Салли Грин – Тот, кто спасет (страница 64)

– Анна-Лиза, ложись. – Она то ли не слышит меня, то ли не слушает, но остается стоять. Я хочу крикнуть снова, когда она вдруг поднимает свой пистолет, и я оборачиваюсь, ожидая увидеть бегущую к ней Охотницу, но все оказывается куда хуже.

Коннор ползет к ящику с пистолетами. Я кричу ему:

– Нет, Коннор. Нет! – Но поздно. Маркус разозлился. Он снова хватает Коннора за волосы, разворачивает ко мне лицом и убивает ударом ножа в горло.

Анна-Лиза спускает курок, гремит выстрел, еще один.

Маркус покачивается.

Вторая пуля входит в нескольких сантиметрах над первой. Обе в груди. Маленькие красные пятна расплываются по его рубашке, он падает на колени. И я застываю на месте, глядя на него.

Мой отец, его застрелили.

Я поворачиваюсь к Анне-Лизе, она держит пистолет прямо перед собой, целясь в Маркуса.

Я делаю шаг вперед, чтобы закрыть его. Встаю во весь рост. Она визжит мне в лицо:

– Ты же обещал! Ты обещал!

Вокруг нас снова начинают греметь выстрелы, и Габриэль бросается на меня и падает со мной на землю, прикрывая меня от пуль своим телом. Когда я поднимаю голову, Анны-Лизы уже нет.

Замедление времени

Прижимаясь к земле, я ползу назад к Маркусу. Надо оттащить его за ящики. Раны у него серьезные, но не смертельные. И потом, это же Маркус: у него огромная сила исцеления. Он выживет.

– Не дай себе умереть, пока мы не доберемся до Ван, – говорю я ему.

Маркус кашляет.

– Не уверен, что ты до нее доберешься. И вообще куда-нибудь.

Он прав: большинству членов альянса удалось бежать, но если кто-нибудь из них доберется до прохода, и Охотники последуют туда за ним, то всему конец. Четверо или пятеро мертвых повстанцев остались лежать на поле боя, еще один прямо у меня на глазах падает вдали. И тут до меня доходит, что все это было спланировано заранее. Охотники наверняка подсмотрели, где проход; и, может быть, даже захватили наш лагерь.

К нам подползает Несбит.

Он говорит:

– Большая часть Охотников ушла за фуражирами, но мы все равно окружены.

Габриэль помогает Несбиту таскать тяжелые деревянные ящики, из которых они сооружают по одну сторону от нас импровизированный барьер. Ящики с пистолетами у нас в ногах. Габриэль берет из него пистолеты один за другим и пробует из них стрелять. Ни один не действует. Все сломаны.

Мы в ловушке.

Греторекс, Клавдия и Самин неподалеку, тоже прячутся за ящиками. Рядом с ними я вижу тело Оливии. Остальным удалось бежать.

Несбит протягивает Маркусу свою фляжку.

– Это просто вода, – говорит он.

Маркус берет ее, рука у него дрожит.

– У кого-нибудь есть гениальная идея? – спрашивает Несбит.

Габриэль говорит:

– Надо скорее убираться отсюда. Вокруг нас не меньше шестнадцати Охотниц. И скоро вернутся остальные.

– Больше того, – говорю я. – По-моему, это и есть те, с татуировками Уолленда. Наверное, они помогают становиться невидимыми.

– Черт! – говорит Несбит.

– Да, – соглашается Маркус. – Черт.

– Маркус, ты сможешь бежать? – спрашивает Габриэль.

– Вряд ли… – Пузырьки крови выступают у него в уголке рта, и он закашливается. Я вижу, что он лечится. Это помогает, но ненадолго. – Пока я не могу даже встать. Вот скотские пули, да?

– Может, мы их вырежем? Как ты тогда вырезал мою?

– Одна у меня в легком; если ты вырежешь ее, я все равно умру. – Он смотрит на себя; его рубашка вся красная. Он потерял много крови.

Снова раздаются выстрелы, и я знаю, что от Охотников Маркусу точно не убежать. Я оглядываюсь: не уверен, что я и сам от них убегу.

Несбит и Габриэль отползли чуть дальше и отстреливаются от группы из четырех Охотниц, которые наседают на них с той стороны.

Маркус говорит:

– Сил у меня осталось мало, но, думаю, я еще помогу вам выбраться. Я замедлю время. Думаю, что на минуту меня хватит. А вам должно хватить этого времени, чтобы проскользнуть мимо Охотниц и бежать.

– А как же ты?

– Я остаюсь здесь.

Я трясу головой.

– Я понесу тебя. Мы тебя вытащим.

– Нет. Все будет не так. Я не смогу идти. Вы уходите.

– Нет.

– Я не могу залечить эти раны. Я умираю, Натан. Ты должен исполнить пророчество. Ты ведь знаешь его, да? Я видел его в видении.

Я трясу головой:

– Нет. Я не могу.

– Можешь. Тебе поможет Фэйрборн. Он с радостью будет резать мое мясо. Ты вскроешь мне ребра. И съешь мое сердце. В человеческом облике. Так, как это было в моем видении. Возьми все мои Дары. Возьми и используй их.

– Я не могу так поступить.

– Другого пути нет, Натан.

К нам подползает Габриэль.

Маркус говорит ему:

– Габриэль, слушай наш план. Я хочу, чтобы ты проследил за Натаном и убедился, что он исполнит все в точности и выберется отсюда. Думаю, мне еще хватит сил остановить время секунд на тридцать, может, немного больше. Этого хватит, чтобы бойцы могли скрыться. Убейте столько Охотников, сколько сможете, а потом встречайтесь там, подальше. – И он кивает в сторону, противоположную проходу. – Натан останется со мной. Когда он будет готов, ты его прикроешь. Если еще останутся Охотники, уводи их подальше от Натана.

Я трясу головой, но Габриэль уже говорит:

– Да. Я прослежу, чтобы с ним ничего не случилось. Сейчас скажу другим. – И он ползет туда, где залегли Греторекс и Несбит.

Маркус тянется ко мне, кладет мне на плечо свою ладонь.

– Натан, я рад, что успел узнать тебя, хотя бы немного. Может, слишком поздно и слишком мало, но я думаю, что нет. – Его рука падает, и он достает из пиджака Фэйрборн. – Я сейчас умру, Натан. Но я не хочу умирать понапрасну. Пусть все мои Дары достанутся тебе. С ними ты сможешь убить Сола и остальных. Всех.

Я трясу головой.

– Ты сильный. Ты сможешь. Убей меня, и ты убьешь их.

Он вкладывает Фэйрборн мне в руку.

– Ты сделаешь это для меня, Натан?

Я сжимаю Фэйрборн, чувствую его жажду и говорю отцу:

– Я убью их всех.