Salem – Фара (страница 12)

ГЛАВА 5. Трещины и Мосты

Бледное, безразличное солнце едва пробивалось сквозь вечную пелену, окрашивая двор «Фары» в грязно-серые тона. Утреннюю тишину, густую и мертвенную, нарушал лишь скрип двери и тяжелые шаги Льва. Он вышел первым, не оглядываясь на спящих в кафе Салема и Рею. Его спина, обычно широкая и уверенная, напоминала натянутую тетиву.

Салем проснулся от звука падающих дров. Он увидел Льва у огня – тот стоял ко всем спиной, плечи напряжены до каменной твердости. Рея, почуяв пробуждение хозяина, лизнула ему руку, но ее умные глаза были прикованы к Льву, улавливая волну холодной настороженности, направленную прямо на Салема. Он боится меня, – с горечью констатировал Салем, чувствуя это через растерянность собаки.

Подойдя к столу, Салем развернул карту дальнобойщика. Палец ткнул в точку у подножия холмов. – «Тихая Гавань»… По карте это в двадцати километрах. Если выедем через час…

– Готовься, – отрезал Лев, резко обернувшись от печурки. Его голос был лишен интонаций, плоский и тяжелый. – Выходим через час.

Лев (мысленно, яростно помешивая угли): "Гавань… Какая гавань? Ловушка? Или он ведет туда, куда оно велит? Страх перемешивался с гневом на себя за слабость – и на Салема за то, что сделал его слабым.

Салем (глядя на карту, но не видя линий): "Час. Цель – топливо. Но как ехать, если единственный, кто был опорой, смотрит на тебя как на чуму? 'Тихая Гавань'… Название-насмешка." Он чувствовал взгляд Льва, скользнувший на него и тут же отведенный, полный немого вопроса и ледяного недоверия.

«Паджеро», нагруженный пустыми бочками и отчаянием, выкатился за ворота «Фары». В салоне висела гнетущая тишина. Лев вцепился в руль, взгляд прикован к разбитой колее лесной дороги. Салем сидел рядом, «Винторез» между колен, приборы молчали. Рея скулила на заднем сиденье, разрываясь между тревогой за хозяина и страхом перед напряжением, исходящим от Льва.

Неожиданно Рея заскулила громче, забилась в угол сиденья, уставившись в лобовое стекло и ткнув носом в щель. Салем почувствовал ее резкий сигнал тревоги – не на физическую угрозу, а на искажение. Впереди, где дорога делала поворот, воздух заколебался. Деревья по краям словно поплыли, их стволы искривились в немыслимых углах. Тени задвигались независимо от солнца, принимая формы то бегущих людей, то неясных чудовищ. Мираж.

– Лев, – Салем сказал тихо, но твердо, опираясь на сигнал Реи, указывая вперед. – Впереди… Просто едь медленно, по колее.

Лев резко нажал на тормоз, машина дернулась. Его взгляд метнулся к Салему, потом к Рее, потом к мельтешащим теням за стеклом. – Сам знаешь? – прошипел он, голос сорвался от напряжения. – Или она тебе опять нашептала? – Но рука его потянулась к рычагу КПП, переводя на пониженную передачу. Он медленно тронул, впиваясь взглядом в реальную колею под колесами, игнорируя пугающие видения по сторонам.

Салем сделал пометку. Зона « Фата-Моргана » или же по простому « Пустые картинки»

«Локальные зоны плотности и температуры атмосферы, действующие как гигантские линзы и призмы. Создают устойчивые и сложные миражи, искажающие рельеф и скрывающие реальные опасности. Основа: Гипертрофированная рефракция. Риск: Дезориентация, сход с безопасного пути, психологический стресс.»

Он снова знал… Черт, они оба ненормальные! – думал он, стискивая зубы до боли. Прагматизм заставлял слушаться – видения могли скрыть настоящую яму. Но каждое такое подтверждение их странной связи вгоняло новый гвоздь в гроб доверия. А если он может и на меня так влиять? – от этой мысли становилось физически дурно.

Они проехали зону "Пустых картинок", оставив позади искривленные тени. Напряжение в салоне достигло предела. Рея успокоилась, но Лев не расслабился ни на секунду. Его подозрения, подогретые кошмарными снами и реальностью зон, цвели махровым цветом. Салем чувствовал стену между ними и знал: слова бессильны.

"Тихая Гавань" предстала мрачным кладбищем надежд. Бывшая геологическая база: пара полуразрушенных корпусов, покосившийся гараж, забор, изрешеченный временем. Гробовая, неестественная тишина нарушалась лишь карканьем воронья над главным зданием.

Лев заглушил двигатель, его рука не выпускала "Вепрятку". – Никого… – пробормотал он хрипло, сканируя подозрительные развалины. – Слишком тихо.

Салем вышел первым, "Винторез" наперевес. Его взгляд сразу выхватил фигуры на земле у входа в главный корпус. Не в позах жертв зон. Они лежали неестественно, как сброшенные куклы. Пулевые отверстия в спинах и груди. Темные пятна запекшейся крови. – Мародеры, – хрипло заключил Лев, подходя и настороженно оглядывая окна. – Или свои перессорились за последний паек?

Цель была ясна. Молча они двинулись к задним строениям и гаражу. Напряжение висело в воздухе гуще смога. За гаражом стояла цистерна. Лев, стукнув по ней костяшками, услышал глухой, жирный отзвук – почти полная! Краткий миг облегчения сменился новой волной настороженности. Где те, кто убил охрану? Где хозяева пуль?

Лев судорожно начал доставать шланги и насос. Салем стоял на страже, спиной к гаражу, но все его внимание было приковано к Рее. Собака не лаяла, но неестественно напряглась, прижавшись к земле, шерсть на загривке дыбом, нос втягивал воздух короткими, резкими рывками. Он чувствовал ее острую тревогу – запах чужаков. Без слов, лишь кивком и мощным мысленным импульсом: "Охраняй. Ищи!" – он послал Рею вперед. Она метнулась вглубь территории, сливаясь с развалинами. Лев видел это краем глаза. Его губы сжались в тонкую белую нить. Опять… Их тайный сговор. Надеюсь, псина хоть гавкнет, если нас возьмут в прицел…

Пока Лев возился с насосом, присоединяя шланг к цистерне, а Салем держал первую канистру, ловушка захлопнулась. Не из зоны. Из человеческой подлости. Трое вышли из теней молниеносно: из-за угла склада, из провала подвала, из-за груды бочек. Изможденные, грязные, с глазами, горящими голодом и жестокостью. У двоих – обрезы, у третьего – монтировка. Они не кричали. Человек с монтировкой двинулся к Льву. Тот, услышав шаг, начал поворачиваться – слишком медленно. Мощный удар прикладом в висок! Лев рухнул на колени, потом на бок, лишь сдавленный стон вырвался из горла. Салем бросился на помощь – двое других были уже на нем. Грубые руки схватили, удары обрушились на ребра, почки, голову. Мир померк.

Их связали крепкой синтетической веревкой, руки за спиной, ноги у лодыжек. Рты забили грязными тряпками. Оружие, ножи, рюкзаки – все отшвырнули. Мародеры переговаривались шепотом:

«Живых долго не было… Повезло!» – радость была тусклой.

«Машину ихню заберем. Вещи… что ценное. Канистры уже наши.»

«Этих… в подвал к другим?» – Холодный взгляд скользнул по связанным, задержавшись на окровавленном виске Льва. Вопрос жизни и смерти решался как выбор тары.

Салем лежал лицом в холодной грязи. Боль пульсировала в висках, боку. Он видел, как один мародер копошится у «Паджеро», другой рылся в рюкзаках, третий стоял на страже. Лев рядом. Без сознания? Паника поднялась из живота. Рея. Где она? Он заставил себя дышать глубже, сквозь тряпку, отсекая боль и страх. Вложил всю ярость, весь страх в четкий, неистовый мысленный крик с образами: "РЕЯ! ОПАСНО! ТИХО! БЫСТРО!" Он кричал в ту часть сознания, где горела их связь, повторяя: Зубы. Волокна. Холодная сталь.

Где-то за углом гаража, в кустах бузины, Рея замерла. Ее нос ловил запах крови (Льва!) и чужой пот мародеров. Теперь пришел шквал ощущений: Острая боль в боку хозяина. Темнота. Скованность. Жгучая срочность. Яркий образ собственных зубов, рвущих волокна. Тяжелый образ «Винтореза». Она поняла.

Минуты растягивались в часы. Мародеры увлеченно делили добычу у «Паджеро». Часовой зевал. Салем лежал неподвижно, притворяясь безжизненным, все его существо – одно большое напряженное ухо. И вдруг – едва уловимое движение за спиной. Теплое, влажное дыхание на скрученных пальцах. Тихое царапанье острых клыков по синтетике. Рея! Она подползла с подветренной стороны. Она работала яростно, но бесшумно. Салем чувствовал, как волокна лопаются под ее напором. Веревки на руках ослабевали! Он напряг мышцы – еще немного!.. Льву повезло меньше. Его веревки были толще. Рея, почувствовав свободу Салема, переключилась на Льва. Мародер у цистерны что-то крикнул. Часовой повернул голову, взгляд скользнул в сторону связанных…

– Рррваааааать! – Салем рванул из последних сил. Последние волокна лопнули! Руки свободны! Он выплюнул кляп, голос сорвался на хриплый крик: – Рея! Оружие! Быстро!

Мир взорвался хаосом. Мародеры вздрогнули, обрезы взлетели. Рея, как стрела, рванулась туда, куда отбросили оружие. Она схватила ремень «Винтореза» и потащила его по земле к Салему. Выстрел! Пуля ударила в землю в сантиметре от ее лапы. Салем, едва успев освободить одну ногу, бросился вперед, падая рядом с ползущей Реей. Его пальцы впились в холодный металл приклада. Нет времени! Он падает на спину, прижимает приклад к животу, тычет ствол в сторону мародера, стрелявшего в Рею, и давит на спуск почти в упор! Оглушительный грохот! Мародер дернулся и рухнул.

Рея, без команды, с рыком бросилась на второго, отвлекая его. Салем перекатывается, пытаясь прицелиться в третьего, поднимающего обрез… ГРОХОТ! Оглушительный, рядом! Это Лев! Он очнулся! Его «Вепрятка» выплюнула заряд картечи почти в упор. Третий мародер отлетел назад. Тишина навалилась внезапно, тяжелая и звонкая, нарушаемая только тяжелым дыханием, скулежом Реи и предсмертным хрипом мародера, добитого короткой очередью Салема из уже вскинутого к плечу «Винтореза». Бой кончился.