Salem – Фара (страница 10)
«Стоп!» – скомандовал Салем почти инстинктивно, еще до того, как сам четко осознал почему.
Лев вжал тормоз. Машина дернулась. «Что?» – его голос был резким, напряженным.
Салем указал в окно. На границе видимости, там, где просеку пересекал старый мелиоративный канал, воздух казался… густым. Неподвижным. Ни шелеста листьев, ни писка птиц. Абсолютная тишина, наступившая мгновенно. Даже шум мотора «Паджеро» заглох, будто его поглотила вата, как только они остановились.
«Выходим, – тихо сказал Салем, открывая дверь. – Но не шагай дальше.»
Они вышли. Холодный воздух обжег лица. Салем поднял руку. «Слушай.»
Он хлопнул в ладоши. Звук – резкий, громкий – заглох в метре от них, не дав эха, словно его проглотила невидимая стена. Он нагнулся, поднял камень размером с кулак, бросил его вперед, в ту «густую» зону. Камень описал дугу и упал на землю… абсолютно беззвучно. Ни стука, ни шороха. Рея фыркнула, потянув поводок назад.
«Зона, – констатировал Салем, доставая блокнот и записывая. – Подавление звука. Граница визуально не определяется, только по отсутствию шумов и поведению Реи. Назовем… «Глухая Падь». Принцип? Возможно, сверхпоглощение средой. Опасно потерей ориентации, невозможностью услышать угрозу или друг друга. Обходим стороной.»
Они вернулись в машину. Лев завел мотор, звук вернулся лишь когда они тронулись с места. Он молча повел «Паджеро» по болотистой низине, огибая невидимую ловушку, но Салем чувствовал тяжесть его взгляда. Вопрос висел в салоне плотнее тумана: Как ты узнал?
Заправка «Северный путь» предстала мрачной картиной апокалипсиса. Забор частично повален, как спички. Стоянка пуста, если не считать три фуры, застывшие в неестественных, сюрреалистических позах: одна врезалась носом в здание кафе, две другие лежали на боку, словно игрушки, сброшенные гигантской рукой. Окна административного здания выбиты, стекла валялись осколками на асфальте. Ни огней, ни движения. Только ветер гулял меж разбитых витрин, выдувая последние следы жизни, и свистел в щелях перекошенных металлических конструкций.
«Как в кино про зомби, только без зомби, – хрипло пробормотал Лев, глуша двигатель. – Пока. Надеюсь, в цистерне не поселился местный Дед Мороз с ледяной метлой.» Его шутка прозвучала плоским, лишенным юмора звуком.
Они вышли, оружие наготове, затворы щелкнули в унисон. Рея сразу зарычала, низко и угрожающе, уставившись на зияющий вход в кафе, шерсть на загривке встала дыбом. Запах ударил в нос – смесь горелого пластика, старого машинного масла, разлитого бензина и… чего-то сладковато-тошнотворного, как у сбитой на трассе туши, но старой.
«Осторожно, – предупредил Салем, прижимаясь плечом к стене у входа. – Рея, рядом.»
Внутри царил хаос последних минут отчаяния или схватки. Перевернутые столы, разбитая посуда, разбросанные вещи, опрокинутые стеллажи с товарами. И трупы. Трое. Двое в синей форме заправщиков – один лежал ничком у кассы, в луже засохшей темной жидкости, другой сидел, прислонившись к двери в подсобку, голова неестественно запрокинута. Третий – водитель в грязной телогрейке, сжимавший в закоченевшей руке монтировку. Они не были изуродованы в привычном смысле. Скорее… иссушены. Кожа пергаментная, плотно обтягивающая кости, как на мумиях, лица застыли в немом крике ужаса, рты оскалены. Но самое жуткое – иней. Тонкий, игольчатый, покрывающий одежду, открытые участки кожи, даже ресницы и брови.
«Что за черт? – Лев брезгливо отвернулся, побледнев под рыжей щетиной. – Их… высушило? Или заморозило изнутри? Неужели и здесь свой "садик" зацвел?» Его голос дрогнул.
Салем присел у ближайшего тела, не касаясь. Достал дозиметр – стрелка дернулась, показав чуть выше фона. ЭМ-метр – тишина. Он осторожно осмотрел кожу на руке, видимую из-под заиндевевшего рукава. «Не радиация. Не термический ожог. Похоже на… мгновенное обезвоживание? Или кристаллизацию влаги в тканях на клеточном уровне? – Он медленно встал, ощущая холодок по спине. – Но это не «Морозные Иглы». Там был видимый лед, нарост. Здесь… просто иссушение. Новая зона? Или отдаленный эффект другой?» Он сфотографировал ужасную находку. «Будем звать «Сухие Кости».»
Спуск к подземной цистерне дизеля подтвердил худшие опасения. Массивный кран был грубо вскрыт, на бетоне виднелись жирные следы от шлангов. Эти следы вели к брошенной на стоянке цистерновозной полуприцепе. Лев полез внутрь ее цистерны с фонарем – пустота густо отдавалась эхом.
«Мародеры… или сами сотрудники пытались спастись в последний момент, – с горечью выдохнул Лев, пнув пустую канистру. Она звякнула, покатившись по асфальту. – Все к черту… Весь этот геморрой зря. Теперь сиди в темноте и жди, пока ледяные цветочки под окнами не расцветут.» Он вытер рукавом пот со лба, лицо серое от усталости и разочарования.
«Ищем припасы, – приказал Салем, подавляя волну отчаяния. – Любую полезную информацию. Рея, ищи!»
Салем нашел потрепанную, сложенную вчетверо карту области. На ней – жирные пометки маркером: маршруты, заправки, точки отдыха дальнобойщиков, зачеркнутые и вновь открытые участки.
«Есть! – показал он Льву, разворачивая карту. – Теперь есть куда двигаться дальше. И…»
Рея снова зарычала, но уже не настойчиво, а с леденящим душу, первобытным страхом. Она замерла, вжавшись в пол у ног Салема, скулила от ужаса, уставившись в большое разбитое окно, выходящее на опушку леса за заправкой. Салем почувствовал леденящую волну паники. Он резко развернулся, поднял «Винторез», вглядываясь в серую мглу меж стволов сосен.
За окном, в серой мгле между стволами сосен, стояло Оно. Сущность. Сгусток мерцающего сумрака, вечного холода и невыразимой скорби. Тот же тусклый, ледяной свет под пеплом внутри, те же текучие, непостоянные очертания – то шар, то неясный силуэт. Но теперь в ее «взгляде», направленном прямо на кафе, было… узнавание? Направленное внимание, сфокусированное на них? Оно не приближалось. Оно просто было, и его присутствие высасывало тепло из воздуха в кафе, делая и без того холодное помещение ледяным склепом.
Лев ахнул, отшатнувшись, лицо побелело, как мел. Глаза округлились в чистом, животном ужасе. «Э-это… – он задыхался, рука судорожно сжала «Вепрятку», поднимая ее. – Это ОНО! Из сна! Точно!… Боже… Оно… настоящее?! Оно здесь?!» Его голос сорвался на визгливый шепот.
Салем не отвечал. Он стоял, прицеливаясь в мерцающую фигуру, но палец не лежал на спуске. Он чувствовал не непосредственную угрозу, а… невероятную тяжесть. И он чувствовал Рею – ее животный ужас сливался с его собственным, но сквозь него пробивалось четкое, интуитивное понимание: "Оно не нападает. Оно… наблюдает? " Он мысленно скомандовал собаке: «Тихо.» Рея мгновенно замолчала, хотя дрожь не прекратилась. Она лишь уткнулась носом в его сапог.
Лев заметил это. Его взгляд метнулся от Салема к внезапно замершей собаке, потом снова к Салему. В его глазах мелькнуло невероятное подозрение, смешанное с ужасом от самого «Нечто» и теперь – от странного поведения друга и пса. Он промолчал, но его скулы напряглись, челюсть сжалась. Он отвернулся, пристально вглядываясь в Сущность, стараясь не встретиться с ее «взглядом», рука белела на прикладе ружья.
«Нечто» медленно растаяло, растворившись в лесной мгле, как туман поднимается от земли. Давящее, леденящее присутствие исчезло так же внезапно, как появилось. Тишина вернулась в кафе, но теперь она была звонкой, напряженной от невысказанных вопросов и страха.
«Пошли, – резко сказал Салем, срываясь с места. Голос был чуть хриплым. – Собираем все полезное. Консервы, аптечки, батарейки. Что найдем. Рея, рядом! К ноге!»
Собака вскочила, прижавшись к его ноге, готовая к бегству, ее тело все еще дрожало. Лев молча кивнул, его движения были резкими, механическими. Он швырнул в рюкзак найденные консервы и коробку с батарейками, даже не глядя, что берет. Его взгляд лишь мельком, острым и тяжелым, скользнул по Салему и прижавшейся к нему Рее.
Они вырвались с заправки, «Паджеро» рванул по лесной дороге обратно к «Фаре». Напряжение в салоне висело плотным, удушающим туманом. Лев молчал, стискивая руль до хруста в костяшках, взгляд прикован к ухабистой дороге. Рея скулила на заднем сиденье, забившись в угол.
Они снова приближались к развилке, где был объезд «Глухой Пади». Внезапно Рея заскулила сильнее, начала метаться на сиденье, тычась носом в дверцу, как бы указывая вниз и вперед. Салем почувствовал ее резкий, пронзительный сигнал тревоги, направленный не в сторону, а… вниз, под колеса? Он взглянул на приборы. ЭМ-метр молчал. Дозиметр – норм.
«Лев, стоп! Медленно тормози!» – крикнул он.
Машина остановилась с визгом полустертых колодок. Салем открыл дверь, вышел. Ничего необычного. Сосны, кусты, старая колея, утоптанная глина. Он поднял увесистый камень, бросил его вперед по дороге. Камень упал… и с глухим, приглушенным стуком вдавился в грунт, как в пластилин, гораздо сильнее и глубже, чем должен был от падения с такой высоты.
«Что?» – Лев выглянул в окно, его голос был плоским, лишенным интонации.
Салем нашел длинную, крепкую ветку, осторожно протянул ее горизонтально вперед, туда, где упал камень. Внезапно, как только конец ветки пересек невидимую границу, она резко прогнулась в его руках, потянув вниз с неожиданной, огромной силой. Он еле удержал.