Salina – Айрис. Пепел и бездна. Часть 3 (страница 3)

За столом уже сидело ещё трое. Один из них выделялся – старец с серебристыми волосами, собранными в высокий пучок и перехваченными двумя тонкими палочками.

– О, добро пожаловать, – произнёс он, поднимая взгляд. – Как ты себя чувствуешь?

– Уже лучше. Спасибо вам всем, – ответил Лейтарис, подходя ближе.

– Ты не похож на снежного эльфа. И браслета у тебя нет. Как ты сюда попал?

Лейтарис сел за стол и рассказал свою историю – о битве с дарк'харами, о мгновении, когда всё поглотила тьма, и о том, как он очнулся уже здесь. Присутствующие слушали с затаённым вниманием.

– Что ж… Гости у нас редкость, – кивнул старик, – но добро пожаловать.

Еда была простой, но сытной. Горячая похлёбка с кусочками мяса и кореньями, испускающая вкусный аромат, быстро разогнала напряжение.

– Знаете, – сказал Лейтарис, откладывая ложку, – я до сих пор не верю, что снежные эльфы выжили… После гибели последнего вашего рода прошло более трёх тысяч лет.

Слова его повисли в воздухе. За столом повисла гробовая тишина. Все, даже старик, смотрели на него в изумлении.

– Этого не может быть… – пробормотал он. – Я уверен, что мы здесь всего около года. Может, чуть больше.

– Видимо, здесь время течёт иначе, – тихо проговорила Талория, опустив взгляд.

– Вот мы попали… – глухо отозвался Тамисс.

После этого разговоры стихли. Каждый погрузился в свои мысли, осознавая масштабы происходящего. Когда завтрак закончился, мужчины начали подниматься из-за стола.

– Нам пора идти. Мясо заканчивается, – сказал старик, вздыхая и поднимаясь.

– Я пойду с вами, – решительно сказал Лейтарис, тоже вставая.

– Нет, тебе лучше остаться. Ты только недавно на ноги встал, – попытался возразить старик.

Но Лейтарис покачал головой.

– Я не собираюсь сидеть здесь, пока другие рискуют своими жизнями ради пропитания. Я уже достаточно лежал.

Некоторое молчание, а затем старик усмехнулся и кивнул.

– Ладно. Только держись рядом и слушай, что скажем. Здесь снаружи – совсем другой мир.

Лейтарис утвердительно кивнул. Он был готов. Готов не только к прогулке, но и к новой главе своей жизни – в этом странном, чужом, и всё же уже знакомом мире.

По винтовой лестнице они поднимались в тишине. Каменные ступени были неровными, вытертыми временем и сотнями ног, что проходили здесь до них. Тусклый свет фонаря, висевшего на поясе у старца, отбрасывал колышущиеся тени на стены, заставляя их казаться живыми существами, что скользили по камню.

Лейтарис шёл следом, сжимая в руке свой эльфийский клинок – гладкое, изящное оружие с лёгким голубым отблеском вдоль лезвия. Его рукоять была обмотана кожей, а на клинке слабо светились руны, едва заметные при этом тусклом освещении.

Остальные мужчины были вооружены иначе. У кого-то в руках был копьё из отполированной кости, остриё которой сверкало от наточки; другой нёс нечто, похожее на булаву, сделанную из челюсти крупного зверя; а один держал лук, где тетива была натянута из жил, а стрелы – с наконечниками из тёмного обсидиана.

Когда они вышли из подземного прохода наружу, Лейтарису на мгновение перехватило дыхание. Мир снаружи был окутан серым туманом, сквозь который едва пробивались лучи тусклого, холодного света – словно сама бездна затушила небеса. Всё вокруг казалось нереальным: искажённые деревья, мёртвая трава, скалистая почва, лишённая привычных красок. Только где-то вдали слышалось журчание – звук воды.

– Пойдём к реке, – негромко сказал старец, поднимая руку. – Там иногда можно поймать рыбу. А если повезёт – может, увидим лань или кого ещё на водопое.

Они двинулись в путь. Шли молча, осторожно переступая по сырой земле, стараясь не наступать на хрупкие ветки и не тревожить окружающий мир, который сам по себе казался настороженным.

Старец шёл впереди, уверенно ведя их сквозь лабиринт серых деревьев, следом за ним – Тамисс и двое других. Лейтарис замыкал цепь, не отставая, но и не торопясь. Его глаза, натренированные годами службы, скользили по местности, запоминая детали – расположение валунов, уклон тропы, следы на земле.

Через несколько минут они вышли на берег реки. Вода в ней была медленной, плотной, с мутным зеркалом, которое отражало серое небо. Над поверхностью плыли редкие клубы пара. На другом берегу мелькнула тень – будто чей-то силуэт исчез в кустах.

– Приготовьтесь, – прошептал старец, – здесь всегда кто-то рядом. Только не всегда это то, что мы ищем…

Мужчины начали занимать позиции. Один направился к воде с сетью, другой занял укрытие у дерева с луком. Лейтарис остался с Тамиссом и старцем. Он чувствовал, как в нём загорается забытое чувство охоты, когда всё внимание сосредоточено, движения становятся точными, дыхание ровным, и мир будто замирает в ожидании.

Это было его первое задание с ними – и он не собирался подвести.

На берегу царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь редкими всплесками воды и скрипом деревьев под ветром. Один из мужчин – молодой снежный эльф по имени Айлэн – медленно развернул сеть и, выждав момент, шагнул в воду. Он двигался плавно, словно тень, осторожно заходя по щиколотку, а затем чуть глубже, пока мутная река не закрыла его до пояса.

Тем временем старец и Тамисс заняли позиции у изогнутого дерева, чьи корни словно обвивали землю в мёртвой хватке. Они замерли в ожидании – на водопой могла прийти лань, иногда подходили и другие, более опасные существа. Лейтарис занял позицию чуть выше, спрятавшись за скалой. Его клинок лежал на коленях, а глаза следили за движениями в лесу.

Прошло несколько томительных минут.

Айлэн резко взмахнул сетью – плеск, всплеск, и он вытащил из воды пару блестящих, извивающихся рыб, серо-зеленых, с большими глазами. Он быстро бросил их в плетёную корзину, стоявшую на берегу, и вновь занял позицию, рассчитывая на ещё один улов.

И тут Лейтарис заметил движение.

Сначала он подумал, что это ветер. Но затем между деревьями, почти бесшумно, появилась лань – высокая, стройная, с серебристой шерстью. Она подошла к воде, опустила голову, осторожно втягивая воду.

Тамисс уже приготовил лук, но не стрелял. Он ждал сигнала старца. Тот поднял руку, затаив дыхание.

– Жди, – прошептал он. – Пусть подойдёт ближе.

Но вдруг – скрип ветки. Лань вздрогнула, подняла голову, и в следующее мгновение метнулась в чащу. Тамисс выстрелил – стрела просвистела в воздухе, но только коснулась зверя, заставив того бежать ещё быстрее.

– Чёрт! – тихо выругался он. – Почти…

– Ничего, – покачал головой старец. – Хоть рыба есть.

Когда все снова собрались, Айлэн показал улов – четыре рыбины, не слишком крупные, но сгодятся. Лейтарис помог ему закрепить корзину за спиной, и они двинулись в обратный путь.

Возвращение в убежище было спокойным. Подземный проход встретил их всё той же сыростью и глухой тишиной. Талория, завидев их, отложила в сторону нож и подошла ближе.

– Удалось что-нибудь?

– Немного рыбы, – ответил старец. – Лань ушла. Были неосторожны.

– И это хорошо, – сказала она, забирая корзину. – Сегодня будет ужин.

Лейтарис скинул с плеча мешок с хворостом, собранным по дороге, и устало сел на лавку. Несмотря на неудачную охоту, он чувствовал себя живым. Это была его первая вылазка, и теперь он по-настоящему ощущал себя частью этой маленькой общины, застрявшей между мирами.

Скоро в комнате запахнет жареной рыбой, и за столом снова будут разговоры. Но в глубине души Лейтарис знал: в этом мире нет ничего случайного. Ни охоты, ни встречи с ланью, ни даже того, как легко она ускользнула. Всё здесь было связано – и он собирался разгадать эти связи, одну за другой.

глава 3

Время в Бездне текло странно – вязко и бессмысленно, как будто само существование здесь было отрезано от мира, где восходило солнце, где небо меняло цвета, где ночь сменялась утром. Здесь не было ничего – ни зари, ни звёзд, ни даже облаков. Только камень, тьма и редкие, едва уловимые потоки холодного воздуха, казавшиеся дыханием самой бездны.

Снежные эльфы, привыкшие к жизни под открытым небом, не могли мириться с полным отсутствием времени. Чтобы сохранить хоть какую-то связь с прошлым, с реальностью, они придумали собственный календарь. Его вырезали прямо на стене в одной из боковых комнат убежища – длинная, грубая плита с аккуратными зарубками, выложенными в ряды. Каждый новый пробуждённый день они отмечали новой чертой. Одна зарубка – один день. Так родилось их условное время.

Верхний ряд начинался с надписи на эльфийском: «День, когда найден Лейтарис.» Под ней вытянулась ровная цепочка из тридцати засечек – тридцать дней, с того самого утра, как Тамисс принёс его в убежище, без сознания и едва живого.

Иногда, в редкие моменты тишины, кто-то из эльфов подходил к камню, вглядываясь в насечки, как в напоминание о том, что они всё ещё живы. Всё ещё борются.

Лейтарис тоже стал считать дни. Ему нужно было опереться на что-то, что помогало отличать вчера от сегодня. Он не знал, сколько времени провёл без сознания, но теперь, участвуя в жизни общины, он чувствовал, как каждая новая засечка приближает его к неведомому – к новой судьбе, возможно, даже к возвращению наверх. Если оно вообще возможно.

Иногда он ловил себя на мысли: а не затерялись ли они здесь навсегда? Что если время наверху давно ушло вперёд, а они застыли в этой трещине бытия, вне хода истории?