуда пришли, но я вижу, как за ними маячат черные фигуры Охотников. Так вот откуда шипение. Все это время они прятались между деревьями. Невидимки. Но мы уже окружены, и прятаться им больше ни к чему. Это ловушка.

Габриэль стреляет в Охотников, но тех становится все больше и больше.

Греторекс кричит:

– Всем залечь! Не высовываться! – Но мы едва слышим ее голос, такая вокруг стоит пальба и треск.

Анна-Лиза стоит, ее прикрывает дерево справа. Я лежу. Пули взрывают вокруг меня землю. Я кричу: