Салли Грин – Тот, кто спасет (страница 65)

– Никогда не забывай, что я хотел, чтобы ты это сделал. Я горжусь тобой. – Он снова кашляет. – Это утомительное заклинание. Как только время снова пойдет своим чередом, силы покинут меня, и я не смогу больше лечиться. Вот тогда ты и пустишь в дело Фэйрборн.

Он трет ладонь об ладонь, делая ими круговые движения, все быстрее и мельче. Останавливается. Переводит дыхание и начинает снова. Опять останавливается и опять начинает. На этот раз время замирает, и он поднимает руки ладонями к голове. Смотрит на меня, и я понимаю, что заклинание работает, но ему очень трудно, хотя он и старается изо всех сил. Силы покидают его. Руки дрожат. Он говорит:

– Скажи им, пусть уходят.

Я оглядываюсь на Габриэля. По наступившей вдруг тишине я понимаю, что время остановилось. Я кричу ему:

– Беги! – хотя сам уже ничего не соображаю.

Габриэль, Несбит и все остальные срываются с места. Раздаются выстрелы. Я вижу, как падает Охотница. Другая. И тут же мир вокруг как будто набирает скорость.

То, что надо сделать сейчас, самое сложное.

Если бы не пророчество, если бы не его приказ, не его глаза, которые неотрывно смотрят на меня все время, я никогда бы этого не сделал. Он говорит:

– Я люблю тебя, Натан. Всегда любил. – Медленные пустые треугольники вращаются в глубине его черных глаз.

Я выполняю приказ отца, глядя ему в глаза. Фэйрборн чутко входит внутрь его тела, рассекая ткани. Он помогает мне. Я раздвигаю грудную клетку отца и ем его сердце, глядя на постепенно тающие треугольники в его глазах, которые угасают, когда я чувствую его вкус.

Я вижу Джессику

Я не помню, что именно происходило после того, как я убил отца. Охотники все еще были вокруг, но теперь на них нападала Греторекс с остальными нашими. Такая перемена ошеломила их настолько, что я смог уйти. Тело отца я оставил. Это было трудно, но с того момента, как я встал, а оно осталось лежать на земле, ноги просто несли меня, и все.

Я вижу впереди Габриэля и бегу к нему. Хотя по-настоящему я вижу только глаза отца, которые смотрят на меня, и гаснущие в них черные треугольники. Его вкус все еще у меня во рту. Я думаю, что меня может стошнить, но я не хочу этого, я хочу удержать все внутри.

– Натан, посмотри на меня, – говорит Габриэль. Я чувствую, как он трясет меня за руку. – Посмотри на меня!

Я делаю, как он сказал. Но я не уверен в том, что вижу. Не могу сосредоточиться.

Он что-то говорит мне. Я не понимаю. Вспоминаю слова моего отца о том, что он любил меня. А я так мало его знал. И вот теперь убил. Было столько крови. Так много крови. У меня подгибаются колени, но Габриэль не дает мне упасть и кричит:

– Натан!

Несбит бежит к нам, видит меня, останавливается как вкопанный, и говорит:

– Черт! – И я понимаю: он не знал, что мне пришлось совершить.

Греторекс и остальные тоже подходят и смотрят на меня. Я знаю, что я весь в крови: лицо, руки, грудь.

Греторекс говорит:

– Натан, оставайся с Габриэлем. Нам надо бежать. Еще Охотники на подходе.

Габриэль тянет меня за собой. Тянет за руку.

Греторекс и Самин бегут впереди меня, Клаудиа справа, Габриэль слева, очень близко.

От бега становится легче. Я начинаю понемногу приходить в себя. Но мы бежим недостаточно быстро. Охотники гонятся за нами, время от времени раздаются выстрелы. Мы прибавляем шагу, и, чем быстрее я бегу, тем лучше себя чувствую, тем больше у меня становится сил. Мы наддаем, я теперь впереди. Раздается новый выстрел и крик, я оглядываюсь и вижу, как падает Самин. Не мертвая. Габриэль замедляет шаг, останавливается, я возвращаюсь к нему. Самин в двадцати шагах за нами.

Я говорю ему:

– Продолжай бежать. Оставайся с Несбитом, я догоню.

Он качает головой:

– Нет, она мой партнер. Я обещал твоему отцу…

– Нет! Я быстрее тебя. Я успею. Беги. Если я не догоню вас через пару минут, встретимся, где договорились. Чем дольше ты будешь тут стоять, тем больше для меня опасность.

Он смотрит на меня; он знает, что я должен остаться один.

– Встречаемся там, где договорились.

– Да. Беги.

Он убегает.

Я подхожу к Самин. Фэйрборн еще у меня в руке.

Я встаю рядом с ней на колени. Пуля вошла ей в спину, но кровь течет у нее из носа и изо рта. Я говорю:

– Прости меня, Самин.

Она молчит, только смотрит на меня. Я перерезаю ей горло.

Снова кровь. Все кругом в крови. Руки у меня красные.

Я встаю. Оглядываюсь на Охотниц, убеждаюсь, что они меня видят. Среди них есть одна, она бежит в первых рядах. Я видел ее лишь однажды, мельком. Но сразу узнал. Это она, моя сестра, Джессика. Это она устроила засаду.

Я знаю, что могу их обогнать. Мой дух потрясен, но мое тело сильно, как никогда, сильнее, чем обычно. Мне не надо думать, когда я бегу. Я и не хочу думать. Просто бегу, и все. Резко сворачиваю влево и прибавляю шаг. Увожу погоню за собой, прочь от Несбита, Габриэля и Греторекс.

Красный

Не позволяй себе зацикливаться на цифрах: сколько народу уже умерло. Много. Всех и не вспомнишь. И вообще, есть много такого, о чем тебе сейчас лучше не думать. Просто иди себе вперед и иди. Потому что каждый раз, стоит тебе решить, что все, мертвецов больше не будет, как ты спотыкаешься об очередное мертвое тело. Мужчина, женщина, все – участники альянса, и все убиты выстрелом в спину.

Наконец ты спускаешься в неглубокую лощинку, куда наверняка спускались до тебя и другие повстанцы. Здесь мертвецы лежат группами, друг на друге, как будто они сдавались, но их все равно убивали на месте, многих выстрелом в голову – казнили. Ты пересчитываешь их. Единственное, что ты можешь сейчас для них сделать. Их девять.

Если бы Маркус был жив, если бы его не застрелила Анна-Лиза, многие из этих людей тоже могли быть живы сейчас. Маркус один смог бы задержать Охотников. Перебить половину, пока другие отходили бы. Так что все эти смерти тоже на совести Анны-Лизы.

Но тебе надо выбираться из этой лощины, иначе ты сам станешь покойником. Охотники еще вернутся сюда, убедиться, что они никого не пропустили.

Дождь начинает накрапывать, когда ты покидаешь эту долину и перебираешься через холм в следующую, где склоны покруче и деревья постарше. Между ними разбросаны круглые замшелые валуны, всюду растут папоротники: это прекрасное, полное зеленой жизни место. Ты садишься на землю, идти нет больше сил. Резные арки папоротников смыкаются у тебя над головой, с них падают капли дождя. Ты с силой трешь лицо ладонями. Внутри у тебя все горит. Сердце Маркуса уже отдало тебе свои Дары, но оно измотало тебя, а теперь делает с тобой еще что-то.

Ты наклоняешь голову, и с нее на землю стекает дождь, красными струйками вливаясь в грязь.

Тебе хочется спать, но, едва закрыв глаза, ты видишь все снова: Анна-Лиза целится в Маркуса, Фэйрборн входит в его плоть, вспарывает кожу, ты раздвигаешь его ребра, а потом кровь, и ты делаешь то, что тебе пришлось сделать.

Тебе не пришлось бы убивать Маркуса, не пришлось бы совершать такое, если бы не Анна-Лиза.

Ты лежишь под дождем. Вспоминаешь все снова и снова. Сегодня ты ни на что больше не способен. Но завтра все будет по-другому. Завтра ты встанешь и пойдешь за ней.

Благодарности

«Лишь битвы я вижу, грозные битвы и Тибр, что от пролитой пенится крови» – это перевод цитаты из «Энеиды» Вергилия: ‘bella, horrida bella, et Thybrim multo spumantem sanguine cerno’ (6:86–87), которую я обнаружила, перечитывая речь Еноха Пауэлла «Реки крови», а затем с помощью Гугла нашла в оригинальном тексте. Думаю, что в «Полудиком» я воспользовалась ею удачнее, чем сам Пауэлл в своей речи. (см. http://edithorial.blogspot.co.uk/2013/04/how-enoch-powell-got-vergil-wrong.html).

Благодарю всех моих почитателей в «Твиттере», особенно тех, кто помогал мне с именами Белых Ведьм. Очень много хороших идей подсказали:

LisaGelinas @InkdMomof3

Jan P. @janhpa

Caitlin @caitlingss

Charli @Charli_TAW

White @themefrompinata

Danira @danialii

Fiction Fascination @F_Fascination

jayd @ bfaot @bfaot_blog

Sapphire @readersWRITER

Emily Tingborg @RingEmily

Colleen Conway @colleenconway