Salem – Фара (страница 11)

«Гравитация… – прошептал он, отмечая мысленно границу. – Локальное усиление. Значительно. Кратно.» Он указал на дорогу чуть дальше, где виднелись глубокие, странные вмятины – следы чьих-то ног или колес, вдавленные в твердый грунт с невероятной силой. «Зона. «Тяжелый Перевал». Проходима с огромным трудом пешком. Машину раздавит, как консервную банку. Объезд. Только через ту ложбину. – Он указал в сторону заросшей колеи, огибавшей подозрительный участок.

Лев, не сказав ни слова, повел машину по указанному пути, объезжая невидимую ловушку. Его лицо было каменной маской. Он украдкой наблюдал за Салемом и Реей в зеркало заднего вида. За их странной синхронностью. Что ты за тварь такая, Салем? Или это твоя псина? – мысленно пронеслось у Льва. Доверие дало глубокую трещину.

Когда «Фара» показалась вдалеке, знакомый силуэт на фоне серого неба, Лев не выдержал. Он резко остановил машину на еще безопасном участке дороги, метрах в трехстах от ворот. Двигатель заглох. В гробовой тишине леса слышалось только тяжелое, прерывистое дыхание Льва и жалобный скулеж Реи.

Лев повернулся. Его глаза, обычно ясные, теперь были темными, мутными, полными неразрешенного конфликта, первобытного страха и холодной, аналитической оценки.

«Салем, – голос был тихим, но резанул как нож по стеклу. – Что там было на заправке?» – Он сделал паузу, сглотнув ком в горле. «И…» – его взгляд скользнул на Рею, которая притихла, почуяв взрывную напряженность, уши прижаты, – «…как ты знал? Про зону звука? Про эту… тяжесть?» – Он ткнул пальцем в сторону оставшегося позади «Тяжелого Перевала». – «Ты посмотрел на Рею, и она забилась как по команде! Ты видел эту штуку у валуна в лесу тогда? Это она тебе снилась? Как мне?! Ты…» – он запнулся, с трудом выговаривая невероятное, – «…ты что, чувствуешь эти зоны? Или…» – его взгляд стал ледяным, – «…ты с ними связан? Что происходит, Салем?!»

Салем закрыл глаза. Завеса тайны, которую он так тщательно берег, треснула под напором фактов и страха Льва. Он открыл глаза, встретившись со взглядом друга.

«Да, Лёв, – тихо, но очень четко сказал Салем. – «Нечто»… я видел его тогда у озера. До взрыва. Оно пыталось предупредить. О чем-то ужасном. И да… оно приходит. Во снах.» Он сделал паузу, видя, как каменеет лицо Льва. «А с Реей…» – он положил руку на голову собаки, которая тут же успокоилась, прижавшись к его ладони, – «…да. Что-то… изменилось. После всего. После взрыва, после этих кошмаров. Я… чувствую. Ее страх, ее тревогу, ее спокойствие. А она… ловит мои команды. Четкие, ключевые. «Тревога». «Тишина». «Идти». «Охраняй». Это… Я не знаю, как это работает. Но, это спасает жизни. Наши жизни.» Он запнулся, видя, как в глазах Льва смешиваются ужас и неверие. «Я хотел сказать… – голос Салема дрогнул, – …но не знал как. Боялся, что ты не поверишь. Сочтешь безумцем…»

Лев долго молчал. Он смотрел то на Салема, то на Рею, то в сторону «Фары», видневшейся вдалеке. Его лицо было непроницаемой, замкнутой маской. Он резко дернул рычаг коробки передач, тронул машину с визгом шин.

«Безумие, – наконец прошептал он, не глядя на Салема. Голос был пустым, бесцветным. – Все сплошное безумие. Зоны. Эта… хрень. Связь с собакой…» – Он резко хлопнул ладонью по рулю.

Не глядя на Салема, он вышел, взял свой рюкзак с припасами и «Вепрятку», и направился к двери кафе. Он не предложил помочь выгрузить ненужные теперь пустые бочки. Он не оглянулся. Рея жалобно взвизгнула, глядя ему вслед, потом вопросительно на Салема. Салем почувствовал ее растерянность и глубокую тревогу. Он потрепал ее по загривку.

«Знаю, девочка, знаю, – прошептал он, глядя на закрывшуюся за Львом дверь. – Идем.» Он взглянул на пометку на карте дальнобойщика – далекую точку у подножия холмов, обведенную жирным кружком. ««Тихая Гавань». Бывшая база геологов. Там могут быть запасы. Топливо. И… возможно, ответы. Хотя бы на часть вопросов.» Следующий шаг вел не только к «Тихой Гавани», но и в неизвестность их собственных отношений.

Возвращение на «Фару» было похоже на вползание в берлогу после боя – израненными, опустошенными и чужими друг другу. Лев первым шагнул за порог, бросив на пол рюкзак с припасами так, что жестяные банки громко звякнули, покатившись по полу. Он не оглянулся. Прошел прямо к импровизированной печурке-бочке, швырнул в нее охапку щепок и сухих веток с такой силой, что искры взметнулись к потолку, осветив на мгновение его хмурое, отрешенное лицо.

Салем молча разгружал «Паджеро», вытаскивая пустые бочки, инструменты. Каждый звук казался невыносимо громким в тягостной тишине. Рея вертелась у его ног, тычась носом в ладонь, скуля, чувствуя его подавленность. «Боится. Не понимает. Злой.», – попытался он передать, гладя ее по голове. Собака ответила коротким визгом.

Тяжелые, ненужные бочки Салем откатил к сараю. Возвращаясь, он увидел Льва у барной стойки. Тот яростно нарезал жесткую колбасу, ударяя ножом по доске с такой силой и частотой, что казалось – рубит не еду, а невидимого врага. Звук ножа был единственным, что нарушало гнетущую тишину «Фары».

Связан… Связан с псиной. Чувствует зоны. Видит эту… хрень… Да что за бред?! – Мысли Льва крутились, как раскаленные шарики в ловушке. Он знал! Знал про тот звук, про тяжесть! Собака – его детектор? А он что? Мутант? Колдун? Или… или это все галлюцинация? Может, и меня уже накрыло? Нож со стуком вонзился в доску рядом с колбасой. Лев резко выдернул его.

Но тогда… сны. Оно было на заправке. Точно как во сне. И он… он стоял и смотрел. Как будто… знал его? Или оно его знало? Он швырнул нарезанную колбасу в сковороду, уже стоявшую на печурке. Жир зашипел. А собака… замолчала по щелчку пальцев. Без слов. Но Салем не дрессировщик. Он… инженер. Странный, да. Лесной отшельник. Но не… не это!

Доверял… Как последний дурак. Годами. А он что скрывал? Всегда мог это делать? Или это после взрыва? Почему не сказал? Боится, что сочту психом? Так я же не чужой! Или… стал чужим теперь? Лев украдкой бросил взгляд на дверь. Салем заносил последние вещи. Его фигура в проеме, в сумраке вечера, казалась теперь незнакомой, отстраненной. А если он и правда… не совсем человек? Что тогда? Или… что он с этим может сделать? Страх сжимал сердце. Доверие рухнуло.

Салем поставил «Винторез» на привычное место у кровати. Тяжесть в груди была невыносимей груза пустых бочек. Надо было сказать раньше. Сразу после озера. После первого сна. Но как? "Привет, Лёв, мне снится дух Земли, а с Реей я телепат"? – мысленно оправдывался он, зная, что это лишь полуправда. Главное – боялся потерять последнюю опору. Боялся увидеть этот самый страх и отторжение, которые видел сейчас. Он видел. Видел, как Рея слушается без слов. Видел, как я знал про зоны. Видел "Нечто"… и узнал его из своих кошмаров. И теперь… он боится. Не зон. Меня. Эта мысль обжигала. Салем посмотрел на Рею. Собака сидела, уставившись на Льва у печурки, ее хвост нервно подрагивал. Она ловила волну его гнева.

Он подошел к разложенной на столе карте дальнобойщика. «Тихая Гавань». Последний шанс в ближнем радиусе. Но как идти туда вместе? Как делить паек, ночевать плечом к плечу, когда между тобой – пропасть недоверия и страха?

Объяснить? Но что я скажу? Что я не понимаю этого сам? Что связь с Реей – инстинкт, усилившийся под давлением реальности? Тогда, почему сразу не рассказал? Он и сам до конца не знал ответа на этот вопрос. Но сердце сжималось от горечи потери..

«Я на крышу, – сказал Салем громко, намеренно разбивая тишину. Голос прозвучал неестественно громко. – Буду дежурить. С Реей.»

Лев не обернулся. Лишь мотнул головой, помешивая что-то в сковороде. Его «Ага» прозвучало как хриплый, незначительный выдох.

Салем взял «Винторез», фонарь, рацию. Рея тут же вскочила, готовая следовать. Подъем по скрипучей лестнице на чердак, потом по приставной – на плоскую часть крыши. Холодный, тяжелый воздух встретил их. Небо, затянутое непроглядной пеленой, не пропускало ни звезд, ни луны. Только тьма, давящая сверху.

Он устроился на походном стуле, поставив рацию на ящик. Рея легла у его ног, положив голову на лапы, но не спала. Ее уши шевелились, улавливая каждый шорох внизу. Салем чувствовал ее фокус – большая часть ее внимания была прикована к тому, что происходит внутри «Фары».

Салем включил рацию. Белый шум, шипение пустоты. Ни всплесков, ни обрывков голосов, ни сигналов бедствия. Он выключил рацию. Тишина снова сомкнулась над крышей.

Он смотрел в темноту. Туда, где знал, был овраг. Туда, где за дорогой растворилось «Нечто». Лес молчал. Абсолютная, гнетущая тишина мертвого мира.

Как объясниться? – думал Салем, машинально поглаживая холодный, знакомый приклад винтовки. Сказать: "Лёв, я все тот же"? Но это ложь. Я изменился. Мир изменился. Мы оба изменились. Он положил руку на голову Реи. Она вздохнула, глубоко и по-собачьи грустно. Она подняла голову и посмотрела на него умными, понимающими глазами. В них читался немой вопрос.

Салем почувствовал ее тепло, ее абсолютную, безоговорочную преданность. Это была единственная неразрушимая связь. Внизу, в «Фаре», за столом сидел его друг. И между ними лежала невидимая, но непреодолимая зона отчуждения, опаснее и коварнее любой «Глухой Пади» или «Тяжелого Перевала». И как ее обойти, Салем не имел ни малейшего понятия.